Анастасия Дес – Я ненавижу любить тебя (страница 18)

– Спасибо.

Он закрыл глаза.

– Не говори так.

– Почему?

– Потому что я просто успел.

Я протянула руку.

Он сразу взял ее. Осторожно. Очень осторожно. Как будто даже мои пальцы могли болеть.

Так мы и сидели.

Я под одеялом. Он на полу. Ладонь в ладони. Между нами – тишина, вода на тумбочке и ночь, после которой человек уже не бывает прежним.

Под утро я провалилась в сон.

Тяжелый. Черный. Без сновидений.

Последнее, что я помню, – Рома рядом и серый свет за окном.

Я тогда еще не знала, что люди иногда исчезают не после долгих разговоров.

Иногда они уходят именно после ночей, в которые обещали остаться.

Глава 5. Тот, кто остался

Рома исчез.

Не ушел красиво, не объяснился, не сказал: «Мне нужно время, Настя, подожди». Просто пропал.

Оставил записку.

«Прости. Я должен уехать. Не ищи меня».

Все.

Три коротких предложения.

Три удара под дых.

Я перечитывала записку столько раз, что бумага стала мягкой по сгибам. Сначала искала скрытый смысл. Потом ошибку. Потом хотя бы намек, что он вернется.

Ничего.

Прости.

Должен.

Не ищи.

Как будто можно приказать человеку не искать того, кто вчера держал его за руку, пока весь мир разваливался.

Первые три дня я почти не вставала.

Лежала на кровати, смотрела в потолок и слушала, как квартира живет без меня. Мама заходила с чаем, супом, фруктами, таблетками от головы, хотя голова у меня не болела. Болело все остальное.

– Настенька, надо поесть, – говорила она.

– Не хочу.

– Хотя бы пару ложек.

– Мам, пожалуйста.

Она садилась рядом, гладила меня по волосам и молчала.

Я знала, что она хочет спросить. Что случилось? Почему Рома не приходит? Почему ты такая бледная? Почему вздрагиваешь, когда хлопает дверь?

Но мама не спрашивала.

То ли боялась ответа, то ли уже чувствовала, что рядом со мной стоит что-то темное, к чему нельзя прикасаться голыми руками.

Отец звонил из командировки.

– Настя, хватит драматизировать, – сказал он на второй день. – В твоем возрасте мальчики приходят и уходят. Учеба остается.

Я бросила трубку.

Впервые в жизни без чувства вины.

На четвертый день я встала.

Не потому, что стало легче. Просто лежать дальше было невозможно. Потолок уже знал обо мне слишком много.

В зеркале на меня смотрела девочка с бледным лицом, темными кругами под глазами и таким взглядом, будто ее выключили, а обратно включить забыли.

Я умылась. Собрала волосы. Натянула форму.

И пошла в школу.

Потрясающий выбор места для возвращения к жизни. Просто санаторий для психики.

В коридоре на меня смотрели.

Все.

Даже те, кто раньше не видел меня в упор. Шепот шел за спиной, как мелкий противный дождь.

– Это она была у Дениса.

– Корсаков его избил.

– Говорят, Лавров в больнице.

– А она чего?

– А Рома уехал.

Правду никто не знал.

Или не хотел знать.

Им хватало версии, где один парень избил другого из-за девочки. Так проще. Почти романтично. Можно обсуждать, выбирать стороны, строить догадки.

А то, что девочку перед этим накачали чем-то и затащили в спальню, – это уже неудобно. Это портит веселую школьную сплетню.

Алиса делала вид, что меня не существует.

Даша и Карина тоже.

Очень удобно. Сначала участвовать в разрушении человека, потом просто отвернуться и считать вопрос закрытым.

На большой перемене ко мне подошла Кристина.

Она выглядела плохо. Глаза красные, губы искусаны, рука теребит рукав.