Анастасия Егорова – Специальная психология. Лекции и практические кейсы (страница 6)

К проявлениям невропатии относят и психомоторные нарушения: энурез, тики, заикание функционального характера, которые, в отличие от органических поражений, имеют тенденцию к сглаживанию с возрастом и отличаются сезонностью обострений. Дебют симптомов часто отмечается уже на первом году жизни и включает частые срыгивания, температурную лабильность, расстройства ритма сна и сна.

Невропатия сама по себе не является отдельно болезнью, но является благоприятной патогенной почвой, которая при неблагоприятных условиях может привести к снижению общей и психической активности ребёнка, замедлению темпов психофизического созревания. Это создаёт риск формирования задержки психического развития, возрастающих трудностей социальной адаптации, личностных изменений в сторону повышенной зависимости или развития депрессивных тенденций. При своевременной организации комплексных оздоровительных мероприятий в благоприятной психологической атмосфере признаки невропатии могут быть существенно скомпенсированы. В противном случае она становится основой для развития хронических соматических заболеваний и психоорганического синдрома.

В целом, соматические заболевания представляют собой вторую по значимости (после органических повреждений ЦНС) причину, нарушающую психофизическое здоровье детей и препятствующую их успешному личностно-социальному развитию и обучению.

Актуальность этой проблемы подтверждается выделением в зарубежной психологии специального научно-практического направления – педиатрической психологии, занимающейся психологическим сопровождением соматически больных детей.

Многочисленные исследования (В. В. Николаева, Е. Н. Соколова, А. Г. Арин, В. Е. Каган, Р. А. Даирова, С. Н. Ратникова, В. Александер, М. Шур, А. Митчерлих и др.) доказывают, что серьёзное соматическое заболевание создаёт особую дефицитарную ситуацию развития. Даже без полного осознания сути болезни ребёнок сталкивается с жёсткими ограничениями активности, самостоятельности и способов самореализации, что неизбежно тормозит его познавательное и социальное развитие.

Вследствие этого такие дети в зависимости от степени психосоциальных последствий заболевания могут нуждаться как в специальных образовательных условиях (например, в группах для детей с ЗПР), так и в инклюзии в общий образовательный процесс при условии адекватной психолого-педагогической поддержки.

Поражения головного мозга как факторы риска

Современное понимание мозговых механизмов, лежащих в основе высших психических функций и их возрастной динамики, базируется на принципах структурно-функциональной организации целостной деятельности мозга.

Фундаментальной является концепция трёх функциональных блоков, разработанная А. Р. Лурия. Согласно ей, мозговая организация обеспечивается согласованной работой блока регуляции тонуса и бодрствования (1), блока приёма, переработки и хранения информации (2), а также блока программирования, регуляции и контроля психической деятельности (3).

В условиях нормального онтогенеза любая психическая функция реализуется за счёт интеграции этих блоков в единые функциональные системы – сложные динамические ансамбли, объединяющие звенья, расположенные на различных уровнях нервной системы для решения конкретной адаптационной задачи.

Первый блок включает структуры ретикулярной формации, ствола мозга и древней коры. Его основная роль – поддержание оптимального уровня активности коры, необходимого для любой целенаправленной деятельности. Поражение этого блока не ведёт к грубым нарушениям восприятия или движений, но вызывает глубокие изменения общего фона психической жизни: патологическую истощаемость, колебания внимания, расстройства сознания и аффективной сферы. Страдает избирательность психических процессов, что подрывает основу организованного поведения.

Второй функциональный блок, локализованный преимущественно в височных, теменных и затылочных долях коры, отвечает за получение, анализ и хранение экстероцептивной информации. Его ключевой характеристикой является модальная специфичность: каждая зона специализируется на обработке сигналов определённого типа (зрительных, слуховых, тактильных). Поэтому повреждение этого блока приводит не к общему снижению психического тонуса, а к высокоизбирательным расстройствам: агнозиям, апраксиям, нарушениям речевого слуха при сохранности других форм психической активности.

Третий блок, ассоциированный с префронтальными отделами лобных долей, обеспечивает высшие формы регуляции поведения: формирование намерений, создание программ действий, контроль за их исполнением и сопоставление полученного результата с исходной целью. Его поражение характеризуется распадом целенаправленной деятельности. Поведение пациента становится либо импульсивным и полезависимым, либо инертным и стереотипным. Критическое отношение к своим ошибкам и продукту деятельности утрачивается. Важно подчеркнуть, что ни один блок в отдельности не обеспечивает сложную психическую функцию; каждая из них есть результат их синергетического взаимодействия.

Помимо вертикальной (блоковой) организации, необходимо учитывать и межполушарную специализацию.

Многолетние клинические и нейропсихологические исследования подтвердили, что левое полушарие (у правшей) доминирует в обеспечении речевой деятельности, логико-грамматических конструкций и абстрактного мышления. Правое полушарие играет ведущую роль в обработке пространственно-временных отношений, невербальных компонентов коммуникации, обеспечении целостного контекстного восприятия и эмоциональной выразительности.

Таким образом, необходимым условием нормального психического развития является не только сохранность каждой из мозговых структур, но и нейробиологическая готовность всего мозга как целостной системы к усложняющемуся взаимодействию с миром.

Как отмечал Л. С. Выготский, культурное развитие возможно лишь на базе определённой степени биологической зрелости соответствующих аппаратов. Однако само формирование этих функциональных мозговых систем происходит в процессе активной предметной и социальной деятельности, которая «завязывает новые узлы» между различными зонами коры.

Концепция А. Р. Лурии служит важнейшей методологической основой для нейропсихологической диагностики в детском возрасте. Она позволяет не только констатировать факт отклонения в развитии, но и анализировать его структуру, выявлять наиболее дефицитарные и сохранные звенья психической деятельности, что является ключевым для построения адресной коррекционно-педагогической работы.

Синдром органического дефекта в детском возрасте (часто обозначаемый общим термином «энцефалопатия») является собирательным понятием для различных по происхождению нарушений ЦНС, возникших в процессе её развития и ведущих к стойким отклонениям.

Наряду с биологическими, мощное влияние на психофизическое и личностно-социальное развитие оказывают факторы психосоциального риска, требующие отдельного рассмотрения.

Психосоциальные факторы риска

Ключевым медиатором социогенных воздействий на начальных этапах онтогенеза выступает мать.

Современные данные свидетельствуют, что негативное влияние на формирующийся организм оказывают не только биологические патогены, но и психотравмирующие социальные обстоятельства, в которые попадает беременная женщина, особенно если они связаны с отвержением самой беременности (нежелание ребёнка, тревога о будущем). Как демонстрируют клинические изыскания, в пренатальной фазе происходит формирование базовых перинатальных матриц – своеобразных шаблонов эмоционального реагирования, которые в зависимости от условий гестации могут стать как здоровой основой психики, так и источником будущих нарушений (С. Гроф).

Обобщая исследования, А. И. Захаров указывает, что наибольший патогенный потенциал имеют длительные негативные эмоциональные состояния матери. Их следствием является активная секреция так называемых гормонов тревоги, поступающих в амниотическую жидкость. Это провоцирует вазоконстрикцию сосудов плода, создавая условия хронической гипоксии головного мозга, увеличивает риск отслойки плаценты и преждевременного родоразрешения.

Кратковременные, но интенсивные стрессовые потрясения (испуг) не менее опасны и часто приводят к самопроизвольному прерыванию беременности.

Критическое значение придаётся и психологическому климату в родах: практики совместных родов, ранний телесный контакт матери и новорождённого смягчают родовой стресс младенца и способствуют запуску процессов материнско-детской привязанности.

В постнатальном периоде роль семьи как фактора развития становится центральной. Для младенческого возраста фундаментальным условием является возможность развёртывания непосредственного эмоционально-личностного общения со взрослым. Депривация такого контакта, как показывают наблюдения за детьми в домах ребёнка, неизбежно ведёт к задержкам психоэмоционального развития различной степени тяжести. Примечательно, что даже общение с матерью, чей моральный облик далёк от идеала, оказывается для младенца более развивающим, чем пребывание в условиях группового ухода с дефицитом индивидуального внимания.

Однако пребывание в семье, относящейся к категории социального риска (алкоголизм, наркомания, криминальное поведение родителей), создаёт иную, токсичную среду. Она резко повышает вероятность формирования у ребёнка педагогической и социальной запущенности, усугубляет соматические и психические нарушения.