Анастасия Ермакова – Следуй за белой совой. Слушай своё сердце (страница 10)

Спустя пару часов мы вошли в Гран Пьедру. Этот городок ничем не отличался от Паломы. Здесь жило 584 человека против наших 410. Однако именно здесь располагались электро- и радиостанции, а также большой кафедральный собор, что говорило о том, что именно Гран Пьедра является столицей острова.

А жители этой столицы, кстати, жаловались, что воздух здесь уже не так чист, как в Паломе. Впрочем, я этого не заметила.

Моя первоначальная цель – выследить здесь Карлоса (правда, я не совсем понимала, зачем мне это), уступила место второй – меня крайне заинтриговало присутствие на острове моего соотечественника.

Однако знакомиться с ним через Рауля я вовсе не желала. Когда мы подошли к калитке небольшого загородного домика (он отличался от городских частных домов только цветом краски, которой были покрашены его стены, и черепицей в крыше), Рауль прошел за калитку и постучал в дом, приговаривая при этом:

– Матео, открывайте, тут одна ваша знакомая из Москвы хочет вас увидеть.

Я словно невзначай отстала от Рауля на пару шагов, быстро юркнула в сад соседнего домика и, пройдя через открытую веранду дома, казавшегося пустым, вышла на другую сторону улицы.

Я собиралась побродить по городу, обдумывая план знакомства с русским врачом, не зная даже, стар он или молод, женат или одинок. Меня это совсем не заботило. Но после непривычного для меня четырехдневного общения на чужом языке мне просто хотелось вновь услышать родную речь.

Я понимала, что проведу здесь еще три месяца, и поэтому думала, как оттянуть день встречи с земляком, чтобы успеть еще больше соскучиться по родине.

Было около шести часов вечера, жара еще не начала спадать и, казалось, даже усилилась. Воздух был тесным и душным, чувствовалась сильная влажность.

Я взглянула на небо, но никаких признаков облачности не наблюдалось, так что мои предположения насчет скорого дождя не оправдывались.

Я прошла несколько кварталов и вышла на небольшую площадь, в центре которой красовался фонтан в колониальном стиле. Я подошла к фонтану и присела на бортик, принялась разглядывать декоративных дельфинов, будто бы выпрыгивающих вместе со струями воды.

Опуская руки, чтобы зачерпнуть холодной воды, и обливая лицо живительной влагой, я разглядывала проходящих мимо людей, пытаясь по лицам угадать их мысли.

Мое безмолвное созерцание продолжалось около получаса и было нарушено звоном колокола большого красивого собора, построенного в колониальном стиле.

Начиналась вечерняя месса.

Внезапная тревога снова засуетилась в глубине моего сознания и заставила меня вздрогнуть. Я поднялась с фонтана и медленно направилась к собору, куда уже стекались прихожане.

Оказавшись в сумраке собора, я снова, как тогда в баре, ощутила на себе чей-то пристальный, словно жгущий мне спину, взгляд. Я повернула голову, словно желая рассмотреть хоры, где находились поющие, и бросила быстрый взгляд на сидящих позади меня.

Однако там был только один человек, и в нем я с каким-то бессознательным ужасом узнала Карлоса.

Я поднялась со скамьи и быстро направилась к выходу, не глядя в сторону, где сидел мой молодой священник.

Я чувствовала, что его печальные глаза, черные волосы, свисавшие почти до плеч, тонкие губы, складывающиеся в странную грустную и немного безумную улыбку, – весь его возвышенный и даже аристократический облик вызывают во мне внутреннюю дрожь.

Я поняла в ту секунду, что он пугает меня и отталкивает, а не притягивает, как мне показалось в тот день, когда я увидела его в первый раз.

«Он должен быть священником», – эта мысль отчетливо утвердилась у меня в мозгу, и я повторяла ее про себя, проходя мимо него и глядя на огромные величественные витражи в сводах собора, пропускавшие в помещение свет солнца, становящийся здесь спокойным и умиротворяющим.

«Он не может не стать священником. Consuelo de mi alma… consuelo… – повторяла я вслед за хором слова католического гимна. – А должна ли я быть здесь?» 17

Выйдя из собора и вдохнув сладковатый, словно слегка подслащенный мате, вечерний воздух, я ощутила, что приступ тревоги отпускает меня и ко мне возвращается прежняя уверенность в правильности моего пребывания на этом острове.

За четыре дня я успела уже узнать столько народу, увидеть столько людских историй и перечувствовать целую гамму чувств. Что же будет через 2 месяца и 27 дней? Да, кажется, эту поездку я запомню надолго.

На секунду мне представилось, что я останусь здесь навсегда, но меня не напугала эта мысль. Я с удивлением поняла, что она прозвучала во мне как нечто должное, как предчувствие того, что так и должно быть. Именно так. Многие остаются здесь.

«Да ведь это бред!» – подумала я спустя мгновение и сказала вслух сама себе:

– Es la prision… 18

– Если это тюрьма, значит, у вас ничего не осталось. Ничего, кроме надежды, – услышала я за спиной голос будущего священника.

– Не напоминайте мне больше о той исповеди, сеньор Карлос, – холодно сказала я, спускаясь по ступеням, ведущим от собора на площадь, в центре которой находился уже знакомый мне фонтан. – Когда вы примете сан, я приду к вам на исповедь, если мне будет что рассказать… а мне будет, – ведь я чуть было не погубила одного человека.

– Неужели, сеньорита? – задумчиво произнес Карлос. – Как же это случилось?

– Вы хотите сказать: как это все-таки не случилось? – еще холоднее сказала я, остановившись и глядя Карлосу в глаза.

Но он смотрел на меня так, будто его мои слова не касались, будто не о нем я говорила мгновение назад. Он не понимал или делал вид, что не понимает этого.

Его взгляд блуждал…

Тут мне пришла в голову мысль, напугавшая меня и в то же время показавшаяся мне очень правильной.

– Estas loco? – зачем-то вслух прошептала я, в ужасе глядя на благородное лицо молодого человека.

«Si señorita! Desde el día en que te conocí», – ответили его глаза. 19

Я будто бы явственно услышала этот ответ в своем сердце, но губы его остались неподвижны. Я поняла, что не задала Карлосу этот глупый вопрос.

Но по выражению моего лица он, видимо, угадал мои мысли, улыбнулся той странной, чарующей улыбкой, придававшей его красивому лицу отстраненное выражение.

Я еще более утвердилась в своей мысли и, вспомнив, что про него мне рассказывала Аналиса, была в ней почти уверена.

– Не бойтесь, я не преследую вас, не слежу за вами… Но я чувствую… Вас. И ничего не могу с собой поделать.

– Чувствуете?

– Да, я словно знаю, где вы будете через несколько минут, и, повинуясь внутреннему голосу, может быть, Божьему, иду туда в надежде, что мое предчувствие меня обмануло и вас там не будет. Простите, но почему-то оно меня не подводит.

– Вы хотите сказать, что… – я не договорила, ужаснувшись тому, что оказалась права.

– Ana, вы даете мне надежду, разве вы этого не понимаете?

– Надежду на что?

– На то, что я оказался не прав, сказав себе когда-то: «В этом мире нет Света, нет Веры и нет Любви».

– Но вы же… Вам надежду и утешение должна давать любовь к Всевышнему! Вы же хотите стать священником, значит, ваша вера должна дать вам спасение и надежду!

– Бог есть Любовь. И Он есть в каждом, но не каждый может открыть Его в себе. Я знаю это и поэтому хотел посвятить свою жизнь тайне этого открытия. Но, увы… не смог. Не смогу… без вас.

– Почему именно без меня?

– Потому что я двадцать четыре года живу на Эсперансе, но только вы, появившись здесь четыре дня назад, дали мне эту Эсперансу.

– Я не понимаю вас, простите… вы же знаете – я историк, ученый, а ученым не следует быть слишком набожными… Простите.

Я быстро спустилась на площадь к фонтану. Прямо на дороге возле него сидело двое детей – мальчик лет десяти и девочка помладше. Девочка держала в руках букетик простеньких белых цветов, отрывала у них головки и зачем-то кидала их в воду фонтана. А мальчик в это время что-то быстро-быстро, будто боясь, что не успеет сказать всего, что-то рассказывал своей маленькой подруге.

Я с минуту глядела на эту незатейливую картину, потом обернулась к Карлосу, который все еще стоял посредине лестницы, и крикнула:

– И забудьте, прошу вас, о своей дурной привычке «чувствовать», где я! Иначе мне придется пожаловаться в полицию.

Карлос посмотрел на меня как будто бы с сожалением и, что-то прошептав, вернулся обратно в церковь.

Я подумала: «Зачем на таком крохотном острове построили такой величественный собор?»

Я все еще смотрела на закрывшиеся за Карлосом двери храма, чувствуя неимоверное облегчение оттого, что это разговор состоялся, когда меня окликнул чей-то насмешливый голос.

– Ана, да ты, я смотрю, ярая католичка! – со смешком воскликнул Рауль, которого пару часов назад я оставила у дома «моего московского знакомого» Матео. – Куда подевалась? Ты бы видела бедного доктора, когда я сказал, что привел его подругу из России, и как он еще больше удивился, когда мы с ним тебя не обнаружили. Он подумал, что я разыгрываю его.

Я рассмеялась как можно более непринужденно:

– Я решила сделать ему сюрприз и заставить его немножко понервничать. Пусть гадает, кто бы это такая могла приехать к нему на Эсперансу!

– Я так и подумал, поэтому еще больше заинтриговал его, сказав, что ты назначаешь ему свидание завтра, в 8 вечера, в местном баре! – довольно сообщил Рауль, а я хотела было разозлиться на него, но у него был такой невозмутимый вид, что мне ничего не оставалось делать, как рассмеяться теперь уже совершенно искренне.