Анастасия Евстюхина – Мюонное нейтрино, пролетевшее сквозь наши сердца (страница 13)
Тая вздохнула, убрала зеркальце.
Полезла из оврага наверх. В ажурной раме листвы: гладкая голубень и пушистые облака – нежнейшее руно, из какого вяжут крестильные рубашечки для угодивших в райские кущи.
По течению ручья плывут, отдаляясь друг от друга, частички
Золотистая вода сплетается косами, закручивается локонами возле камней.
Во влажном песке блестят следы сандалий.
Пауза отжата. Тая пристально разглядывает каждый кадр своей жизни. Выпрямив спину гордо, идет она вдоль шоссе ко входу в садоводство.
Незнакомая компания парней попадается навстречу. Кто-то из них свистит ей вслед.
Тая идет вперед.
Переходя шоссе напротив автобусной остановки, Тая каждый раз упиралась взглядом в надпись «Я люблю Захара М.».
Тонкие подтеки красной краски, точечки мелких брызг. Кровавый шрам на железе.
У Таи заныло в груди. Она отвернулась.
Главная дорога садоводства сухо пылила, покрывала пальцы в сандалиях сероватой пудрой.
Вечер был прозрачен и тих, по стеклянному небу неторопливо катилась жемчужина-луна.
Стараясь не скрипеть калиткой, Тая проскользнула во двор – будто бы никуда и не уходила.
Посуду уже убрали.
На крыльце торчала привычная с начала лета компания: Нюра с Оксаной, Серега, Захар, Люся и прилепившийся к ним молчаливый Олег-«Шурик». На столе стояли трофеи, оставшиеся после взрослых посиделок: несколько картонных пакетов дешевого вина, початая бутылка мартини, общипанная гроздь винограда, оливки, сыр на тарелке, накрытый сверху пакетом от мух, остатки салатов в майонезных ведерках.
Выглядело все это небрежно и совершенно не внушало аппетита.
Ноутбук в затертых наклейках – неожиданный предмет на столе.
Ребята по очереди усаживались играть.
Играющий трепетал, стремясь продлить свою партию, не потерять жизнь, ведь тогда игра перейдет другому.
Остальные, нависнув над игроком дышащей тучей, давали советы космической ценности.
Из контекста следовало, что ноутбук принес Олег-«Шурик».
– Хочешь поиграть? – спросил он сразу, увидев Таю. – Новичкам вне очереди!
– Не-а, – самовластно протянул Захар, – сейчас Люся будет играть. Пусть ждет своей очереди.
– Да не хочу я играть! С чего вы взяли, что мне это надо?!
– Ноутбук вообще-то мой, – попытался восстановиться в правах Олег-«Шурик».
Но Захару-то что. Захар – король треф.
Он величественно проигнорировал замечание Олега и, приобняв невзначай, пропустил Люсю к ноутбуку.
– Садись, детка.
Король треф сказал.
Дама червей – замужняя или влюбленная – сделала.
Люся села. Смущаясь, загорала она в лучах самодовольной улыбки Захара. Тая в этих же лучах – плавилась. Как масло на солнце. Лицо становилось теплым, мягким. Взгляд стекал вниз, к ногам.
Люся начала игру.
Склонившись над нею, Захар наблюдал за мечущимся по экрану человечком.
– Я сама. Не играй за меня!
– Я пройду тебе сложный участок…
– Тогда какой смысл? – спросил Олег.
Ему не ответили.
Вырожденное рыцарство спокойного времени. Снова оно! Древний мужской инстинкт, пробившийся сквозь плотную шкуру информационных наслоений. Защитить любимую от нарисованных зомби. От снарядов, летящих из-за границы экрана. От кошмаров чужого воображения. От продукта дизайнеров и программистов.
Вино было выпито, кто-то предложил смотреть фильм: под предлогом необходимости всем пыриться в небольшой экран единственного ноутбука так удобно прижаться невзначай к хорошенькой соседке! И темнота не выдаст: для полного погружения выключат матовую лампу над крыльцом; стихнет звук мотыльков, неровный, нежный, напоминающий клацание клавиатуры.
Тая заскучала на середине, оглядела украдкой обрызганные жидкими отсветами монитора лица товарищей: взглянув в сторону Люси, сидевшей рядом с Захаром, заметила – та склонила голову парню на плечо. Легкое движение, ни к чему не обязывающий, вполне дружеский жест, выражение доверия. Ночь, чашка вина, девушка чувствует усталость, дрему – и вот рядом теплое плечо, в принципе даже неважно чье – голова сама находит его. Именно так и было, наверное. Расслабившись, Люся оперлась на Захара невольно, без умысла; ему, однако, выгодно было расценить это как изящный намек, как принятое предложение – его рука окружила ее талию.
Свершившееся в темноте не было еще до конца очевидно и самим вершившим – Захар оставался робок, сумерки его намерений сгущались медленно, пальцы были воздушны, мысли плавали в Люсином аромате; Люся задремывала…
В глазах Таи пожаром заметалось отчаяние. Она ощутила – холодно и нежно вошла в сердце длинная игла прозрения.
Тая не могла больше сидеть на месте. Эмоции рвали тело, тянули в разные стороны, как голодные собаки найденную падаль.