Анастасия Эльберг – Лунная тень 2. Тени и пламя (страница 3)

В пути они со служанкой не столкнулись с разбойниками, и вампирша понимала, почему. Красивая женщина с волосами цвета меда, одетая в кожу, несла на плече лук и колчан со стрелами. Ее спутница, так же облаченная в воинский наряд, вооружилась парными клинками. Пояс с оружием Кантара стянула у одного из братьев, но с клинками обращаться умела: ее мать родилась в деревне янтарных Жрецов и сопровождала в военных походах Царсину Воительницу, а она сама воспитывалась там в течение шестнадцати весен. Теперь служанка жила среди вампиров, но в душе оставалась темной эльфийкой. Женщиной, которая мечтает о славе воина и не позволит ни одному мужчине собой помыкать. Когда-нибудь это сослужит ей дурную службу, вздыхала про себя Медея. Она привязалась к эльфийке, несмотря на ее непокорный нрав.

Кантара была ниточкой, связывающей вампиршу с большой, великой целью. А путевой звездой на пути к этой цели был любимый манускрипт отца, трактат о великих полководцах. В трактате, написанном советником Августом, не было лжи, которую позже придумал Орден. В нем значились имена всех женщин-полководцев с янтарными глазами. Женщин, которые были воинами по духу, а не пользовались статусами и именами для того, чтобы открывать двери и завоевывать новые земли. Отец был против возрастающего могущества вампиров и Ордена, пусть и не говорил об этом слишком громко. И Медея разделяла его мнение. Иногда она думала о том, что он до сих пор здесь, на этой земле. Живет в одиночестве в лесу, нашел тенистый грот из тех, которые так любит, и изредка выбирается оттуда ради охоты. Возможно, он совсем близко. Думает о ней. Или даже называет ее имя вслух. Наблюдает ли он за ней?

***

Храмовые земли

Солнце уже опустилось за горизонт, но небо до сих пор оставалось светлым. Четкие силуэты гор на фоне постепенно бледнеющих красок походили на сделанный углем рисунок. Медея сидела в плетеном кресле под яблоневым деревом в своем саду и любовалась пейзажем. Первые месяцы жизни на лесистой местности в окружении гор она провела в тоске по бескрайней пустыне, но научилась любить и лес, и горы, и здешнюю ночь: сумерек в этих местах не было, темнота приходила внезапно, резко, а с ней – и холод, пусть и не такой, как в пустыне. И прекрасной круглой луны здесь тоже не было. Привычный жителям обоих миров серебристый диск, неизменно убывающий, а потом вновь растущий. Помимо светлой луны, в небе висела и темная. Сестра-близнец обычной человеческой. Она была кроваво-красной, и с земель клана ее хорошо видели по причине близости к Темному Храму.

Садом Медея обзавелась по совету Флавия, ее брата по создателю. Того самого юноши-воина, которого отец обратил задолго до встречи с дочерью. Внешне Флавий и вправду походил на юношу, едва встретившего семнадцатую весну. Он носил длинные волосы цвета выжженного солнцем песка, а глаза у него были карими, почти черными. Брат нашел Медею после Великой Реформы, в те времена, когда Мир понемногу приходил в себя, а темные существа учились жить заново. Он постучал в ворота клана, представился сыном одного из советников вампира Юлия и сказал, что долго скитался по свету, а теперь хочет обрести дом. Разумеется, воины ему не поверили и уже хотели прогнать восвояси, но Медея с Кантарой вернулись с конной прогулки как раз вовремя. Отец много рассказывал вампирше о брате, и, хотя она ни разу его не видела, узнала сразу. Так, как дети одного создателя, проведшие целую вечность на разных концах света, узнают друг друга при встрече. Они не могут объяснить, что чувствуют в этот момент. Сердце чуть ускоряет свой бег, и где-то глубоко-глубоко, под ребрами, появляется легкая боль. Приятная боль. Предвкушение встречи с кем-то пока что далеким, но уже родным.

Александр принял Флавия почти с радостью. Тот был воином, а, значит, мог держать в руках оружие и защищать мирных (если такое бывает) вампиров при необходимости. Брат знал несколько наречий, умел писать и читать, неплохо владел основами темной медицины. Он быстро стал своим, а потом Александр решил приблизить его к себе. Место первого советника уже занимал Исхар, и известие о том, что власть с ним будет делить кто-то другой, воспринял в штыки, но глава клана справедливо заметил: невозможно быть первым советником, если ты единственный советник. Кстати, если уж они заговорили об этом, то почему бы Исхару не озаботиться сбором совета? Толковые вампиры рядом еще никому не мешали. Это воодушевило первого советника настолько, что он и думать забыл о назревающей вражде между ним и Флавием.

– Ты скучаешь по дому, – однажды сказал вампирше брат. – Но это тоска по прошлой жизни. Знаешь, что нужно сделать для того, чтобы ты полюбила новый дом?

– Что? – спросила Медея.

– Нужно закрепиться корнями на этой земле. Так ты докажешь себе, что она действительно твоя. Каждый, кто долго путешествовал, а потом осел на одном месте, тоскует по прошлому. Тебе нужно обзавестись собственным садом. Он будет радовать глаз, ты сможешь собирать фрукты и цветы. Сможешь выращивать лекарственные растения. По вечерам будешь сидеть под деревьями и смотреть, как темнеет небо над лесом и горами. По утрам будешь слушать первые трели птиц и бродить по траве босиком, наслаждаясь прохладной свежей росой. – Флавий взял ее руки в свои. – А если ты этого захочешь, мы будем сидеть здесь вдвоем.

Их отношения были короткими, стремительными, полными страсти и огня – совсем как у вампиров в древности, в те времена, когда никого не сковывали законы Ордена, никто не носил клановых медальонов, питался кем хотел, убивал когда хотел и делал все, что заблагорассудится. Они охотились вместе под полной луной и в самые темные ночи, когда на небе оставался лишь крохотный сияющий серп, угощались жертвой по очереди, а потом любили друг друга в лесу на мягкой траве, начисто забыв о пойманном человеке. Ни один из них не обещал другому разделить вечность, они жили одним днем – и были счастливы. Флавий преподносил Медее дорогие подарки, которые она с удовольствием принимала: платья из эльфийского кружева, почти не прятавшие тело, украшения из храмового серебра и фиалковой бирюзы, на которые вампирши во время пиров смотрели с неприкрытой завистью. Многие из этих подарков она хранила до сих пор. Самым любимым была изящная тиара из белого эльфийского золота, украшенная драгоценными камнями. Камни меняли цвет от синего до зеленого в зависимости от освещения, оттеняя цвет глаз Медеи. При свечах они казались небесно-голубыми, а в темноте походили на спокойную морскую гладь.

Тиару она носила часто. Вот и сегодня вампирша достала ее из шкатулки. Одеваясь, она думала о брате. Он обменялся клятвами с Лирией, милой обращенной девушкой, дочерью одного из советников, но сохранил нежные отношения с сестрой. Жена Флавия была глуповата и устраивала ему сцены ревности каждый раз, когда видела его беседующим с Медеей. Упоминание о том, что она теперь принадлежит главе клана, красавицу не успокаивали. Впрочем, брат искренне любил Лирию, а это наделяет мужчин завидным терпением. Он сделал молодую вампиршу счастливой. Отчасти в этом была и ее заслуга. Она думала только о платьях, украшениях и балах.

Для того, чтобы достичь абсолютного счастья, женщине нужно быть глуповатой. Ум в отношениях приносит много проблем. А если твой супруг в уме тебе уступает – тем более.

– Вот ты где, матушка! Я ищу тебя повсюду с тех пор, как спряталось солнце!

Нисан прошел по аккуратной дорожке между яблонями и взял Медею за руки.

– Я сказала Валерии, что меня можно найти в саду, дорогой.

Молодой вампир плюхнулся на траву и разочарованно махнул рукой. Золотые кудри взъерошены, одет в крестьянскую одежду, ходит босиком. Опять бродил по лесу в одиночестве. Если Александр увидит его в ближайшие минуты, отругает в очередной раз. Как муж ни старался воспитать в наследнике достоинство будущего главы клана, ничего не получалось. Нисан оставался мечтательным юношей, предпочитающим скучным советам игру на кифаре и общение с вампиршами. И не только с вампиршами. Больше всего Александра пугало то, что его сын проводит много времени со слугами-темными эльфами. В отличие от отца Медеи, он свято верил в превосходство обращенных и подобное считал унижением.

– Твоя служанка бегает по всему клану, ее днем с огнем не сыскать.

– Ты не можешь искать кого-то днем, милый, ты боишься солнца, – мягко напомнила Медея.

– Не беда, я всегда могу этому научиться, – сказал Нисан. – Ты меня научишь?

– Я, как и ты, живу только по ночам.

Он вскинул голову и посмотрел на нее с хитрой улыбкой.

– Это же неправда, матушка. Валерия рассказывала мне, что ты не боишься солнца. Выходя из клана, ты надеваешь дорожный плащ с широким капюшоном, и воины тебя не узнают, но она хранит твои секреты…

Не так уж и хранит, с досадой подумала вампирша. Вот что не нравилось ей в Валерии. Слишком длинный язык.

– И когда же она рассказала тебе об этом, Нисан? Во время прогулки по лесу, когда вы любовались луной?

Щеки молодого вампира залились краской.

– Что ты, матушка! Между нами ничего нет… мы близкие друзья. Она любит слушать, как я играю на кифаре.

– Но она тебе нравится?

– Очень, – смущенно признался Нисан. – Ее янтарные глаза… понимаю мужчин из деревни янтарных Жрецов: стоит заглянуть в них – и ты больше себе не принадлежишь.