Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 27)

– Жить будешь, – подытожил Василий. Сдвинувшись вбок, он встретился взглядом с Костей и изогнул бровь. – Где болит?

У Кости слегка болел бок, куда Жанна, падая, всадила коленом. Он практически чувствовал, как там формируется большой синяк, но с ним Василий поделать ничего бы не смог. Поэтому Костя показал тыльную сторону правой ладони, на которой была длинная царапина, успевшая покрыться корочкой.

Василий осторожно взял его за запястье, осматривая царапину со всех сторон – она частично уходила на ребро ладони, – и кивнул:

– Тоже надо обработать.

От первого прикосновения жгучего антисептика Костю слегка замутило, на висках выступили капельки пота, и он отвернулся. К сожалению, в пустой комнате даже взгляд не на чем было остановить.

Видимо, Василий услышал, как он гулко сглотнул, и решил его отвлечь, спросив нарочито жизнерадостным тоном:

– Так что, кощей, ты нашёл своих родителей?

Какое там жжение в руке, Костя на пару секунд даже дышать забыл, настолько неожиданным стал для него этот вопрос. Он прокрутил его в голове, затем ещё раз, но слова Василия всё равно звучали как набор нечленораздельных звуков – далёких и совершенно невозможных в реальности.

– В смысле? – прокряхтел Костя. – Как бы я их нашёл?

Рука Василия, протирающая ребро его ладони от запёкшихся капелек крови, дрогнула, и он резко вскинул голову.

– То есть как – как?.. С помощью серебряного блюдечка и наливного яблочка, конечно же. Я сказал Зое Никитичне, что ты наверняка захочешь узнать о родителях, где они, что с ними…

Мужчина оборвал себя на полуслове, и его глаза округлились, а затем быстро заметались из стороны в сторону. Опустив голову, Василий продолжил с утроенным энтузиазмом протирать ладонь Кости, бормоча:

– Если только… Нет, я понимаю, использование Схрона регулируется жёсткими правилами, но должны же быть исключения по семейным обстоятельствам, так сказать… М-да…

– О чём вы говорите?! – почти перешёл на крик Костя, но в тот момент ему было всё равно. Он и свой вопрос едва расслышал за грохотом пульса в ушах.

Василий не поднимал взгляда от его ладони, будто давно переставшая кровоточить царапина требовала столь повышенного внимания. Но Костя видел, как он нахмурился и с досадой закусил губу.

Наконец мужчина снова встретился взглядом с Костей.

– Послушай… я зря это сказал, ладно? Просто забудь. Уверен, у Зои Никитичны есть причины, почему она не… Это не важно, хорошо?

– Как не важно, если вы говорите о моих родителях! – возмутился Костя.

Вся тоска и тревога из-за нежелания бабушки больше его знать, что понемножку, по капелькам подтачивали его уверенность в себе всю последнюю неделю, вдруг хлынули внутрь Кости неудержимым цунами, у него перехватило дыхание, и лёгкие судорожно сжались, как будто он по-настоящему тонул. В лицее знали, как найти его родителей? Пусть он ничего о них не помнил, пусть бабушка не хотела о них рассказывать, и пусть даже его папа действительно был плохим человеком, на что она намекала, но где он? Что с ним? А мама? С папой или где-то ещё? Почему она не вернулась домой, к своей матери и сыну? Все эти и другие вопросы много лет копились внутри Кости как в котелке под плотной крышкой. Он запрещал себе об этом думать, понимая, что ответов всё равно не найти, но сейчас неосторожные слова Василия будто разожгли под этим котелком жаркое пламя, и вскипевшие вопросы сорвали крышку.

– Костя! – прикрикнул Василий. Но тут же шумно вздохнул и уже тише повторил: – Костя. Забудь, пожалуйста, что я сказал. Я не должен был ничего говорить, не зная всех здешних порядков. Поэтому… просто забудь, ладно?

– Но… – начал Костя.

Василий, закончивший заклеивать его царапину полосой широкого пластыря, быстро глянул на него и тихо отрезал:

– Нет, Костя.

И прозвучало это так, будто в голове Кости с громким лязгом захлопнулась железная дверь, оглушив его.

Рывком поднявшись, Василий деловито спросил у Жанны:

– Как вы выбрались из лицея? Через внутренние дворы? Замки вскрывали?

– Нет!.. – поспешно возразила она. Судя по огорошенному виду, Жанна тоже, как и Никита, не знала, что и думать из-за увиденной только что сцены. – Нет… Мы спустились из их комнаты, по берёзе.

– По берёзе? Со второго этажа? – недоверчиво переспросил Василий и оглянулся на Никиту. – И никто из учителей внизу ничего не услышал?

– Под нами комната ма… Зои Никитичны, – растерянно пояснил тот.

– Понятно, – хмыкнул Василий. – А возвращаться вы тоже собирались, взбираясь по берёзе?

Никита моргнул, явно вспоминая нелёгкий спуск из окна, и внезапно с его лица сошла вся краска. И так же быстро вернулась – его щёки и лоб заалели, и он прошипел в сторону Жанны:

– Ты вообще думала, как мы вернёмся?!

– А ты думал?! – огрызнулась она, но сидящий рядом Костя заметил, как шея девочки, скрытая за воротником толстовки, порозовела.

– Молодцы, что сказать, продумали всё до мелочей, – насмешливо протянул Василий. Окинув их задумчивым взглядом, он провёл рукой по затылку. – Ладно, на первый раз я вас прощу и сдавать учителям не буду. Но! – поднял он указательный палец. – Чтобы больше ни-ни в лес, ясно? Второй раз, если поймаю, вам всем несдобровать, договорились?

– Но… – предпринял ещё одну попытку Костя, но Жанна всадила ему локтем прямо в ушибленное место, и он, охнув, закусил губу.

Молча Костя наблюдал, как Василий быстро забинтовал предплечье Никиты и помог ему снова натянуть толстовку, и так же молча вышел вместе с друзьями наружу. Василий ненадолго ушёл в сарайчик, стоявший неподалёку от дома, и вернулся с раскладной алюминиевой лестницей под мышкой.

– Как раз хватит до окна второго этажа, – пояснил он и первым двинулся по малозаметной тропе, убегающей в лес.

Всю дорогу до лицея – идти пришлось недолго, всего минут семь – Костя тоже промолчал, то и дело ловя на себе встревоженные взгляды друзей. Василий шёл впереди, не оглядываясь и помахивая лестницей, и именно она не давала Косте вернуться к расспросам о родителях и доступных лицею способах их найти. Она и смутное понимание, что Василий не отступит от своего твёрдого «нет». А если Костя начнёт настаивать, то их шанс незаметно от учителей вернуться в лицей и избежать наказания за вылазку в лес растает как дым. Он не мог так подвести друзей. Да, он с самого начала был против этой затеи, но ведь не остановил их и пошёл с ними, а значит, нёс точно такую же ответственность.

Тропа привела их к углу общежитского каре. Василий не стал выходить под лунный свет, где бы их могли заметить и услышать учителя, а пошёл в обход между деревьями. Дойдя до поворота на нужную им сторону, он сделал ребятам знак затаиться и прислушался. Костя, остановившийся рядом, посмотрел на его профиль. Глаза мужчины снова засветились как жёлто-оранжевые угольки, по щекам побежала чёрная волна щетины, волосы удлинились и зашевелились на лёгком ветерке – очевидные признаки того, что Василий применял свои способности серого-волка.

– Всё тихо, – едва слышно произнёс он и глянул на ребят. – Ни звука.

Никита вздрогнул, встретившись с его хищными глазами, и быстро закивал. Жанна упрямо шмыгнула носом и первой шагнула из-за деревьев на освещённую луной траву.

Двигаясь гуськом друг за другом, они прокрались под окнами первого этажа до нужной берёзы. Василий ещё раз медленно повернул голову сначала влево, затем вправо, прислушиваясь, а потом с едва различимым щелчком и шорохом раздвинул лестницу и бесшумно приставил её к стене. Верхняя ступенька как раз оказалась примерно в полуметре от подоконника второго этажа.

Жанна, ни на кого не смотря, легко взобралась на второй этаж, словно всю жизнь только тем и занималась, что лазила по лестницам в открытые окна по ночам. Когда она благополучно перебралась в комнату, Никита шепнул «спасибо» придерживающему лестницу Василию и тоже начал подниматься. Он в основном опирался на левую, непострадавшую руку, поэтому двигался медленнее, но наконец и он с помощью Жанны перемахнул за подоконник.

Костя встретился взглядом с Василием. Что бы мужчина ни прочёл в его глазах, он лишь коротко мотнул головой из стороны в сторону и указал наверх.

И Костя, со смешанными чувствами обиды и благодарности, растерянности и злости, полез по лестнице. Самым страшным было оторвать руку от верхней планки, чтобы дотянуться до края подоконника, а затем, держась за него, встать. Хорошо, Василий крепко держал лестницу, и она почти не дрожала. Жанна и Никита схватили Костю за толстовку, когда он перегнулся через подоконник, и практически втянули его в комнату.

Когда все трое друзей оказались на полу, они переглянулись. Костя видел по их лицам, что они не знают, что сказать, и первым отвёл глаза. Встав, он выглянул в открытое окно: Василий уже складывал лестницу.

Жанна и Никита встали по бокам. Втроём они смотрели, как Василий снова прислушивается, затем, подхватив лестницу, бесшумно, как заправский хищник, прячась за кустами, бежит назад к лесу.

Когда он скрылся за деревьями, Жанна слегка наклонилась вперёд, чтобы заглянуть в лицо Косте.

– Завтра поговорим, хорошо? – прошептала она, после чего, не дожидаясь ответа, на цыпочках ушла к двери, медленно её отворила и выскользнула в коридор.

Последнее, что услышали мальчики, был шорох затворившейся створки.