Анастасия Евстюхина – Мюонное нейтрино, пролетевшее сквозь наши сердца (страница 31)
Тая не знала, что делать со свалившимся внезапно на голову счастьем.
Такое оно было большое и неудобное, как плюшевый медведь в человеческий рост – и бросить жалко, и ставить некуда.
Захар ведь
И родители очень кстати уехали. Не придется тратить драгоценные минуты внимания возлюбленного на неловкое молчание за столом с предками.
– Ладно! – выдохнула Тая. – Только у меня в коридоре лампочка перегорела, там можно стукнуться.
Вне себя от счастливого ужаса, она дольше обычного провозилась с ключом.
– Сезам сдох, – выдал Захар.
Тая фыркнула, скорее на автомате: самец вроде пошутил – надо смеяться.
Наконец дверь поддалась.
Перед тем как вступить в зловещий мрак коридора, оба застыли в нерешительности.
– Ты иди первая, – сказал Захар, – а потом позови меня, только когда пройдешь.
– Лучше вместе идти, рядом, там просто стоит всякое, – робко возразила Тая. – Мой все-таки дом, я знаю, где что.
– И я разберусь. Ты сначала иди. Я… Я боюсь столкнуться с тобой в темноте.
Последняя фраза показалась Тае очень уж странной, но она ничего не сказала.
Тая пошла первая; следом за нею шагнул в мазутную черноту Захар.
Нашарив выключатель, она спасла своего кавалера от поединка с прислоненным к стене эмалированным тазом. Заставленный старой мебелью, банками, корзинами, книгами дачный коридор – последнее пристанище самых разных никому не нужных вещей.
Родители Таи были немного скуповаты – сказывались глубоко запрятанные в их детских воспоминаниях времена дефицита.
«Это куда?»
«Выбросить».
«Да ты что? А вдруг пригодится?!»
«Ну тогда на дачу свезем».
Захар, как показалось Тае, излишне обеспокоенно оглядывал кухню.
Тая включила чайник. Тот глухо загудел, нагреваясь.
– Не ходи за мной, – резковато произнесла Тая.
Вбежав в свою комнату, она вскочила на диван прямо в кедах и, рывком сняв приклеенный скотчем к обоям портрет Захара, спрятала его под подушку.
– Теперь можно!
Гость немного замешкался в коридоре.
Тая услышала: заклокотал и отключился чайник.
Войдя в комнату, Захар почти сразу начал осторожно ощупывать взглядом стены – будто что-то искал и не находил. Лицо его с каждой минутой становилось все более задумчивым: неужели его обманули?
Несколько дней перед этим грел он чувство собственной важности над ласковыми угольками сплетни: Тая нарисовала его портрет и повесила на стену.
Захар был разочарован. Стараясь скрыть это даже от самого себя, он развязно уселся на табурет.
– Ну… давай, что ли… Пока чай греется, чем-нибудь займемся, – протянул он.
Тая посмотрела на него так, будто он целился в нее из пистолета.
Гремучая смесь паники и восторга: когда она наедине с этим парнем – предохранители в мозгу всегда горят, никогда не выдерживают.
– Чай уже вскипел, – выпалила она с видимым облегчением, – идем на кухню.
Хотя Захар ничего не имел в виду.
Скажем, ничего
Он просто не особенно четко формулировал свои мысли и стеснялся этого. Особенно перед девушками, которые выглядели для него «умными».
Тем временем Захар приметил на столе смартфон Таи.
Он привык заполнять паузы в общении прощёлкиванием чужих девайсов (с разрешения хозяев, разумеется).
– Я посмотрю? У тебя есть там что-нибудь прикольное?
Сердце Таи мячиком катилось по склону.
Она кивнула.
– Какой у тебя рисунок разблокировки?
– Буква М.
Развесив по краям чашек ярлычки, Тая стала заливать пакетики из чайника: в прозрачном кипятке заклубились оранжевые облака, точно при растворении кристаллов йода.
Резко обернувшись, Тая чуть не смахнула со стола чашку с блюдцем. Только сейчас она подумала о том, что в папке с сохраненными фотографиями полным-полно селфи в полуобнаженном виде, сделанных для группы «Наши косточки». Судя по лицу Захара, он – черт возьми! – разглядывал именно их.
– Круто, – сказал Захар и тут же добавил, будто исправляясь: – У тебя тут люстра включенная в кадре, как НЛО прямо.
Тая взяла у него телефон.