Анастасия Ермакова – Следуй за белой совой. Слушай своё сердце (страница 26)

– И что же вам угодно обо мне говорить? – раздался за моей спиной голос Игоря.

VII

Я вошла в полутемную квартиру и, глубоко вздохнув, медленно прошла в комнату. Не включая свет, я опустилась в кресло и, прислонившись к спинке, закинула голову вверх.

По потолку бегали неровные тени – отражения того, что творилось за окном.

Мне было очень обидно.

Обидно оттого, что какой-то идиот разбудил меня в три часа ночи и чуть ли не до смерти напугал. Обидно за то, что меня обозвали какой-то Элизой и теперь нужно расшифровывать диковинную надпись на странном, не весть откуда взявшемся монолите.

Я снова шумно вздохнула и опустила голову.

Сквозь занавеску был виден серый теневой силуэт сидящего на подоконнике кота.

Я позавидовала ему. Ведь он может делать все, что ему заблагорассудится. Хочет – сидит на окне и смотрит в падающую на город хочет – свернется клубком у меня на кровати и превратится в мой старый полосатый плед. темноту,

А я не могу.

На сердце почему-то было очень тяжело.

Все мы не живем, а просто существуем в этом мире. Не чувствуем, а думаем. Живем одним разумом, даже если считаем, что это не так.

И этот Игорь. Эти глаза цвета стали. Пристальный взгляд.

Мне стало не по себе. «Что-то с ним так», – пронеслось в голове.

Что-то, наверное, должно произойти. Вы ждете чего-то? Я тоже. Но ничего не происходит.

Я устало поглядела на часы и поднялась с кресла.

IX

Две следующие недели я работала над Колькиным монолитом и постепенно смирилась со своей участью, втянувшись в работу.

Мне и самой стало интересно, какое послание оставили нам древние обитатели Европы.

Игоря я видела за все это время только два раза.

Однажды, когда я сидела у Кольки в офисе и листала справочник кельтолога, он зашел на пару минут, что-то коротко обсудил с Ником, как он называл моего брата (видимо, на европейский манер), пожелал мне удачи и, улыбнувшись своей странной грустной улыбкой, исчез.

Потом, дней десять спустя, мы столкнулись с ним в дверях здания, где была арендована комната для хранения и изучения монолита.

Игорь, казалось, был чем-то недоволен, или, сказать точнее, встревожен, и мы только обменялись рукопожатиями.

Что-то было в нем странное. Непривычное. Чужое.

Мне был непонятен этот человек. И он, наверное, это чувствовал.

А самым интересным и необычным оказалось то, что было зашифровано на древнем монолите.

«Что внизу, то и наверху. Свет и тьма едины. Все во всем», – гласила надпись, и эти слова странным образом не давали мне покоя.

Но, закончив работу над монолитом и расшифровав надпись, я снова была свободна. Моя работа веб-дизайнера не отнимала много времени и требовалась раза 2—3 в неделю.

Колька снова устроил конференцию. Причем явились все приглашенные в прошлый раз люди. Много говорили почему-то об окружающей среде, озоновых дырах и важности культурных связей народов.

Я поняла, что Колька замышляет стать экологом и, может быть, даже вступит в Green Peace.

ПЕРВОЕ ЧУДО

Я заказала себе чашку кофе и лимонное пирожное и принялась листать забытый кем-то на столике журнал.

– Разрешите, – услышала я чей-то знакомый голос и подняла глаза.

Игорь. Как он здесь оказался?

Тем временем Игорь усаживался за мой столик. Опять это странное чувство.

Я молчала. Он тоже ничего не говорил. Потом внимательно посмотрел на меня, вдруг сказал:

– Почему вы меня боитесь?

Я вздрогнула. Попыталась улыбнуться.

– С чего вы взяли?

– Я знаю это, – просто ответил Игорь. – Я почти чувствую ваш страх.

Он взял мою руку и вложил в свои ладони.

– Кто вы? – спросила я, глядя в его серебряные глаза.

– А кто вы? – он тоже не отрываясь смотрел на меня.

Я выхватила руку и встала из-за столика.

Он ничего не сказал. Не удерживал меня.

Я направилась к выходу, потом, поддавшись какому-то непонятному порыву, вернулась обратно.

– Садитесь, – спокойно сказал он и добавил, несколько помедлив: – Вы верите?

Я опустилась на стул.

– Во что?

– В чудеса, например? В Бога, в дьявола, в себя, наконец? – перечислял Игорь.

– При чем здесь вера? – не поняла я.

Игорь окинул взглядом кафе. Несколько мгновений помолчав, проговорил негромко и с какой-то досадой:

– Вы разучились верить – поэтому боитесь. Боитесь меня. Боитесь вообще всего этого огромного мира.

Я еле сдерживала недовольство. К горлу подкатил ком обиды.

– Зачем вы мне это говорите?

– Большинство людей не верят ни во что. Хотя и притворяются. Перед собой в том числе. Они не верят. И в этом их беда, – спокойно продолжал Игорь. – Не верят другим людям, не верят в свои силы, не верят в добро, не верят в приметы… – улыбнулся он.

– А вы во что верите? – с вызовом спросила я.

Игорь поднес к губам чашку кофе, отхлебнул немного и, бросив на меня короткий взгляд, сказал:

– Я верю в саму веру. И поэтому вижу, что чувствуют те, кто ни во что не верит.

Я покачала головой:

– А может, вы просто ненормальный?

– Не больше, чем вы.

Я снова встала и, не оглядываясь на этот раз, вышла из кафе.

Я почти ненавидела его, хотя он не сделал и даже не сказал мне ничего дурного.

Я остановилась посреди улицы и провела рукой по лбу. Мне было плохо. Не помню, как я добралась до дома, упав на постель, тут же заснула.