Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 28)

Глава 18

План

Они проспали. Что было неудивительно, потому что Никита забыл поставить будильник. И если сам он заснул относительно быстро, хотя и не сразу нашёл удобную позу, чтобы не тревожить ссадину на руке, то Костя ещё пару часов ворочался и смотрел в потолок. Не потому что о чём-то серьёзно размышлял – для этого он слишком устал, и сил хватало лишь на обрывочные мысли, – а потому что никак не мог унять вибрирующий в груди ком из спутанных чувств и эмоций, пока его почти целиком не поглотил холодный гнев, принёсший с собой одну ясную мысль.

Он этого так не оставит. Он что-нибудь придумает. Он пока ещё не представлял, что именно, но чётко знал: они с друзьями обязательно во всём разберутся, потому что Костя больше был не один.

Лишь тогда его веки наконец сомкнулись, и он провалился в беспокойный сон.

Разбудил его встрёпанный Никита.

– Уже полдесятого, вставай, иначе мы завтрак пропустим, – сказал он и, на ходу приглаживая волосы, убежал в туалет.

Костя потёр слезящиеся и не желавшие открываться глаза, в которые будто насыпали песка с клеем, и медленно сел, свесив ноги с кровати. Голова была будто чугунная, и мысли текли в ней каплями мёда: медленно, грозя в любой момент остановиться.

Он рассеянно посмотрел по сторонам. Свет, падающий из окон, был приглушён: к утру небо успели скрыть густые облака, обещающие скорый дождь и окончание затянувшегося бабьего лета.

Никита выскочил из туалета и убежал к своему шкафу, на ходу нетерпеливо бросив:

– Собирайся!

Костя послушно встал.

В выходные завтрак начинался в восемь и длился до десяти, но на каникулах порядки в столовой менялись. В лицее осталось всего полтора десятка учеников, поэтому раздатчицы сегодня вместо того, чтобы выставлять готовые блюда и собирать желающим подносы, пользовались общей неспешностью, передавая заказы работающим на кухне поварам. Ученики выбирали между бельгийскими вафлями и сырным омлетом, после чего относили на свои столы напитки и йогурты, а когда возвращались к прилавку, их уже ждал свежеприготовленный завтрак.

Костя и Никита вломились в двери столовой без двадцати десять. Несмотря на позднее для завтрака время, здесь ещё сидели люди – в основном такие же сонные ребята, решившие, что в первый день каникул грех не полениться. Компанию им за «взрослым» столом составляли три учителя, неторопливо попивающих кофе. Кофейника на столе с напитками никогда не было, кофе наливали раздатчицы и обычно только учителям, хотя старшеклассникам иногда удавалось их уломать.

Когда Костя с Никитой подошли к прилавку, Зара Рашидовна уже протирала рабочий стол у дальней стены, а Сафият Салиховна потихоньку складывала оставшиеся упаковки йогурта в коробку, чтобы унести их на кухню.

При виде мальчиков она ахнула и, нахмурившись, укоризненно покачала головой:

– Вы что, всю ночь не спали на радостях, что каникулы?

Костя с Никитой молча потупились.

Шумно вздохнув, она крикнула в сторону кухни:

– Две порции вафель, всего с горкой! – И, поставив перед ними по йогурту, замахала руками: – Идите себе какао налейте, а лучше чаю, да покрепче, чтоб проснуться, а то вы клюёте носом на ходу, ещё врежетесь во что-нибудь!

Мальчики послушно ушли за напитками, отнесли их на ближайший пустующий стол и побрели назад к прилавку. Там их уже ждали две тарелки лакомства: три пышные золотистые вафли, политые сметаной и вареньем и щедро посыпанные голубикой и малиной.

Аппетитный аромат ванили не только прогнал из головы Кости липкую, как паутина, сонливость, но и слегка улучшил настроение. Но только слегка, и Никита, похоже, это чувствовал, потому что ел молча и не пытался заговорить об их ночных приключениях. С другой стороны, обсуждать это там, где их могли услышать другие ученики и учителя, было бы просто глупо.

– Думаешь, Жанна и Катя уже позавтракали? – вылавливая на тарелке последние ягоды голубики, спросил Костя.

– Не знаю… если они вообще разговаривают после вчерашнего, – слегка поморщился Никита.

Костя за своими переживаниями совсем забыл, что Катя вчера отказалась идти с ними ночью в лес. А вдруг Жанна обиделась на подругу? Он пока ещё понятия не имел, что предпринять в отношении своих родителей, только знал, что ему нужен план и помощь друзей. Всех друзей.

– Где они могут быть сейчас? – спросил он, не очень представляя, чем Катя и Жанна могли заниматься этим воскресным утром.

Катя в выходные обычно читала у себя в комнате и лишь во второй половине дня присоединялась к ним, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм из кинотеки или сыграть в настольную игру. А Жанна либо гоняла с другими ребятами мяч на небольшом стадионе, что прятался среди деревьев сбоку от школьного каре, либо пропадала в театральном кружке. Но каникулы наверняка вносили свои коррективы в привычный распорядок дня.

– Э-эм… – задумчиво помычал Никита. – У себя?.. Может быть. Не удивлюсь, если Жанна ещё спит, а Катя… – Он развёл руками. – Надо проверить.

– А мальчикам можно… ну… – внезапно замялся Костя. – На третий этаж?

Никита изогнул бровь.

– Как девочкам на второй. – Несмотря на немного насмешливый тон, он понимающе кивнул: – Но да, девочки куда чаще бывают на нашем этаже, чем мы – на их. Не знаю, почему так.

Допив чай и отнеся грязную посуду, они направились обратно в общежитское каре. Но их поиски завершились уже на лестнице: Катя и Жанна сидели на предпоследней ступеньке перед коридором второго этажа.

– Мы так и подумали, что вы на завтрак пошли, – зевая, сказала Жанна. В руке у неё был наполовину съеденный батончик мюсли. – А я только-только голову от подушки оторвала. Хорошо, Катя мне бутерброд и йогурт с батончиком принесла.

– Вы уже помирились? – выпалил Никита. Костя и сам едва не спросил что-то в этом духе.

Жанна медленно моргнула, затем переглянулась с Катей и снова посмотрела на мальчиков.

– В смысле?

– Ну, вчера… – неловко начал Никита. – Мы думали… Вы, ну… поссорились…

– Поссорились? – недоумённо переспросила Жанна. – Из-за чего?

Костя под её взглядом почувствовал себя неуютно и отвёл глаза.

– Потому что я отказалась идти с вами, – тихо сказала Катя.

– А? – Жанна нахмурилась. – С чего нам из-за этого ссориться? Я же не её командирша, чтобы мои слова – закон. Она уважала наш выбор пойти, так почему я не должна уважать её выбор остаться? Речь же не шла о жизни и смерти, мы просто развлекались. Вы ещё скажите, что я должна обижаться на неё, когда она книжку читает, а не играет со мной в футбол, – девочка пожала плечами.

Костя украдкой переглянулся с Никитой, не зная, что на это ответить.

– Мальчишки, а? – повернувшись к Кате, закатила глаза Жанна. Девочки захихикали. Но Жанна быстро посерьёзнела: – Кстати, насчёт жизни и смерти. – Она сощурилась на Костю, будто пыталась что-то разглядеть, затем запихнула остатки батончика в рот и, поднявшись, прошамкала: – Похдёгте к вагм, надо поговогидь нагдёт вдегагнего.

– Жуй, а потом говори, – поморщился Никита, но пошёл за ней по коридору в сторону их комнаты.

Катя, идя рядом с Костей, тихо сказала:

– Жанна мне рассказала… Ты как?

Костя едва не сказал на автомате «нормально», но вовремя себя поймал. Дёрнув плечами, он признался:

– Не знаю… У меня в голове ералаш.

Катя кивнула и легонько улыбнулась. За последние две недели она перестала в его присутствии прятать лицо за волосами, да и сам Костя уже не обращал внимания на зеленоватые пупырышки на коже девочки и как от смущения её щёки начинали напоминать антоновки.

– Мы что-нибудь придумаем, – заверила она, невольно озвучив его собственные обнадёживающие мысли, и у Кости потеплело на сердце.

В комнате девочки сели на кровать Никиты, а сам он отодвинул стул от письменного стола и устроился на нём.

– Ну ладно, – деловито заговорила Жанна. – Начнём с начала. Я помню, что ты жил с бабушкой, но что насчёт твоих родителей? Что ты о них знаешь?

– В том-то и дело, что практически ничего, – вздохнул Костя. Он хотел принести свой стул, но передумал. В теле будто бегали наэлектризованные букашки, и, понимая, что усидеть спокойно всё равно не получится, он принялся расхаживать по комнате. – Бабушка ничего о них не рассказывала. Я лишь знаю, что их звали Юрий и Елизавета и что папа был кощеем. Ну, тогда я ещё не знал про лукоморцев, просто, когда моя сила проявилась, бабушка жутко на меня рассердилась и упомянула, что я весь в отца. Но ещё до этого она говорила, что он испортил жизнь маме, я так понимаю, бабушка была против их женитьбы. – Костя отвернулся к окну, внезапно смутившись.

– Но они живы? – спросил Никита. Девочки осуждающе на него зашипели, и он всплеснул руками: – Что? Это логичный вопрос!

– Я точно не знаю… – признался Костя. – Но… бабушка никогда напрямую не говорила, что они умерли или с ними что-то случилось.

– Вряд ли они умерли, – подумав, заметила Жанна. – Этот серый-волк – как там его…

– Василий Анатольевич Портняков, – напомнил Костя.

– Он самый, – нетерпеливо кивнула она. – По его словам, он говорил про них с директором, что ты наверняка захочешь узнать, где они, что с ними. Так не говорят о тех, кого считают мёртвыми, хотя, может, он этого и не исключает. Я не знаю. Важно то, что есть способ это выяснить. – Жанна бросила многозначительный взгляд на Никиту. – Но твоя мама почему-то против.