Анастасия Евлахова – Тайна чудесных кукол (страница 12)
Встряхнувшись, Инга зашарила взглядом по толпе. Кукла, которую она оживила… Где она? Только что стояла рядом, а потом как в воду канула… У лотка со сладостями остановилось чинное семейство. Мужчина с накрученными усами что-то шептал взволнованной, разрумяненной жене, а близняшки в одинаковых платьицах толкались, выбирая конфеты. Прямо над их головами, на верхней галерее, завязалась потасовка, и близняшки, задрав головы, синхронно и радостно взвыли, словно сирены.
И под этот вой, будто под музыку, угрожающе сверкнул в толпе металл, а вслед за ним мелькнула и белая спина.
– О нет! – выдохнула Инга.
Да это нож! Откуда его взяла кукла? Где она его прятала? Инга метнулась следом, но ее оттерли в сторону носильщики с тележкой, нагруженной гомонящими пахучими клетками под темной материей. За клетками, далеко впереди, вдруг вскинулась в воздух рука балерины, которую подправлял отец, но ни его самого, ни разъяренной куклы, которая так хотела его отыскать, Инга уже не видела.
Неужели отец боялся именно куклы? Из-за нее так тревожно оглядывался и вздрагивал? А потом Инга напоролась взглядом на горбуна. Застыв посреди прохода, он смотрел в спину исчезнувшей кукле с такой яростью, что Инга только моргнула. Этот черный горбатый господин и без того казался жутким, но от ненависти его лицо превратилось в такую уродливую гримасу, что Ингу передернуло.
Этот горбун знает куклу? И не просто знает, он ее почему-то ненавидит! А может, это ее он выжидал и выискивал, шныряя по городу и пугая глупых горничных? Но эта кукла хранилась в тайнике, нигде не выступала и в город попасть никак не могла… Так, может, именно поэтому отец ее и прятал: в ней было что-то очень ценное?
Инга выдохнула. Шквал этих догадок чуть не сбил ее с ног, но, пока она приходила в себя, горбуна уже захлестнула толпа. Инга обернулась. У куклы нож… Нужно ее остановить! Остальное потом… Инга глянула на драпировки, но Франца уже и след простыл. Куда он исчез, почему – разбираться времени не было. Ясно, что Франц ей не помощник. Болтать он горазд, но принц есть принц. Франц сбежал на Выставку ради собственного развлечения – вот и все, что ему тут нужно.
Инга отскочила в сторону, чтобы обогнуть пахучие клетки, едва не опрокинула стойку с синими розами и бросилась вперед по проходу, уставленному манекенами в расшитых одеждах. Толпа нарастала и ширилась, а отцовский стенд будто бы только удалялся. На секунду ее оттеснила группка хохочущих студентов, и Инга споткнулась. На ковры падать было не больно, но колени она все же ушибла. Поднимаясь, она огляделась и ужаснулась. Люди на мгновение расступились, и она увидела стенд. Опрокинув балерину навзничь, какие-то люди в серых сюртуках хватали ее отца под руки. Кто они? На королевскую гвардию совсем не похожи… Что все это значит?
В следующую секунду толпа снова перестроилась. На земле мелькнули белые юбки куклы: она обо что-то зацепилась носком туфли, рухнула навзничь, и в давке ее тут же принялись топтать ногами. Блеснул и отлетел в сторону нож, – кукла еще тянула за ним руку, но толпа ее безжалостно давила, не давая пошевелиться. К ней уже спешил гвардеец, и Инга выдохнула: спасать он ее собирается или нет, но к отцу он ее уже не пустит. Гвардеец крупный и сильный, не под стать Инге, которая только и могла, что повиснуть у куклы на руке.
Потом людская масса опять колыхнулась, и теперь Инга увидела горбуна. Застыв где стоял, он с ужасом на лице хлопал себя ладонями по карманам, будто вдруг осознал, что забыл что-то очень важное. Забыл – или это что-то у него украли? Может, это у него вытащила кинжал кукла? Но как, в какой момент?.. Инга уже ничего не понимала.
– А вот и я. – Под руку Ингу подхватил принц – появился как из ниоткуда. – Двигаем отсюда, и побыстрее. Там за мной гвардейцы уже навострились.
Да где же этот принц таких словечек-то набрался? Какая разница! Инга вытянула шею. Двое в сером, которые схватили было кукольника, вдруг бросили ее отца и метнулись прямо на нее. А Инга им зачем?..
– Ну чего застыла-то? Скорее!
Принц встряхнул ее и потянул за собой. Инга успела только увидеть жуткое, искаженное ненавистью лицо горбуна, который тоже обернулся в ее сторону, и она поняла: что бы здесь ни происходило, нужно бежать. Из-за поворота, словно по волшебству, показалась беседка. Закрытая, глухая, под темным куполом. Что внутри – не понять, но лучшего укрытия и не придумаешь. В эту минуту из беседки выходил какой-то господин: кабинка освободилась.
– Сюда! – Франц рванул Ингу за собой.
На ходу она обернулась. Гвардейцы надвигались слева – прочесывали толпу, и вместе с этим слышались женский визг и детский плач. Справа протискивались двое в сером. Ни те ни другие еще, кажется, не заметили беглецов. Мелькнула табличка – Инга успела разобрать слово «Аттракцион», – и принц затащил ее внутрь.
Когда дверь за их спинами захлопнулась, Инга невольно вцепилась в принца обеими руками. В ушах звенело.
– Они же пойдут за нами! Поймут, что мы тут спрятались…
В кабинке царила кромешная тьма, и разглядеть выражение лица Франца было невозможно, но в том, что он ухмыльнулся, Инга не сомневалась.
– Ничего подобного. Там за стендом со сладостями проход. Мы могли побежать туда.
– Но как же…
– Любой нормальный беглец будет
И они притаились. До их слуха доносились крики, плач, топот ног, отдаленные трели клавесина. Потом мимо пробухали сапоги, и Инга вжалась спиной в дверь. Если и сунутся внутрь, придется еще попотеть, чтобы открыть створку! Но все быстро стихло, даже клавесин – наверное, у отцовского композитора кончилась пьеса, – и остался только гул растревоженной, как осиный рой, толпы. Еще бы! Ни с того ни с сего – и вдруг такое…
– Что это было? – зашептала Инга. – Кто они были? Кто эти жуткие серые типы?
– Какие еще типы? – отозвался принц, обшаривая тесную кабинку. – Ты про гвардию? Ну я дурак, вылез прямо им под нос, они меня и узнали… Ясное дело, хотели сцапать и отправить под почетным караулом обратно во дворец… Или сначала к отцу. А потом во дворец.
Инга замотала головой. Она тоже провела рукой по стенам, но ничего про аттракцион не поняла: просто пустая кабинка с гладкими стенами. Ни света, ни рычагов, ни переключателей.
– Нет. Другие. Там были какие-то серые типы. Они зачем-то вцепились в моего отца. А потом бросили… когда увидели меня.
– Тебя? А ты им зачем?
– Ну вот и я не понимаю… Горбун этот еще!..
– О, этого шута я давно заметил. Он тут нередко ошивается, бродит по городу. Я же частенько из дворца выбираюсь, и все время этот горбатый. Подожди, а может, и типы с ним? Кажется, он не один ходил…
– И кто им приглашение сделал? Кто пустил?
– Мы же не знаем, кто этот горбун такой. Может, какой-то большой барон.
– И ты не знаешь?
– Ну, отец меня в свои дела не пускает. Уроки-то – пожалуйте, а встречи – нет.
– А кардинала этого и генерала знаешь…
– Так они постоянно во дворце ошиваются! Важные шишки…
– А горбун, думаешь, не шишка?..
– А вот давай и проверим.
Франц зашуршал в темноте, завозился, потом что-то сухо стукнуло у него в руках, чиркнуло, и в воздухе затеплился огонек.
– Спички! – обрадовалась Инга.
Пустые темные стены озарил пляшущий свет.
– А это что?
Она поморгала, следя за тем, как принц выуживает из кармана, а потом кладет на ладонь круглую золотистую вещицу.
– Это, – не без гордости ответил принц, – тонкое искусство карманника.
– Ты украл эту штуку у горбуна? – ужаснулась Инга.
Принц кивнул.
– Но зачем?
– Как зачем? Ты ничего не понимаешь! Настоящему мастеру нужно практиковаться всегда и везде, в любой ситуации. Настоящий мастер вытащит кошелек даже во сне! А тут такой случай. Такая толкучка!
Инга поморщилась:
– Толкучка? Я снова начинаю сомневаться в том, что ты принц…
– Прошу прощения, дорогая моя подруга. – Франц скривился. – Если вы привыкли к более высокому слогу, то я могу изъясняться изящнее. Переключаться между языком двора и языком улицы мне не составляет никакого труда, поэтому если вы изволите…
– Да чего вы кривляетесь! – возмутилась Инга.
Принц ухмыльнулся:
– Опять на «вы» перешла. Видишь, как помогло!
– Да ну тебя.
Инга толкнула его в плечо, и спичка, которая и без того уже догорала, погасла. В воздух потянулся едкий дымный запашок.
– Ну-ка.
Принц чиркнул еще раз, и в руке его загорелась новая спичка.
– Давай посмотрим. – Он поднял ладонь с золотой вещицей повыше. – Интересно же, кто он такой. Может, там внутри фотография или семейный вензель? Это же медальон. Открой, я не могу. – Он помахал рукой со спичкой, чуть ее не затушив.
Инга неуверенно потянулась к медальону. Крышку покрывал незатейливый растительный орнамент, а по окружности тянулся витой ободок – вот и все украшения. И ни замочка, ни кольца-держателя.
– Ну же, – поторопил принц, нервозно поводя плечом.
Но Ингу куда больше занимало другое.
– А если нас все же найдут? Что будет?
Инга подняла взгляд на Франца. В его глазах плясали крапинки – то ли пятнышки света, то ли сами глаза были такие, – очень симпатичные крапинки. Если их найдут, то Ингу не просто вернут во дворец с позором: ее посадят под замок. В мастерскую отца или куда похуже… Злить короля – себе дороже. А Франц? Вскроется его «прикрытие», больше нельзя ему будет притворяться дворовым мальчонкой в кепке. И про лаз его наверняка разнюхают, когда будут разбираться, что к чему… И тогда Инга уж точно его больше никогда не увидит. Ни вот так, наедине, ни даже за Занавеской.