Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 18)

– Я очень рад, что вы так быстро нашли общий язык с Никитой, – продолжил классный руководитель. – Я так понимаю, ты уже подружился с Жанной и Катей? – На кивок Кости он тоже довольно покивал. – Замечательно. А как вообще прошёл твой первый день в лицее?

– Хорошо, – медленно ответил Костя. В целом это действительно было так, и даже словесная стычка с Игорем не испортила ему настроения.

– Может, у тебя возникли какие-то вопросы? – Когда Костя после недолгой паузы помотал головой, Вадим Евгеньевич легонько пожал плечами. – Что ж, если возникнут, знай, что ты всегда можешь ко мне обратиться, да и вообще к любому учителю или сотруднику. Ну а пока… – Он поправил очки и неловко кашлянул. – Костя, ты не мог бы рассказать мне, что с тобой случилось? Я про то, как на тебя вышел Василий Анатольевич. Он нам объяснил, но я бы хотел узнать твою сторону истории.

Костя сцепил под партой руки. Но странно – он почти не волновался, хотя ему всё ещё было стыдно. Должно быть, потому что он не первый раз признавался в своей глупости, и прошлое признание закончилось хорошо – новые друзья его не осудили, а поддержали. И Никита обещал, что здесь, в лицее, для большинства, и в первую очередь для учителей, его проступок не будет чем-то из ряда вон выходящим.

Поэтому Костя честно поведал Вадиму Евгеньевичу всю историю: начиная Ромкой и телефоном Ангелины и заканчивая воровством в торговом центре по указке Антона. Учитель слушал преимущественно молча, ободряюще кивая, лишь пару раз задал уточняющие вопросы. Когда Костя договорил, он ещё несколько секунд задумчиво перебирал бусинки браслета на левом запястье. Приглядевшись, Костя, к своему изумлению, обнаружил, что на самом деле это были сушёные ягоды рябины. Ещё с браслета свисали два шарика из мутного стекла с кругляшками на донышках – один голубой и один чёрный, делающие их немного похожими на игрушечные глаза.

– Но те ребята из твоей школы – Рома, Антон, Ангелина с подругой… – наконец заговорил Вадим Евгеньевич. – Они не знают, что именно ты делал? Что ты применял особые способности лукоморца?

Костя помотал головой.

– Нет. Никто из них не видел, как я… – Он осёкся, не желая говорить «воровал», и закончил немного невпопад: – Они не знают.

– Это хорошо, – кивнул учитель. – Надеюсь, ты понимаешь, как для всех нас важно хранить эту тайну. Разумеется, она не абсолютна, среди не-лукоморцев хватает людей, которым про нас известно, но главное, что большинство населения не подозревает о нашем существовании. Пусть так и будет. – Он серьёзно посмотрел на Костю. – Я также надеюсь, что ты понимаешь и то, что мы в лицее не потерпим подобного поведения.

– Я не… Честное слово, я… – сгорая со стыда, залепетал Костя. – Я не буду, это было…

– Ошибкой, – договорил за него Вадим Евгеньевич. И снова доброжелательно улыбнулся. – Пусть она таковой и остаётся – одноразовой ошибкой, которая научила тебя чему-то важному. И привела к нам. Но я имел в виду не только тебя. У нас в лицее воровство неприемлемо в принципе, поэтому, если вдруг ты с ним столкнёшься или узнаешь, что кто-то другой столкнулся, я очень прошу тебя немедленно рассказать взрослым. Мы говорим это всем ученикам, не думай, что я сейчас как-то по-особенному к тебе отношусь. Ладно?

– Ладно, – эхом отозвался Костя. Уши всё ещё горели, но он чувствовал себя намного легче, как если бы с плеч спал огромный груз и он наконец-то смог распрямиться.

Но продлилось это недолго.

– Теперь насчёт твоей бабушки… – учитель снова затеребил браслет. Только воспарившему сердцу Кости будто отсекли крылья, и оно ухнуло вниз. – Василий Анатольевич пересказал нам, что ты ему рассказал и что он узнал от неё. Зоя Никитична должна была ей позвонить, но, как я понимаю, твоя бабушка… – Вадим Евгеньевич замялся, затем вздохнул и, слегка поморщившись, посмотрел на Костю. – Она пока слишком на тебя сердита и не хочет, чтобы её беспокоили. Но я уверен, это лишь вопрос времени. Скоро она захочет с тобой поговорить! – торопливо добавил он. – Если, как ты сказал Василию Анатольевичу, у неё несколько предвзятое отношение к лукоморцам или конкретно к кощеям, то это поправимо. Дай ей успокоиться, всё обдумать. Докажи делом, что её мнение о тебе поспешно и ошибочно, а мы со своей стороны сделаем всё возможное, чтобы ваши отношения наладились.

Костя, уткнувшись взглядом в парту, молча кивнул. Тут не о чем было говорить.

Внезапно отгоняемая всё утро усталость вернулась и с утроенным рвением сдавила ему виски. Внутри головы будто напустили густого тумана, веки оттянули невидимые гири, и Костя, не сдержавшись, зевнул во весь рот.

Вадим Евгеньевич усмехнулся и достал из кармана сложенный лист бумаги со словами:

– Беги обедать и спать. Хотя бы часика два, а потом выйди на территорию, проветрись. У нас не только внутри есть на что посмотреть, – подмигнул он, отдавая лист Косте. – Это список кружков и дополнительных занятий, на которые ты можешь записаться. Подумай, поспрашивай, если что заинтересует – можешь прийти на пробу, посидеть и посмотреть, что там и как. Ещё раз повторю: если будут какие-то вопросы – обращайся смело. А так Никита тебе всё покажет и расскажет, он у нас парень ответственный, толковый.

Они оба встали и направились к выходу из класса.

– До свидания, – попрощался на пороге Костя.

– До свидания, Костя, – улыбнулся Вадим Евгеньевич и закрыл за ним дверь.

Глава 12

У озера

Сафият Салиховна при виде Кости всплеснула руками и принялась собирать ему полный поднос еды, причитая:

– Бедненький, да ты спишь на ходу! Вот же ненормальные, не могли ребёнка в покое оставить после ночи в дороге, нет, надо было на уроки тащить! А какая наука, когда голова отдохнуть не успела, я вас спрашиваю? Сейчас поешь – и бегом в кровать, слышишь, зайчик мой? Спать, спать, спать!

Клюющий носом Костя смог лишь кивнуть и, невнятно пробормотав «спасибо», побрёл к тому же столу, за которым они завтракали.

Пока он беседовал с Вадимом Евгеньевичем, те классы, у кого сегодня было пять уроков, по большей части успели пообедать, и сейчас в столовой было почти пусто, не считая нескольких ребят, болтающих за крайним столом, да Никиты с Жанной и Катей, пивших чай с домашним печеньем.

Костя поставил на стол поднос, плюхнулся на свободный стул и потёр слезящиеся глаза.

– Спасибо, что подождали, – сказал он, улыбнувшись друзьям, и пододвинул к себе тарелку с ухой. Кроме неё щедрая раздатчица положила ему пюре с мясным рагу – с двойной порцией подливы, как он любил; винегрет – альтернативой был салат из свежих овощей, но Костя недолюбливал болгарский перец; пару толстых ломтиков хрустящего багета с семечками и миску баклажанной икры.

– Ты что пить будешь? – тихо спросила Катя, поднимаясь. – Есть кисель, чёрный чай и отвар из шиповника.

– А-а… – протянул Костя, заморгав. Он совершенно забыл взять себе что-нибудь попить. – Кисель… Спасибо.

Катя кивнула и отошла к столу с напитками.

– Возьми ещё печенья! – крикнула ей вслед Жанна, взяв с блюдца последнее овсяное печенье. Поймав взгляд Кости, она усмехнулась. – У меня сегодня ИТ. Надо набраться сил.

– Информационные технологии? – уточнил он.

– Индивидуальная тренировка, – пояснил Никита, пока Жанна с аппетитом хрустела печеньем. – Некоторым лукоморцам приходится дополнительно практиковать свои силы, особенно это касается именных, у которых к тому же силы могут проявляться по-разному. Помнишь, я тебе рассказывал про соловьёв-разбойников с разными способностями? – Дождавшись кивка Кости, мальчик продолжил: – Тренировки нужны, чтобы развивать эти способности, какими бы они ни были, а самое главное, научиться их контролировать. – Он бросил насмешливый взгляд на Жанну, показал Косте правую ладонь и пошевелил пальцами. – Помнишь, как утром её огонь сделал «пуф»? Это от недостатка контроля. И из-за него же она сегодня опять поджарила парту.

– Я лишь слегка её подпалила, – незлобно огрызнулась Жанна. – Закрасят – и все дела. – Она посмотрела на Костю. – Ты сейчас спать? А то у тебя глаза слипаются.

Костя, успевший умять уху и приступить ко второму, утвердительно замычал с полным ртом хлеба с баклажанной икрой. Вернувшаяся Катя поставила перед ним кружку с жёлтым киселем, а на середину стола – блюдце с пирамидкой из овсяного и сахарного печенья.

– Если проснёшься до четырёх, спустись во внутренний дворик общежития, – предложила Жанна, беря ещё печенье. – Через него выйдешь на территорию. Иди по дорожке прямо, никуда не сворачивая, так дойдёшь до озера. Мы с Катей там будем. Ты же подождёшь, пока Тамерланыч меня гонять будет? – повернулась она к подруге. Катя кивнула. – Чтоб ты один не скучал, а то Никитос в это время будет музицировать. Мы потом тебе лицей покажем.

– Ладно, – кивнул Костя, запив пюре киселём. – Договорились.

Он доел обед как раз вовремя, успев забрать себе последние два печенья. Все четверо вернулись в общежитское каре. Девочки продолжили подниматься по лестнице на третий этаж, а Никита с Костей пошли по коридору второго до своей комнаты имени П. И. Чайковского.

Бросив рюкзак на стул, Никита взял с тумбочки будильник.

– Тебе двух часов хватит? Чтобы ты вечером смог нормально заснуть? – спросил он.

– Да, нормально, – придушенно отозвался Костя, стягивая толстовку.