Анастасия Евстюхина – Мюонное нейтрино, пролетевшее сквозь наши сердца (страница 12)
Попробовав несколько закусок, Тая поняла, что приближается к той самой черте. Когда нужно либо немедленно выйти из-за стола, либо пуститься во все тяжкие. Чтобы потом, тяжело дыша, умывать в ручье покрасневшее лицо, полоскать рот ледяной водой, от которой сводит зубы, снова и снова, пока не исчезнет окончательно противный, кисло-горький привкус рвоты.
Ловушка захлопнулась.
Стыдясь просить, чтобы ей подали, Тая сама тянулась через весь стол – положить себе пятую добавку или попробовать то, что еще не успела попробовать. Украдкой она оглядывалась – не замечает ли кто ее неестественного аппетита. На ее счастье, все были поглощены своими порциями и разговорами. Желали здоровья имениннице и чаду, до поры поглощающему закуски через пуповину. Хлопали по плечу смущенного вот-вот-папашу. Обычно люди за праздничным столом не провожают ревниво глазами куски, исчезающие в чужих ртах.
Когда отяжелевшая, раскрасневшаяся, осоловелая Тая сгрузилась наконец мешком со стула, на котором сидела, гости начинали постепенно расходиться.
Под шумок собиралась исчезнуть и она, ненадолго, разумеется, а потом вернуться и помочь Люсе убрать посуду.
Но подруга остановила ее.
– Не уходи, пожалуйста, – попросила Люся. – Если ты будешь здесь, он не станет говорить об этом.
– Я скоро вернусь, – в голосе Таи прорезались раздраженные нотки, она нетерпеливо постукивала подошвой сандалии, точно опаздывала куда-то и пережидала досадную задержку. – У меня голова заболела, мне нужно пройтись.
– Давай вместе, я не хочу тут оставаться, – по-прежнему просительно произнесла Люся.
– Нет, – отрезала Таисия, – мне нужно побыть одной.
Люся почувствовала: между ними будто бы что-то обрывается – тонкие шелковые ниточки – одна, вторая, третья.
– Я буду молчать, обещаю.
– Ты не понимаешь? Бывают такие моменты, когда человек хочет остаться один! Совсем! И он имеет на это право, черт возьми!
Переполненный желудок тяготил Таю; от съеденного ей было жарко и нервно – каждая секунда промедления усугубляла тревожное бессилие перед законами жира: наверняка он уже пытался начать всасываться, чтобы портить живот, талию, бедра…
Тая настолько поглощена была в этот момент своей пищевой драмой, что от нее ускользнули отчаянные попытки Люси уйти от соблазна, уцепившись за якорь дружбы.
– Тая… Мне кажется, ты не понимаешь… Как важно мне сейчас… выдержать.
– Что выдержать? Томный взгляд мистера «Мне невозможно сказать “нет”»? – от злости Тая незаметно впилась в свободный край свисающей скатерти.
Люся смотрела на подругу широко раскрытыми глазами – будто бы, повиснув над пропастью, пыталась уцепиться растопыренными пальцами за скалу.
Взмах ресниц – пальцы начинают скользить.
Еще один взмах.
Тая нетерпеливо сопит, мнет скатерть.
– Захар… Я боюсь. Вдруг я отвечу ему «да»?
– Ну и пожалуйста, – сорвавшись на резкий тон, заявила Тая. – Только оставь меня сейчас, ладно?!
Люся понятия не имела о том, что такое булимия. Никогда прежде не сталкивалась она с больными этой чумой эпохи глянца и изобилия и просто не могла знать: любой человек, даже самый близкий, дорогой, превращается в злейшего врага, окажись он намеренно или невольно помехой ритуалу обжорства и последующего очищения. Реакция Таи показалась Люсе странной и неуместно грубой. Она обиделась.
Тая отошла от стола и, с трудом сдерживаясь, чтобы не припустить бегом, направилась к калитке. Выйдя со двора, она отмахала, оглядываясь, пару сотен шагов – пытаясь сохранить достоинство. Завернув за угол и убедившись – никого из знакомых не видно поблизости, она побежала.
Полный желудок болтался в ней, как камень на нитке. Быстро запыхавшись, Тая вновь перешла на шаг.
Такую – суетливую, потную, в пыльной юбке и с лихорадочным блеском в глазах – увидел ее стоящий на крыльце магазина Олег-«Шурик».
– Привет, – нерешительно бросил он в ее сторону.
Слово вылетело как легкий воланчик, как солнечная пушинка.
– Привет, – выдавила она сквозь неровное дыхание.
– Ты это… куда? Так торопишься…
– Никуда! К черту на рога! – плевком полетел ее ответ через плечо.
Вот уже ворота.
Шоссе.
Битое блюдце залива между деревьями.
Совсем немного осталось.
Тяжело дыша, Тая взбиралась на холмики и катилась под горки – неприятный сытый жар распирал ее изнутри, лез наружу красными пятнами, липкими каплями.
Тая в последний раз оглянулась, перед тем как спуститься в овраг, убедилась – никто не наблюдает за ней.
Черпая сандалиями мелкие камушки, поспешно она спустилась к ручью.
Раз!
Два!
Струйки сбегали по щекам, капли падали с лица в вырез футболки. Три. Умываться. Черпать холодную воду пригоршней. Четыре. Прикладывать мокрые ладони к щекам. Пять! Пока горячее натруженное лицо не остынет.
Тая достала карманное зеркальце, поправила волосы, критически себя осмотрела.