Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 30)

– Погоди, – припомнил Костя. – Ты про те сказки, где мёртвая залечивает раны на убитом богатыре, а живая возвращает его к жизни? Как в той, о птичьих братьях, что ты рассказал нам ночью в лесу?

– Ну, они во многих сказках фигурируют, – уточнил Никита. – Но да, о них. Живая и мёртвая вода – это тоже артефакты. Откуда они берутся – чем хотите поклянусь, но я не знаю.

– И что, эта вода правда может залечивать смертельные раны и оживлять? Даже порубленного на кусочки? – с любопытством спросила Жанна.

Никита неопределённо повёл рукой.

– Насчёт порубленного на кусочки – трудно сказать, но живая и мёртвая вода действительно обладают мощнейшими целебными свойствами. Причём мёртвая вода вводит раненого человека в своего рода глубокую кому, чтобы мозг и организм в целом не мешали исцелению, а живая из этой комы выводит.

– Это всё очень интересно, но нам-то что с того? – не выдержал Костя.

– А с того… – начал Никита и оборвал себя. Поколебавшись пару секунд, он всё-таки продолжил: – С того, что сильно разведённая мёртвая вода – это как идеальное снотворное: человека не вырубает мгновенно, его просто начинает клонить в сон, а заснув, его пушкой до самого утра не разбудишь. В буквальном смысле, – добавил он, – можно устраивать под его ухом салют, человек не проснётся. Этим пользовались в годы Великой Отечественной, когда партизанам нужно было отдыхать, чтобы нести службу, но они не могли сами заснуть. Мёртвой водой нельзя злоупотреблять, как и любым сильнодействующим лекарством, но от одного раза точно ничего не будет.

– Так… – сказал Костя, лихорадочно соображая. – То есть нам нужно где-то взять мёртвую воду, развести её с водой, и… как мы заставим всех в лицее её выпить?

– Зачем разводить, когда можно просто капнуть в чай, кисель, компот или что там ещё выставляют на ужин? – предложила Жанна. – Мы все едим и пьём одно и то же: и ученики, и учителя.

– А как же повара? – резонно спросил Костя. – И раздатчицы? И Амина Рашидовна? Вдруг они разольют чай прямо на кухне, а туда нас никто не пустит!

– Они в лицее не ночуют, – ответил ему Никита. – Никогда не обращал внимания, что на первом этаже общежитского каре живут только учителя? Потому что все остальные работники лицея, которые, кстати говоря, почти все – представители семей Магомедовых и Сотниковых, служивших в лицее с момента его основания, живут отдельно. Только их дома, в отличие от Василия, стоят в лесу со стороны школьного каре.

– Амина Рашидовна до прошлого года тоже жила на первом этаже с мужем и мелкими близнецами, – заметила Жанна. – Но где-то в марте они перебрались в их семейный дом, освободив комнаты.

– То есть нам нужно беспокоиться лишь об учителях и учениках? – уточнил Костя.

– Ну и закончить поиски где-то до шести утра, когда приходят повара, – сказал Никита.

– Ладно, предположим, – сев, сцепила перед собой руки Жанна. – Но где мы возьмём мёртвую воду? Разве она не в Схроне, раз она тоже артефакт?

– Нет. То есть источник её, возможно, и там, но… – Никита снова неуютно замялся. – Вы знали, что во всём лицее есть лишь небольшой медпункт с двумя койками? Конечно, там есть всё необходимое, но только на обыденные случаи, вроде ушибов или повышенного давления у учителей.

– К чему ты клонишь? – спросил Костя. Он уже достаточно хорошо знал Никиту, чтобы понимать: когда речь заходила о чём-то для него важном, друг не мог удержаться, чтобы не пуститься в подробности. И в данном случае он своим повествованием издалека пытался собраться с духом, чтобы поведать важную тайну.

– А если вдруг кто-то упадёт с лестницы? Или ему в голову прилетит мячом? Или ещё какой несчастный случай, когда требуется срочная медицинская помощь? Не забывайте: мы посреди леса, до ближайшего города ехать часа два. Можно, по идее, вызвать вертолёт, только где он сядет? И это не говоря о том, что волшебный гребень в принципе не позволит ему увидеть лицей.

Костя переглянулся с девочками. Судя по их слегка округлившимся глазам, раньше они об этом не задумывались, но обрисованная картина по-настоящему их взволновала.

– Поэтому, – между тем продолжал Никита, – у многих взрослых в лицее при себе всегда есть небольшое количество живой и мёртвой воды на случай таких опасных ситуаций, когда кто-то серьёзно поранится. Достаточно одной капли мёртвой воды, чтобы исцелить открытый перелом, а затем одной капли живой, чтобы пробудить этого человека.

– Ого… – невольно восхитился Костя. Несмотря на стойкую приверженность лицея готовить учеников к жизни в обычном, неволшебном обществе, в нём нет-нет да находилось место настоящим чудесам. – Так нам нужно стянуть воду у кого-то из взрослых?

– Ну, это хотя бы уже не кажется таким уж безнадёжным, – пробормотала Жанна. – Если, конечно, знать, как она выглядит, эта вода.

– Она хранится в специальных стеклянных пузырьках, размером с вишню, – Никита обрисовал пальцами маленький круг. – С голубой пробкой – это живая вода, с чёрной – мёртвая.

Перед глазами Кости встала сцена их разговора с Вадимом Евгеньевичем в кабинете биологии в первый день.

– У Вадима Евгеньевича есть такие! – воскликнул он. – Они висят на его рябиновом браслете! Я думал, это просто такое украшение.

Никита кивнул.

– В каждом таком пузырьке где-то по три капли. Пробка играет роль пипетки: если надавить на неё, то из маленькой дырочки на противоположном конце выступит капелька. И воровать ничего не придётся, – добавил он, покосившись на Жанну. – При отъезде из лицея все взрослые сдают пузырьки директору, они хранятся в сейфе в её кабинете.

– А ты, конечно же, знаешь к нему код, – хитро улыбнулась она.

Никита слегка зарделся, но кивнул.

– Стоп! А если потом кто-то действительно поранится, а оказавшийся рядом учитель не сможет его исцелить, потому что его пузырёк окажется пуст? – испугалась Катя. – Вдруг они потеряют драгоценное время и человек погибнет?

– Спокойно, – призвал Никита. – Я же сказал: в пузырьках есть дырочки, вода из них испаряется, так что каждый понедельник все взрослые, которым их выдают, заходят в течение дня к директору за свежей порцией.

– То есть, – сощурилась Жанна, – даже если мы возьмём один такой пузырёк, капнем мёртвой водой в чай, а потом вернём пустой в сейф, никто ничего не заметит? Потому что, когда закончатся каникулы, эти пузырьки так и так заново наполнят?

– Именно, – подытожил Никита.

Костя переглянулся с друзьями. В его груди будто надулся воздушный шар: план выглядел не просто выполнимым, казалось, сами обстоятельства – отъезд директора и учителей; оставленные в сейфе, который мог открыть Никита, пузырьки с мёртвой водой для спокойных поисков без страха быть пойманными и навлечь на себя учительскую кару – складывались таким образом, что им было просто суждено найти Схрон. Найти хранящееся там серебряное блюдце и наливное яблочко.

Найти его родителей.

– Получается, нам нужно взять пузырёк, – начал Костя, решив проговорить порядок действий, – дождаться семи вечера, чтобы первыми зайти в столовую на ужин…

– Шести, – перебила Жанна и на его непонимающий взгляд хлопнула себя по лбу. – Точно, это же твои первые каникулы здесь. В первый день каникул в лицее устраивается что-то вроде праздничного ужина. Он начинается в шесть, поэтому полдника как такового не будет. Зато на ужин дают пирожные, чтобы вроде как подсластить пилюлю для тех, кто не уехал домой.

– Не слушай, что она так небрежно говорит, Жанна больше всех ждёт этого ужина, – хмыкнул Никита. – Потому что там будет крем-брюле.

– Ты любишь крем-брюле? – ненадолго отвлёкшись, полюбопытствовал Костя.

– Не особо, – усмехнулась Жанна. – Я больше по шоколадным пирожным.

Катя, видя его растерянность, пояснила:

– У неё договорённость с поварами: они готовят крем-брюле, а Жанна его поджигает, чтобы получить сладкую корочку.

– А-а, – понимающе протянул Костя и сделал себе мысленную зарубку вечером обязательно на это посмотреть и, возможно, попробовать получившийся десерт. – Значит, ближе к шести нам нужно уже быть в вестибюле, чтобы первыми подойти к столу с напитками и капнуть в них мёртвой воды из пузырька… Кто это сделает?

– Я, – тут же вызвалась Катя. – Пока вы будете отвлекать раздатчиц – ужин, кстати, пройдёт примерно по той же схеме, что и завтрак, – уточнила она специально для Кости, – я отойду к столу с напитками, налью нам всем чая, а затем капну в заварки для самовара…

– Самовара? – изумился Костя. За те пару недель, что он пробыл в лицее, он ещё ни разу не видел в столовой самовар.

– А, – спохватилась Катя, – это тоже часть традиции праздничного ужина в первый день каникул: повара заваривают большой самовар с двумя или тремя видами заварок на разных листьях. Практически все пьют этот чай, но я на всякий случай ещё капну в кувшин с водой, если он будет.

– Хорошо, – кивнул Костя, тронутый, что Катя взяла на себя такую важную роль. После вчерашнего категорического отказа девочки идти с ними в лес он беспокоился, что она в принципе против любых нарушений правил. – Тогда нам остаётся лишь достать пузырёк. Пойдёмте?

Его ноги, движимые нетерпеливым предвкушением, уже направились к двери, когда Жанна предупреждающе вскинула руку.

– Нет. Если мы пойдём в школьное каре сейчас, то привлечём к себе ненужное внимание. Сам подумай: что мы там забыли с самого утра в первый день каникул, да ещё и в воскресенье? Лучше пусть Никитос сходит туда ближе к ужину, причём один, или, максимум, вдвоём с тобой, Костян. Только, Никитос, придумай на всякий случай, что ты мог забыть в кабинете директора. Понятно, что ты её сын, и даже если тебя там поймают, все посмотрят на это сквозь пальцы, но тебе нужна нормальная причина, зачем тебя туда понесло.