Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 20)

Костя отвёл взгляд, не желая смущать Катю. С другой стороны, разве не будет лучше вести себя, будто перед ним самая обычная девочка? Подумаешь, у неё зеленоватая кожа, что тут такого? Тем более что у неё это пройдёт. Кто он, с его способностью видеть ценность чужих вещей, такой, чтобы осуждать Катю за то, что она не контролирует?

– А это не больно? – осторожно спросил Костя, снова повернувшись к девочке.

Катя быстро покосилась на него, но, похоже, что-то в выражении его лица её успокоило, потому что она едва слышно выдохнула и покачала головой.

– Нет. Только чешется, потому что сильно шелушится. – Она улыбнулась: – Мама загрузила мне полчемодана всякими увлажняющими кремами и эмульсиями. На руках у меня иногда тоже высыпает, но это редко.

– А что царевны-лягушки могут? – полюбопытствовал Костя.

– Имеешь в виду, кроме того, чтобы изображать из себя жаб без грима? – пошутила Катя, сверкнув в его сторону своими удивительными леденцовыми глазами. Затем она их закатила и насупилась: – Если верить легендам, потому что нет ни одного доказательства, что это правда, царевны-лягушки, как и многие другие лукоморцы-перевёртыши, способны превращаться в лягушек.

– Перевёртыши? – переспросил Костя. – Как оборотни?

– Только превращающиеся по собственному желанию, без воздействия луны и сохраняя человеческий разум, – подтвердила Катя. – По идее, все так называемые «животные» лукоморцы… Это неофициальное название, многие на него обижаются, поэтому особо его не употребляй, – спохватившись, быстро добавила она. – Но я имею в виду царевен-лягушек, жар-птиц, змеев-горынычей, серых-волков и так далее. Так вот, они вроде как все теоретически могут превращаться в этих животных, но мало кто в действительности на это способен.

– Потому что даже способности одного типа лукоморцев могут сильно друг от друга отличаться, – сказал Костя, припоминая объяснения Никиты.

– Верно, – кивнула Катя. – Моя мама превращаться в лягушку не может, её мама, моя бабушка, тоже. У нас есть семейная легенда, что моя пра-пра-много-раз-прабабушка это умела, но насколько это правда – кто знает? – Девочка развела руками. – На этике об этом тоже рассказывали как о чём-то возможном, но неподтверждённом. Поэтому главной способностью царевен-лягушек считается наш ум. У нас идеальная память, мы почти ничего не забываем из прочитанного, увиденного или услышанного.

– Круто! – восхитился Костя. – То есть вы жутко умные!

Катя опять опустила голову, спрятавшись за волосами, но он успел заметить, что её щёки зазеленели, как сочная трава. Это она так краснела?

– Мало что-то помнить, нужно ещё понимать, что ты знаешь, уметь анализировать, строить и доказывать теории, докапываться до истины, а самое главное – иметь развитое воображение, потому что без него невозможно придумать ничего нового. Так говорит моя мама, а она очень-очень умная, по-настоящему. И я хочу быть как она, – горячо выпалила Катя.

– Поэтому ты много читаешь? – спросил Костя, кивнув на книгу, лежавшую рядом с ней на другой стороне скамьи.

Катя взяла её и показала обложку. Костя прочёл:

– Аркадий и Борис Стругацкие. Полдень, двадцать второй век. – Он моргнул. – Они вроде писали научную фантастику, да?

Катя, снова позабыв про смущение, посмотрела ему прямо в глаза и лукаво улыбнулась:

– Вообще-то для лукоморцев они вроде как обязательная литература для прочтения. Ну, они и Кир Булычёв.

– Кира Булычёва я читал, про приключения Алисы Селезнёвой! – обрадовался Костя. И напряг память. – Ты про её путешествия в прошлое, к сказочным персонажам, жившим между ледниковыми периодами?

Катя закивала, тихо смеясь.

– У Стругацких это «Понедельник начинается в субботу» и «Сказка о Тройке» про работу НИИЧАВО.

– Нии-чего? – Костя тряхнул головой. – Погоди, они что, писали о лукоморцах?!

– Совсем нет, – ещё сильнее огорошила его Катя. – Но каждый уважающий себя лукоморец просто обязан их прочитать.

– Ладно, – растерянно протянул Костя.

Катя погладила обложку книги.

– Но мне больше нравятся их ранние повести и рассказы про будущее. Точнее, каким они его видели. Представляешь, они писали об освоении Марса, как туда прилетели врачи, потому что скоро там должен был родиться первый малыш. Но по пути на плантацию, где работают его родители, их краулер – это что-то вроде вездехода – провалился в каверну, и им пришлось идти дальше пешком по марсианской пустыне. А они даже сообщить об этом никому не могли, потому что для этого им нужно было добраться до радиостанции! Которая тоже на плантации!

– У них не было мобильных? – озадаченно нахмурился Костя.

Катя энергично мотнула головой и затараторила:

– Нет! Представляешь? Они покоряли космос, строили исследовательские станции по всей Солнечной системе, отправлялись в межпланетные экспедиции, искривляя само время, чтобы путешествие вместо сотен лет на Земле занимало какие-то полгода… Сейчас, погоди, я тебе зачитаю. – Она раскрыла книгу и быстро перелистнула: – Вот! Так… «Академия наук ССКР в 2017 году отправила в глубокое пространство экспедицию в составе двух планетолётов первого класса…» Это один из редких случаев, когда Стругацкие написали конкретный год, обычно они обходились приблизительными указаниями, но это не важно. Суть в том!..

Катя ткнула ему книгой почти в самый нос, будто Костя должен был узреть в ней то, что заставило недавнюю тихоню так оживиться. Голос девочки звенел от восторга, и она почти захлёбывалась, торопясь высказать свои мысли:

– Суть в том, что в шестидесятом году прошлого века Стругацкие верили в это! Они допускали такую возможность, что мы сегодня будем строить звездолёты и бороздить космос за сотни световых лет от Земли. Они надеялись и мечтали, что мы будем путешествовать по Вселенной. И при этом они не додумались до мобильников, электронных книг или интернета! И это так…

Она вдруг поникла, будто внутри неё выключилась лампочка, отвернулась и подняла лицо к темнеющему небу.

«Глупо?» – хотел закончить Костя, но вовремя прикусил язык. Потому что в словах Кати не было ничего глупого. Как она и сказала – это была мечта, мечта о космосе и грандиозных достижениях, великая, красивая и смелая мечта для всего человечества. И по сравнению с ней мобильники и интернет действительно казались до обидного незначительными – удобствами и развлечением, без которых в покорении Вселенной можно обойтись.

– Обидно, – договорила Катя, словно прочитав мысли Кости.

Они помолчали. Костя тоже поднял глаза к небу. Здесь темнело немного раньше, чем он привык, и хотя было только начало пятого, солнце успело скрыться за лесом, и с востока по небосводу неторопливо расползались фиолетовые тени, отвоёвывая пространство у красно-золотого зарева заката. Скоро на небе вспыхнут звёзды, что должны быть ещё ярче и прекраснее чарующей россыпи, поразившей его этой ночью у заправки.

Костя снова посмотрел на Катю и спросил:

– Ты хочешь стать космонавтом? Как Терешкова?

Она быстро повернулась к нему и глянула из-за чёлки, пристально и даже немного с опаской. Но Костя спрашивал на полном серьёзе и не думал ехидничать. Катя вздохнула и указала на своё лицо.

– Дело не только в зелёном цвете кожи. У царевен-лягушек в моём возрасте ослабленный организм, никакое полезное питание и витамины не помогают. Тем более что я в принципе сейчас не могу много есть, желудок не выдерживает. Я очень быстро устаю от любой физической нагрузки, стометровку с трудом пробегаю. Мама научила меня облегчённой йоге, чтобы хотя бы растяжку делать, но мне даже это тяжело. А космонавты должны быть здоровыми и сильными.

– Но ведь это пройдёт? – забеспокоился Костя.

– Да, тогда же, когда и с кожей наладится. – Катя потёрла между пальцами тусклую прядь волос. – Ты не представляешь, как я этого жду. У меня такая красивая мама, просто глаз не отвести. Ещё год назад все нас сравнивали, говорили, что я её маленькая копия, а сейчас… – Она шмыгнула носом, но быстро опомнилась и заговорила более твёрдо: – Но я знаю, что это временно. Мама показывала мне свои фотки в этом возрасте, её там не узнать. Мне просто нужно потерпеть.

– Это хорошо, – успокоился Костя. – Получается, позже ты сможешь наверстать упущенное? Заняться спортом?

– Теоретически, – неуверенно протянула Катя и, снова запрокинув голову к небу, принялась болтать ногами. – Но даже если и нет, космос одними космонавтами не ограничивается. Чтобы отправить одного человека на орбиту, нужны усилия тысяч, возможно, сотен тысяч человек: начиная конструкторами и учёными и заканчивая сотрудниками космодрома и центра управления полётами. Это как огромный механизм, в котором важен и необходим каждый винтик, и космонавт в нём лишь один из таких винтиков, может, и самый заметный, но сам по себе мало что значащий. Только представь, как это будет здорово – разработать звездолёт, который отправится к другим солнцам. Или открыть новые физические законы, что помогут планетологам возвращаться на Землю к своим родным, а не спустя сотни лет к дальним потомкам. Или найти следы инопланетного разума через камеру марсохода, или раскрыть тайну тёмной материи космоса…

Катя мечтательно вздохнула.

– Но ты всё-таки мечтаешь сама полететь в космос? – улыбнулся Костя.

Девочка закусила губу и, смущённо опустив голову, едва заметно кивнула.