Анастасия Евлахова – Тайна чудесных кукол (страница 44)
Инга обернулась к отцу. На его лице застыл ужас. Инга насторожилась. Если ее мать и правда умерла от янтарной лихорадки, то выходит, что фон Тилль не приказывал никому ее убивать, а значит, никакое он не зло. Или она все поняла неправильно?..
– Как приятно снова колдовать по-настоящему…
Фон Тилль вскинул руку. Краски побежали из занавеса, и тот, скукожившись, как сушеный лист, рухнул и рассыпался в пыль. Теперь сцена стояла оголенная, и в ее глубине, среди картонных задников, темнели сгорбленные, остановленные «актеры». Ему даже не нужно было прикасаться к предмету, чтобы забрать из него энергию!
– Дед… Дедушка, – пролепетала Инга, шагнув к нему. – Ты обещал…
– Обещал! – Фон Тилль вдруг громко расхохотался. – Помнишь, что я тебе говорил про обещания?
Инга похолодела.
– Пообещать можно что угодно. А вот выполнить обещание… Это уже совсем другая история. – Фон Тилль развернулся и окинул Ингу насмешливым взглядом. – Повернуть время вспять невозможно. Даже самым великим магам в истории человечества такое не удавалось. Мне это не под силу. Увы.
Он развел руками.
– Но ты… но вы… – пролепетала Инга.
– Я не сказал? – Фон Тилль опечалился. – Ах да, наверное, ты не спросила. А я забыл. Вот ведь обида! Но, как мы сейчас уже выяснили, сделанного не воротишь. Так что спасибо тебе, милая моя Ингельмина, за то, что выпустила меня из медальона, а я…
Он взмахнул рукой, и металлические стражи Ригера стали падать меж кресел один за другим. Горбун смотрел на них, сжавшись, как побитый щенок. Фон Тилль подошел к Ханне и приподнял ее лицо за подбородок. Та дрожала, черты исказились от ужаса.
– Она совсем не похожа на мою дочь. Неужели не видно? Ах, эта любовь… Такая слепая, что самого очевидного не замечает.
Он оттолкнул ее, и Ханна, покачнувшись и неловко закинув руки, как-то деревянно шлепнулась спиной об пол. Ее глаза бессмысленно смотрели в потолок, а абсолютно серая юбка задралась, обнажив ремешок туфли.
– Пришло наконец мое время играть по-крупному. – Фон Тилль с удовольствием вдохнул и вытянул руку. – Наконец-то я получил то, что мне причиталось. Ведь когда моя милая глупая дочурка пала жертвой в том жутком ритуале…
– Каком… ритуале? – прошептала Инга.
Она бросила быстрый взгляд на отца. Тот спрятал руки. Неужели он все-таки имел к этому отношение?
– А, так тебя ввели в заблуждение! – воскликнул фон Тилль. – Нет-нет, никто из моих учеников – ни твой папочка, ни этот… трус, – смерил он презрительным взглядом Ригера, – никто из них твою мать не убивал. Это сделал я сам.
– Вы? – выдохнула Инга. – Но лихорадка…
– Да-да, со стороны казалось, что всему виной лихорадка, – закивал фон Тилль. – Но это я забрал ее жизнь. Только вот уходила она медленно и мучительно, поэтому все – всё селение, где мы жили, – думали, что бедняжку прикончила лихорадка.
– Но зачем? – воскликнула Инга. – Зачем вам это было нужно?
Она сжала медальон в своей руке так крепко, что чуть его не выронила.
– Затем, что так работает магия, милая моя Ингельмина, – ухмыльнулся фон Тилль. – Ты можешь забрать силу у любой вещи, у любого человека. Но человек, которого ты любишь – искренне, всей душой, – носит в себе такой заряд магической энергии, какой не получишь, обессилив и весь город.
– Всей душой? – скривилась Инга. – Да как ты… да как вы могли вообще кого-то любить?!
– А в этом, милая моя Ингельмина, вся суть черной магии, – качнул головой фон Тилль. – Только принеся великую жертву, получишь великий дар. А черная магия – великая магия.
– Вы чудовище, – прошептала Инга, пятясь к отцу и протягивая к нему руки. – Вы монстр.
Отец ее обнял.
– Да, пожалуй, – кивнул фон Тилль. – И твой отец, между прочим, оказался весьма способным учеником. Он догадался, что виноват во всем именно я. Он выкрал у меня этот самый медальон… – Фон Тилль указал на кулак Инги, в котором она все еще сжимала часы. – Он знал его свойства, знал из моих же рассказов, как можно спрятать там своего недоброжелателя…
– Отец, – шепнула Инга, – ты можешь снова его запереть?
Но ответить отец не успел.
– Нет-нет! – расхохотался фон Тилль. – Лавочку уже прикрыли.
Он, словно фокусник, раскрыл ладонь, и оттуда выпала, закачавшись на его пальцах, цепочка.
– Боюсь, ключ сломан…
Фон Тилль приподнял подвеску и прямо на глазах у Инги отломил штырек, который она вставляла в часы.
– Не хочу, чтобы твой отец снова меня подкараулил, – виновато улыбнулся фон Тилль. – Он запер меня в тот самый миг, когда последняя капля жизни покидала тело моей дочери. Удачный момент, ничего не скажешь! Я оказался в другом мире… А сила, которую я собирался принять, и мощь, которой я обладал раньше, остались. Но магическая энергия нестабильна, ей нужно вместилище. Оказавшись в переходном состоянии, она стремится поскорее занять сосуд. Ближайшим оказался, конечно, твой отец. Но он, дурень такой… – Фон Тилль расхохотался. – Он от нее закрылся. Не принял черную магию… Видно, душенька его была слишком светлой, не годилась для такой грязи…
«Грязь»! Инга вспомнила, как бормотал это слово отец, когда слышал рассказы о колдунах из дальних земель.
– И магия моя перебралась в другой ближайший сосуд. – Фон Тилль глянул на Ригера и пожал плечами. – Хорошо, что особой силой воли мой худший ученик не отличался и я смог его слегка… направлять…
– Худший?! – задрожав, вдруг выплюнул горбун. – Я старался, из кожи вон лез! Я заслужил! Всю жизнь одни насмешки… – Он попытался распрямиться, но сделать это без трости было трудно. – Никто мне слова доброго не сказал. Я заслужил свое, заслужил это королевство, заслужил Ханну!
Он оглянулся на куклу, распростертую на полу, сглотнул и тут же отвернулся.
– Это была не Ханна, и теперь ты прекрасно это знаешь, – заметил фон Тилль. – Довольно.
Он махнул рукой, и Ригер осел на край сцены, седея на глазах.
– Не убивайте его… – пролепетала Инга. – Не надо!
– Его? – расхохотался фон Тилль. – Ты пожалела
Инга оглянулась. Франц лежал в кресле поломанной куклой.
– Это все вы, – прошептала Инга. – Если бы не вы… Ничего этого бы и не было.
– Но, милая моя Ингельмина… – Фон Тилль опять зашелся смехом. – Если бы не я, твой отец не сделал бы вот эту куклу, – указал он на Ханну, – не поразил бы короля, не создал бы для него запасного наследника… Твой Франц просто не появился бы на свет!
Он расхохотался так громко, что забряцали подвески в канделябрах, а потом выдохнул и подошел к Инге.
– Ты уже видела мои наработки. Моих прекрасных слуг и… других подопытных. Теперь я могу создавать вечных людей уже здесь, в реальном мире. С новой силой мне это доступно. И знаешь, что это значит? Да-да! Я использую свою новую силу во благо. Во благо всего мира!
Инга содрогнулась. Неужели он хочет делать из людей машины?
– Отказал орган? Заменяем. Постарело лицо? Поставим новое! Хочется руки посильнее? Пожалуйста! Ты только представь! Новое человечество. Новая раса. Я ведь уже пытался такое делать… раньше. – Он погрустнел. – Но моей магии не хватало. Детали не приживались. Тела рассыпались на части. Люди не выживали. Очень жаль! Но теперь, когда я получил свою силу, все получится. А в конечном итоге я переделаю и себя… – Он протянул руку. – А теперь – отдай мне эту вещицу. Я, так уж и быть, дам тебе выбор. Хочешь – отпущу тебя с отцом на все четыре стороны. А хочешь – оставайся со мной. В конце концов, ты – моя семья. Ты достойна большего. Я сделаю из тебя лучшую версию, совершенную, вечную… Из тебя и твоего отца. Он ведь уже немолод, правда? В конце концов, пока мы с тобой пили чай, он успел состариться…
Фон Тилль рассмеялся. И правда, теперь кукольник по виду годился в отцы фон Тиллю, а не наоборот…
– Зачем вам часы? – сощурилась Инга.
Но фон Тилль уже ухватился за край медальона, и тут вдруг в зрительном зале завыл ветер. Разметало на сцене картонные задники, попадали куклы, распахнулись и захлопнулись входные двери. Свет задрожал, лампы стали перемигиваться, по стенам поползли тени.
– О нет, только не это… – всплеснув руками, выдохнул фон Тилль. – Так я и думал!
По залу мотало листки бумаги, тряпки и сор. Ветер трепал волосы, одежду, бросал в глаза пыль.
– Что происходит? – Инга прижалась к отцу теснее.
Тот исподлобья смотрел на сцену.
– В случае спора над магическим артефактом… – зазвучал незнакомый голос.
Инга обернулась. Ветер стихал. Свет погас, а потом вспыхнул с новой силой. Над расчищенной сценой колыхалась тень.
– …Сторонам положен честный поединок. В случае отказа от участия одной стороны выигравшей признаётся другая. Участники, согласны ли вы сразиться за право обладать этим артефактом?
Голос был совершенно бесплотный. В нем не звучало никакого выражения, не было красок, но в том, что исходил он от тени, Инга не сомневалась.
– Что это такое? – пролепетала она.
– Это отпечаток, – раздраженно бросил фон Тилль. – Отпечаток магии того, кто создал этот медальон.
– Так это были не вы?
– Увы, я немного приукрасил. Думаешь, я не предусмотрел бы запасные выходы в своем же изобретении? – хмуро отозвался фон Тилль. – Нет, этот медальон в разы сильнее меня. Это очень древний артефакт, и даже я не знаю, как такие создавать. А как любой сильный артефакт древности, этот медальон сохранил след своего создателя.