Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 17)

– А почему «Веник»?

Никита громко фыркнул, даже Катя легонько улыбнулась.

Жанна с невозмутимым видом пожала плечами, но Костя уловил в её глазах весёлые искорки.

– Потому что голик.

Костя недоумённо нахмурился.

– Это такой веник из голых веток, – тихо объяснила Катя.

Костя понимающе протянул:

– А-а… – Помолчав, размышляя обо всём, что ему уже рассказали, он спросил: – Значит, он тоже богатырь, как его друзья, но они – базисные, а он именной?

– И потому считает себя выше всех остальных, – добавила Жанна.

– В смысле? Ты же тоже именная, – не понял Костя.

– Но у меня нет папы-бизнесмена и политика, – ответила она. – Веник считает, что раз у него папа – крутой илья-муромец, то его здесь все должны превозносить и прислуживать. Ну, – хмыкнула она, – получается у него это только с богатырями.

– А что в этом такого особенного – в том, что он илья-муромец? – спросил Костя. На его скромный взгляд, жар-птица или тот же соловей-разбойник были куда интереснее даже именного богатыря.

– В том-то и дело, что особо ничего! – воскликнул Никита, вдруг распалившись. – Ну да, именные богатыри сильные, обычно сильнее базисных, хотя тут тоже как посмотреть. На физре, например, Игорь далеко не лучше всех по нормативам. Считается, что именные богатыри – прирождённые лидеры, у них особая харизма, которая позволяет им вести людей за собой, что делает их гениальными полководцами. – Он поморщился. – Или бизнесменами и политиками. Но что в этом такого? Он просто пользуется тем, что у именных богатырей исторически хорошая репутация, они любимы просто потому, что они главные герои кучи былин и сказок, из-за этого им многое прощается.

«Даже обзывания?» – едва не спросил Костя, но прикусил язык, вспомнив бурную реакцию ребят на слово «недоморец». Он легко догадался, что это было производное от «недолукоморца», и, стоило признать, звучало намного обиднее «полулукоморца». Для Никиты это явно была болезненная тема, и Костя его прекрасно понимал, поэтому мысленно зарёкся не произносить вслух ни то, ни другое слово.

Глава 11

Признание

– И раз мы заговорили о том, кому что прощается, – поставив на свою парту опустевшую кружку, деловито сказала Жанна и взглянула в глаза Косте. – Что у тебя за история? Как ты к нам попал?

Никита открыл рот, но сразу же захлопнул и виновато покосился на Костю. Даже Катя не стала возражать, хотя и потупилась.

Костя обхватил свою почти пустую кружку обеими руками и вздохнул. Он понимал, что в их интересе не было злого умысла, ребятам просто было любопытно. На их месте он бы тоже мучился вопросами о новом друге – по крайней мере, Костя очень надеялся, что эти трое думали о нём именно так. А начинать дружбу со лжи или утаивания не сулило ничего хорошего.

И он решился. Не поднимая глаз от отражения потолочной лампы в остатках компота, Костя поведал, не вдаваясь в подробности, как по глупости оказался в заложниках у одноклассника и начал воровать у посетителей торгового центра, пока его не нашёл серый-волк, сотрудничающий с лицеем.

Ребята слушали молча. Краем глаза Костя видел, как Жанна в какой-то момент упёрла подбородок в ладонь и отвернула голову в сторону двери. Катя тогда быстро на неё глянула, но говорить ничего не стала. Никита задумчиво водил по нижней губе надкусанным ломтиком моркови и указательным пальцем левой руки проворачивал на столе пустую кружку.

– И вот так я оказался сегодня здесь, – подытожил Костя, надеясь, что эта напускная бравада скроет дрожь в голосе.

Потянулись томительные секунды. Одна, вторая, третья…

– М-да… – крякнул Никита и, бросив в рот морковный ломтик, захрустел. Костя опустил грустную часть об отношениях с бабушкой, и у него потеплело на сердце, что друг правильно его понял и не стал об этом упоминать.

– Ну, – дёрнув плечом, откинулась на спинку стула Жанна. – Не переживай. Было – и забыли, всякий может ошибиться.

Костя удивлённо на неё воззрился. Конечно, он рассчитывал на понимание и поддержку, но чтобы все трое вот так просто отнеслись к его истории…

– Ты же на самом деле не хотел этого делать? – заметив его растерянность, подала голос Катя.

Костя, вздрогнув, встретился взглядом с её мятными глазами, прямо смотревшими на него из-за густой чёлки, и быстро замотал головой.

Катя кивнула и глянула на часы.

– Пойдём, Жанн, скоро уже звонок.

Они собрали пустые тарелки и кружки и вышли из класса.

Никита, дождавшись, когда девочки скроются за дверью, ободряюще улыбнулся Косте.

– Ты далеко не первый и не последний лукоморец, попавший в беду из-за своих сил. Или по незнанию или неопытности применивший их во зло. А с тебя так вообще спрос маленький, ты ведь даже не знал, что ты лукоморец. Главное – что и как ты будешь делать теперь. Большинство лицеистских, и учителя в том числе, прекрасно это понимают, многие и сами пережили нечто подобное. Хотя, – наморщил он нос, – всегда будут те, кому только повод дай, лишь бы кого-нибудь унизить. Будто они тем самым могут сами возвыситься. На них просто старайся не обращать внимания.

Костя кивнул, понимая, что сосед имел в виду Игоря и его друзей.

Никита внезапно скорчил гримасу.

– Правда… Ты всё-таки кощей, а это в глазах многих что-то вроде чёрной метки. Мама рассказывала, когда она училась, к ней тоже относились с опаской. Иногда даже гадости делали. – Он закатил глаза и насупился. – Она меня этими рассказами подготовить хотела, а смысл? Меня по этому поводу никто не трогает, если кто и докапывается, то именно потому, что я не соловей-разбойник.

Встряхнувшись, Никита снова посмотрел на Костю:

– Просто знай, что мы на твоей стороне. Здесь тебя уж точно никто шантажировать не будет, а если кто и попробует… – Он заговорщически ухмыльнулся. – Жанна на них живого места не оставит.

Костя смущённо зарделся, но благодарно улыбнулся.

В коридоре послышался топот, и в класс сначала зашли девочки, а следом четвёрка богатырей. Игорь шёл последним, вальяжно ступая, как на прогулке, хотя уже звенел звонок. Они едва успели рассесться, когда вернулась Алина Николаевна и начала урок.

Последним уроком в пятницу была биология. Если кабинет русского и литературы выглядел довольно стандартно и в чём-то напоминал кабинет математики – там тоже из украшений были разные таблицы, только с правилами правописания и портретами известных писателей с их изречениями, – то кабинет биологии заставил Костю восхищённо присвистнуть.

По верху стен шла единая роспись, изображавшая этапы развития Земли: начиная первыми живыми организмами в древнем море, папоротниками и рыбами, продолжая динозаврами и заканчивая млекопитающими и человеком. Под ними стояли стеклянные шкафы с моделями разных частей человеческого тела, скелетов животных и образцами растений. А свободное пространство между шкафами занимали кадки и горшки со всевозможными домашними цветами. Широкую доску окаймляло какое-то вьющееся растение с крупными сочно-зелёными листьями, поддерживаемое специальными крючками. В кабинете было тепло и влажно, воздух пах мокрой землёй и чем-то пряно-сладким, щекочущим нос.

Вадим Евгеньевич показался из двери сбоку от доски – Костя успел заметить внутри белые шкафчики и какие-то мензурки, наверняка это была лаборантская, – и тепло поприветствовал рассаживающихся учеников.

– Здравствуйте, ребята! Знаю, знаю, – замахал он руками, понимающе кивая, – вы устали, это пятый урок, вы ждёте не дождётесь субботы, голова не может думать ни о чём, кроме сна и отдыха, но потерпите ещё немного. Финальный рывок этой недели! Соберите волю в кулак!

Вадим Евгеньевич рассказывал предмет очень интересно, сопровождая объяснения цветными слайдами на большом телевизоре над доской. Завершился урок пятнадцатиминутным фильмом о водорослях, для просмотра которого на окнах опустили тканевые жалюзи. Но для Кости это сыграло злую шутку: уже минут через пять в полумраке у него начали нещадно слипаться глаза – сказывались недосып и усталость.

Он едва дотерпел до конца урока. Когда Вадим Евгеньевич снова поднял жалюзи, Костя сощурил на окна слезящиеся глаза и потряс головой, прогоняя дрёму. Не успел он засунуть в рюкзак тетрадь с пеналом, как на его плечо легла рука, и, повернувшись, он встретился взглядом с карими глазами учителя.

– Задержись ненадолго, ладно? – сказал Вадим Евгеньевич, мягко улыбаясь. – Мне нужно с тобой поговорить, как твоему новому классному руководителю.

Костя кивнул и глянул на собирающего вещи Никиту. Тот замер и вопросительно посмотрел на него, но Жанна налетела на мальчика сбоку и принялась толкать в сторону выхода.

– Аккуратнее! – возмутился он, в последний момент подхватив с парты раскрытый пенал.

– Мы будем в столовой, – бросила Жанна Косте. Катя прошмыгнула мимо, опустив голову так низко, что волосы опять полностью скрыли её лицо.

Дождавшись, когда в кабинете не останется никого, кроме них двоих, Вадим Евгеньевич выдвинул стул Жанны в проход, развернул его к Косте и сел.

– Итак, – сцепив руки в замок перед собой, сказал учитель. – Ещё раз добро пожаловать в Тридевятый лицей, Костя.

Костя кивнул. Хоть у Вадима Евгеньевича и было открытое и добродушное лицо, Косте было неловко постоянно смотреть на него, поэтому он лишь изредка поглядывал на учителя, а в остальное время водил взглядом по классу.