Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 33)

Ребята несколько секунд не шевелились, пока Жанна, опомнившись, не прошипела:

– Ведите себя естественно!

И, подцепив вилкой большой кусок пирога, запихнула его в рот.

Костя тоже послушно захрустел салатом, почти не чувствуя вкуса. Отголоски пережитого из-за Василия страха не давали ему покоя. Кое-как проглотив, он посмотрел на Никиту и Жанну и тихонько спросил:

– Все учителя пьют чай?

Их глаза забегали из стороны в сторону. Костя и Катя тоже украдкой проверили столы напротив. Не считая троицы с начальной подготовки, обосновавшейся за самым крайним столом, и ужинавшего в гордом одиночестве Игоря, остальные ученики сегодня распределились довольно кучно, расположившись в центре столовой, понятное дело, на вежливом расстоянии от учителей. Влад, Ян, Михаил, Соня и Оля сидели через стол напротив от Кости и его друзей, а Игнат, Коля и Алёна за соседним по диагонали от них.

Насколько Костя мог судить, рядом с каждым из ребят стояла кружка с горячим чаем, судя по поднимавшемуся пару. Михаил и Саша на его глазах как раз сделали по глотку.

– Пить пока особо не пьют, – сообщила Жанна, наблюдавшая за столами учителей позади Кости, – но ты подожди десерта.

Кроме заявленного крем-брюле, на десерт была гора – высотой почти в полметра! – чак-чака и большое блюдо домашней пастилы нескольких видов. Жанна стала звездой ужина. Все желающие подходили к ней с белыми керамическими формочками, и девочка откровенно театральным, явно отработанным жестом вызывала в ладони шарик пламени и подпаливала посыпанную сахаром жёлтую массу до коричневой корочки. Всё это проходило под пристальным вниманием Артура Тамерлановича, стоявшего неподалёку с кувшином воды.

Василий в какой-то момент тоже подошёл и, недолго понаблюдав, сокрушённо покачал головой.

– Вот и тема для первого урока ОБЖ, – с усмешкой пробормотал он и вернулся к своей тарелке чак-чака.

Костя, воспользовавшись тем, что Жанна, пытавшаяся огнём выжечь на крем-брюле Алёны солнце, отвлекла на себя почти всё внимание, украдкой оглянулся. К своему великому облегчению, он увидел, как Василий, беседуя о чём-то с Антониной Всеволодовной, запивал хрустящее медовое лакомство чаем.

Глава 21

Поиски

Оказалось, кроме праздничного ужина в лицее была ещё одна традиция, связанная с первым днём каникул: совместный просмотр фильма в «мягком уголке» на втором этаже общежития. У девочек на третьем такой уголок тоже имелся, но у мальчиков было больше мест для сидения. Как призналась по секрету Катя, многие девочки растащили свои кресла-мешки по комнатам, а когда Амина Рашидовна возмутилась, уговорили её застелить «уголок» толстым пушистым ковром, на котором можно было сидеть и лежать, как на перине.

Алёна собрала в кепку Игната записки с идеями. Единственным строгим условием было, что фильм можно предложить только семейный. Костя написал «Ледниковый период», но Алёна вытащила «Мышиную охоту», предложенную Михаилом. Многие вопросительно посмотрели на развалившегося на диване широкоплечего атлета со слегка вьющимися русыми волосами и пробивающейся на лице рыжеватой бородкой. Он заговорщически улыбнулся и заверил:

– Вот увидите, вы не пожалеете.

Костя уж точно не пожалел – хохотал вместе со всеми до слёз, временно позабыв обо всех своих волнениях. Но уже на второй половине фильма тревоги всколыхнулись, когда он заметил, как Саша и Марьяна, а за ними и Дима начали зевать, хотя на часах не было ещё и восьми.

Никита поймал взгляд Кости и легонько кивнул: мёртвая вода действовала. К тому моменту, как нерадивые братья, благодаря предприимчивой мыши, придумали, как возродить семейную фабрику, почти все ребята зевали и потирали слипающиеся глаза. Четвёрка друзей не отставала, не желая вызвать подозрения.

– Что-то меня прибивает, – пожаловался Игнат, когда по экрану телевизора побежали финальные титры, и зевнул так, что челюсти щёлкнули.

– Это всё пироги, – проворчала Оля, поглаживая живот. – И понимаешь, что нельзя столько наедаться, а всё равно просишь добавки, так вкусно.

Многие согласно замычали и что-то невнятно пробормотали.

Костя увидел, как Игорь молча встал с кресла-мешка и ушёл в сторону своей комнаты. Он также заметил, что Влад, нахмурившись, тоже смотрел вслед илье-муромцу, пока старосту не отвлёк Ян вопросом об утренней пробежке.

Троица с начальной подготовки поднялась, и Марьяна звонко попрощалась за всех троих. Мальчики пошли к себе в комнату, а Марьяна побежала к лестнице – она ночевала в родительском доме, хотя Костя и не знал точно, почему. За ними с пожеланиями приятных снов направились на третий этаж притихшие от навалившейся сонливости сёстры-кикиморы и Алёна.

– Мы тоже пойдём, – заявила Жанна, рывком поднимая Катю из кресла-мешка. – До завтра.

– До завтра, – хором отозвались Костя и Никита и, помахав оставшимся пятерым ребятам, решившим, несмотря на зевки, сыграть в карты, неспешно побрели в свою комнату.

Косте ужасно хотелось отправиться на разведку по общежитию, проверить, все ли уже разошлись по комнатам и уснули, но, обсудив это, они с Никитой решили, что нет смысла рисковать и навлекать ненужные вопросы. Поэтому они затаились в нетерпеливом ожидании, стараясь как-то убить время до наступления ночи. Никита листал нотные тетради, но ни на одной не мог надолго сосредоточиться. А Костя пытался читать, но собственные мысли то и дело уносили его далеко от приключений сыщика Дюпена.

Около десяти они погасили свет и, открыв окно, выглянули наружу.

На их стороне каре была сплошная темень. Учителя обычно ложились значительно позже, но сегодня на первом этаже ни одно окно уже не горело.

Переглянувшись с Никитой, Костя увидел в его глазах отражение собственного восторга. Кажется, у них получилось! И теперь весь лицей был в их полном распоряжении!

Друзья выскользнули за дверь и направились к лестнице. Красться смысла не было: если кто-то не заснул от мёртвой воды и решит поинтересоваться, кто это шастает так поздно по коридорам, для них же будет лучше, если это произойдёт сразу, а не когда они приступят к поискам Схрона. Но всё было тихо. Настолько, что Костя невольно вспомнил сказку о Спящей красавице. Сейчас Тридевятый лицей очень напоминал заколдованный дворец, погружённый в беспробудный сон на сто лет.

Рядом с лестницей было окно, выходившее на внешнюю сторону. Открыв его, друзья снова высунули наружу головы и проверили, не горят ли вверху или внизу окна на другой стороне общежития, но и здесь царила полнейшая темнота.

Услышав шаги наверху, они отпрыгнули от окна, но, задрав головы, облегчённо выдохнули и, переглянувшись, неловко хихикнули: это спускались Жанна и Катя.

– У нас на этаже всё тихо, – сообщила Жанна, довольно улыбаясь.

– У нас вроде тоже, – ответил Никита. – Но давайте на всякий случай пройдёмся по первому этажу. Услышат – что-нибудь наплетём. В конце концов, ещё не так поздно, чтобы нас всерьёз отругали. А если все спят…

Он не договорил, но и без того было понятно, что имелось в виду.

Уже на лестнице Катя предложила Косте:

– Тогда ты включи прямо сейчас своё кощеево зрение, чтобы мы не просто так ходили, а заодно проверили комнаты.

– И внутренний дворик, – добавила Жанна. – Вдруг вход в Схрон под какой-нибудь скамейкой или статуей?

Костя очень надеялся, что им не придётся выходить на улицу. После вчерашней вылазки в лес его совершенно туда не тянуло.

На нижней ступеньке Костя сделал глубокий вдох и ненадолго закрыл глаза.

Вскоре после того памятного случая, когда его дар «заклинило» и абсолютно все предметы, начиная мобильными телефонами и заканчивая целыми зданиями, начали в его глазах светиться, Костя методом проб и ошибок разработал что-то вроде индивидуальной гимнастики для глаз. Напрягая определённым образом глазные мышцы, он научился запускать свой дар по желанию и блокировать его, когда тот вдруг выходил из-под контроля. Он где-то прочёл, что привычки формируют устойчивые нейронные связи, то есть человек повторением какого-то действия создаёт у себя в голове определённую цепочку нейронов, к которой потом мозгу куда проще обращаться, чем придумывать что-то новое. Именно поэтому очень трудно отказаться от дурных привычек – не так-то легко прорыть новый канал и увести в него реку из привычного русла.

Вот и сейчас Костя с закрытыми глазами посмотрел влево, затем вправо, три раза быстро зажмурился, свёл глаза к переносице, так, что в носу защипало, и осторожно разомкнул веки.

Они стояли в начале южного коридора первого этажа. В отличие от центрального здания, в общежитском каре почти не висело старых – и наверняка очень ценных – полотен, здесь отдавали предпочтение плодам творчества учеников: будь то нарисованные масляными красками пейзажи или карандашные портреты, сложные вышивки или красочные мозаики. Они, конечно, тоже имели свою, личную для автора этого произведения ценность, которую Костя условно относил к следующему, более высокому уровню. Но чтобы его различить, требовалась куда большая концентрация.

К счастью, сейчас Костю интересовала исключительно материальная ценность, и не просто что-то яркое, а, по его представлениям, нечто огромное, соразмерное с целой комнатой, залитой слепящим светом. Потому что Схрон должен был занимать порядочных размеров помещение.