Анастасия Евстюхина – Мюонное нейтрино, пролетевшее сквозь наши сердца (страница 32)
Несколько мгновений разглядывала, будто в первый раз, саму себя.
В полный рост, волосы зачесаны высоко, собраны в пучок на макушке, из одежды – черные трусики да нитка искусственного жемчуга.
Захар, видимо, догадался, что его наблюдательность не оценили. Он осторожно ткнул пальцем в экранчик.
– Вот она, видишь? В отражении.
Теперь заметила и Тая – на фотографии в стеклянной дверце буфета за ее спиной действительно виднелось отражение люстры. Лампочки на ней горели – все шесть; размытое, призрачное кольцо огней навевало мысли о чем-то загадочном, неземном.
– И правда, – потерянно согласилась девушка. – НЛО.
Отложив телефон, Захар решил оказать честь чаю, заваренному ее дрожащими руками.
– У тебя есть что пожрать? Голый чай только желудок даром жжет.
Не сомневаясь ни секунды, Тая выставила на стол свою самую большую драгоценность – припасенный на случай сладкого жора вафельный тортик.
Не найдя ножа, Захар отломил угол торта руками, с хрустом отгрыз большой кусок, несколько крошек упало с его губ на стол.
– Ешь тоже, – сказал он, – чего сидишь?
– Не хочу.
– Да знаю я вас, девчонок. Все ты хочешь. Просто думаешь, что жирная. И не ешь. Брось эти глупости. Давай я тебя покормлю!
Захар схватил кусок торта и принялся пихать Тае в лицо.
Будто литосферные плиты, в сознании Таи столкнулись две сверхценности.
Свидание с парнем, о котором она мечтала, так давно мечтала.
И… еда.
Ее грех, ее страсть, ее проклятие.
Что выбрать? Как быть?
– Кусай, кому говорят! – Широченная улыбка растягивала губы Захара.
Кусок торта завис перед носом Таи. Его шероховатый слом нежно пах ванилью и какао.
– Я… Я не буду. Ты сам…
– Ну и ладно, – легко согласился Захар и захрустел вторым куском.
– Кстати, – добавил Захар, жуя, – худения эти ты зря затеяла. Раньше лучше было. В бабе должно быть за что подержаться.
Тая сделала вид, что ничего не произошло, но внутри у нее все обрушилось.
Тайная надежда привлечь его внимание своим новым оригами-телом, несмотря ни на что, жила в ней, пусть в явном виде она не допускала такую мысль.
И теперь надежда эта погибла.
– Я не худею. И я
Захар пожал плечами.
Уткнулся взглядом в чай, снова просканировал стены – за что бы зацепиться, чтобы перевести тему?
– Красивая баба, – сказал он, указывая на стену.
По соседству с лысым квадратом выцветших обоев на месте сорванного портрета висела нарисованная Таей купальщица, собравшаяся повернуть голову, та самая, чей размер бедер некогда Люся приняла на свой счет.
– Покажешь?
Тая встрепенулась.
Внимание к своему творчеству она ценила выше прочих проявлений симпатии. Мигом прощено было Захару невежественное непризнание оригами-тела, ведь своим художественным дарованием в глубине души Тая гордилась сильнее.
– Конечно! – воскликнула она, снова запрыгивая на диван прямо в кедах.
Захар не понимал ни в композиции, ни в перспективе ровным счетом ничего; положа руку на сердце, он мало в чем понимал вообще, кроме, пожалуй, «Доты», но он умело напускал на себя вид понимающего, чем легко привлекал не особо вдумчивых девчонок.
– Ты рисуешь вот прям… хорошо. Манера у тебя такая… смелая. Один штрих – и фигуре придана жизнь.
Вытянув руку с рисунком вперед, слегка склонив голову набок, Захар разглядывал купальщицу.
– Немного недостает объема. Есть над чем поработать. Но в целом. Неплохо. Может, подаришь?
Это был укол острым грифелем в самое сердце художника.
Захару не нужна была картинка. Просто просьба подарить, небрежно добавленная в конце, показалась ему достойным дополнением комплимента. Просто ему хотелось нащупать грань своего могущества. Понять, на что в действительности готова ради него
– Она твоя.
У Таи не возникло ни малейшего колебания, отдавать или нет, хотя она дорожила этой своей работой и считала ее лучшей за лето.
Захар решил: момент упускать нельзя. Зачем он сюда пришел, в конце концов? Не только же затем, чтобы выполнить Люсину странную просьбу. Он пришел сюда за поводом поднять свое мужское самолюбие на пару десятков пунктов. Раз уж заговорили о Таиных рисунках…
– У тебя есть тут мои портреты? – будто бы в тему спросил он.
– Это с какой радости?!
От неожиданности и смущения голос Таи звучал грубо.
– Ну… Не знаю… – пробормотал Захар, отвернув лицо.