Анастасия Ермакова – Следуй за белой совой. Слушай своё сердце (страница 24)
По убогим крышам сколоченных из всякого хлама хижин захлестал дождь. Его несли потоки отравленного ветра, рождающегося где-то в глубине Светящегося моря.
В одной из утлых лачуг на замызганном полу перед тускло чадящим масляным фонарем сидели двое. Мужчина с усталым, покрытым гарью лицом, кое-где отмеченным ожогами кислотных дождей и царапинами от чьих-то когтей. И молодая женщина с худыми перебинтованными руками и серыми глазами, в которых давным-давно высохли последние слезы.
Мужчина, казалось, спал, прислонившись спиной к жестяной стене. Руки его привычно и крепко сжимали старенький, видавший виды гатлинг-лазер.
Женщина молчала, терпеливо ожидая, когда Артур откроет глаза. Она знала, что он не спит, а только отдыхает после 4-часового перехода от ближайшей радиоточки.
Каждую неделю он приходил сюда с разведданными, и ее хижина была его первой остановкой. Она была в своем роде его связным, переписывала все данные с его планшета и относила начальнику ополчения. А он шел дальше – через мертвую, выжженную пустошь в Город.
Уж месяца три Нора почти не спала. Ей казалось, что, если она заснет, этот безумный мир, народившийся на смерти и костях мира старого, обрушится на нее всей своей жуткой мощью и раздавит, как она только что раздавила ползущего по ее рукаву таракана.
Нора тряхнула головой, отгоняя наползающую мглу страха. Всмотрелась в лицо Артура.
И поняла вдруг, что знает его уже полгода, но ни разу не прикасалась к нему. Она протянула руку и легко дотронулась до его щетинистой щеки. Но тут же отдёрнула руку. Артур очнулся. Внимательно посмотрел на нее.
– Ты заснул, – тихо сказал Нора. – Какие сегодня новости? – добавила она и приготовилась записывать. Наверняка возле старой фермы появился новый выводок Обугленных, а на заводе возле Фар-Лейк снова обосновалась банда рейдеров.
– Знаешь, какой сегодня день? – спросил вдруг Артур. Нора удивленно подняла на него глаза.
– Пятница. Ты всегда приходишь по пятницам.
– Сегодня День согревающего огня. На моей родине его отмечали каждый год 21 июля.
– Какие странные у тебя сегодня вести, – отозвалась Нора, прижимая к груди руку, словно хотела зажать вдруг открывшуюся в душе рану.
Артур подошел к старой жестяной печурке и, кинув туда пару поленьев, разжег огонек.
Они молчали. По крыше яростно хлестал ядовитый дождь, а где-то в глубине их душ рождалась крохотная искра надежды на то, что когда-нибудь огонь очага еще согреет этот в который раз умирающий мир.
Семь чудес Тьмы
(сказка-притча)
I
Мысли имеют обыкновение куда-то исчезать как раз тогда, когда сознание человека переходит тоненькую, незаметную грань между сном и реальностью. И сейчас именно это происходило со мной. Я еще не спала, но уже не могла ни о чем думать.
Кот дремал где-то возле моих ног. Он был теплым и полосатым, как мягкий тоненький плед, которым я укрывалась.
Первая июньская ночь почему-то всегда навевает мне грустные мысли о быстротечности жизни, о неотвратимости течения времени.
Ведь ночь всегда наступает раньше, чем день. Наверное, за это я ее и люблю.
Итак, я засыпала.
В комнате тихо играло радио. Наверное, на моих нервах. В последнее время у меня вообще с ними были некоторые проблемы. Но тогда это было не главным. Главным было то, что я называю «сон и еще немножко сон».
II
Как я уже говорила, кот мирно посапывал на кровати, прикрыв розовый влажный нос лапой, в углу тихонько звучала какая-то знакомая мелодия, а часы спокойно отбивали 55-ю минуту третьего.
И тут начало происходить то, что, возможно, у кого-то вызовет недоверчивую улыбку или даже усмешку, но лично мне в ту минуту было не до смеха.
Дверь негромко проскрипела, и в комнату буквально вплыл некто. Я, понятное дело, тут же вскочила с кровати, взвизгнула, как полагается, и схватила стул, оказавшийся рядом со мной.
Разумеется, все вышеописанное происходило в полной темноте. Эта темнота, видимо, совсем не понравилась вошедшему. Он незамедлительно нашел на стене выключатель и щелкнул им.
– Да будет свет! – торжествующе произнес он, а радио огласило окрестности «Тореадором».
– Классику слушаете? – осведомился мой ночной гость – молодой, надо сказать, симпатичный или даже красивый человек лет двадцати шести.
Игнорируя вопрос нежданного визитера, я стала искать глазами мобильный, который должен был валяться где-то на столе.
– Я вижу, вы немного удивлены моему визиту, – с невозмутимым видом сообщил взломщик (а я была уверена, что замок мой он взломал!). – Я с вашим братом работаю. Он меня просил вам кое-что передать и сказал, что предупредит вас.
Я смотрела на него совершенно безумными глазами.
Представьте мое состояние, когда ночью ко мне в квартиру вламывается парень нехилого телосложения, с какой-то непонятной сумкой и заявляет, что работает с моим братом! Ну и что, что он работает с моим братом? Почему ночью?
Тем более что у меня нет никакого брата!
– Вы что, меня боитесь? – совсем уже обидевшись, спросил «вор».
– А как его зовут? – зачем-то спросила я, сама не очень понимая, о ком спрашиваю.
– Кого? – не понял гость.
– Брата, – ляпнула я.
– Вашего? – удивленно прошептал он.
– Нет, – я помотала головой.
– Моего?! – с еще большим изумлением простонал незнакомец.– Виктор.
Тут я пришла в себя – испустила совершенно дикий, пронзительный крик, швырнула стул в пришельца, тот пригнулся, как-то нелепо дернулся в сторону, но все же не сумел увернуться, что-то выкрикнул, но я была уже далеко.
Я бежала вверх по лестнице – на седьмом этаже жила моя подруга Аня. И я рассчитывала на ее помощь – в первую очередь мне нужно было переодеться, так как на мне была только длинная белая футболка с номером 12 и фамилией какого-то футболиста.
III
Каков же был мой ужас, когда я, прождав больше десяти минут около Анькиной двери и позвонив в оную раз 20, ничего не дождалась.
«Obsession», – простучало радио в комнате, когда я вернулась в свою квартиру. Дверь в комнату, где недавно разразилась битва с неизвестным, была зловеще приоткрыта. Но самое ужасное было то, что в щель все же был виден он. А точнее, его рука. Безжизненно лежащая рука.
Я почувствовала, что сейчас упаду в обморок, ибо ноги мои предательски начали подгибаться, а перед глазами поплыла какая-то мерзкая пелена. «Я его убила», – эта мысль быстро привела меня в себя, и я бросилась в комнату.
Действительно, человек неподвижно лежал на полу лицом вверх, а лоб его был рассечен. Видимо, падая, он ударился об угол моего нового стеклянного стола и рассек лоб.
IV
Я до сих пор продолжаю удивляться самой себе, но первым делом я бросилась не к человеку, чтобы проверить, жив он или нет, а к его сумке, чтобы проверить, нет ли там оружия, взрывчатки, отрубленных голов и тому подобной мерзости.
Нет, ничего подобного в сумке не оказалось, и я, совершив над собой нечеловеческое усилие, стала проверять пульс моего ночного гостя. Пульс обнаружился, и я поплелась к домашнему телефону, дабы набрать, наконец, заветные цифры.
Однако, набрав эти самые цифры, я поняла, что сделала это совершенно напрасно, ибо телефон мой вчера еще отключили с целью менять номер. Мобильника почему-то нигде не было.
Ужас сковал мой разум. Я потащилась в ванную, взяла полотенце, смочила его холодной водой и направилась к жертве.
Положив полотенце ей на лоб, я забилась в угол и впала в какой-то коматозный ступор. Я понимала, что этот человек изменит мою жизнь. Изменит так, что трудно будет представить, как я вообще могла жить так, как жила.
И мне стало страшно. Я как сквозь пелену смотрела на него – красивые тонкие брови, правильный прямой нос, изысканный изгиб губ, темные, почти черные волосы. С такими чертами он просто не мог быть вором или грабителем. Он – человек из высшего общества, богема. Он одевается в дорогих бутиках и каждый месяц летает на выставки в Париж. А может, и вообще живет там. Словом – он человек из .
Так – стоп. Я даже рассмеялась своим нелепым мыслям.
Если он такой, каким я сейчас его представила, то что же он делает в моей квартире, на ковре, в три часа ночи???
V
Я включила чайник и достала из навесного шкафчика две чашки.
Игорь с некоторой опаской посматривал то на меня, то на большой кухонный нож, который я достала минуту назад, чтобы отрезать колбасы и сделать бутерброды.
Видать, напугала я беднягу!
Брат у меня, как выяснилось, был. И причем не обычный, а двоюродный.