Анастасия Дес – Я ненавижу любить тебя (страница 20)
Потом сказал:
– Бывшая.
Мир стал очень тихим.
– Что?
– Он просил передать, чтобы ты его забыла.
– Нет.
– Насть…
– Нет. Он не мог.
– Сказал, что все кончено. Не жди его.
Я сидела на кровати и смотрела в стену.
В комнате было светло. За окном кто-то смеялся. У соседей сверху что-то упало.
Обычные звуки обычного мира.
А у меня внутри что-то умерло.
– Ты врешь, – сказала я.
– Хотел бы, – ответил Илья и отключился.
Я не плакала сразу.
Сначала просто сидела.
Потом согнулась пополам, как будто меня ударили. Боль была физической. Настоящей. Резкой. В груди, в животе, в горле.
Мама прибежала на мой крик.
Я даже не поняла, что кричу.
Она обняла меня, прижала к себе, шептала что-то бессмысленное и теплое. Я рыдала ей в халат, как маленькая. Как в детстве, когда разбивала коленку и верила, что мамины руки могут исправить все.
Не могли.
Рома меня бросил.
Не уехал. Не исчез. Не спасал.
Бросил.
Сказал забыть.
И этой ночью я впервые достала визитку Кирилла.
Она лежала в ящике стола с того дня, как он подошел ко мне у подъезда.
Кирилл появился на шестнадцатый день.
Точнее, я увидела его раньше, но тогда еще не знала, что он станет отдельной катастрофой.
Он стоял у моего подъезда, прислонившись к стене, и смотрел в телефон. Высокий, светловолосый, в дорогом черном пальто. Красивый до раздражения. Из тех людей, которые выглядят так, будто их собирали по референсам: правильные черты лица, серые глаза, длинные ресницы, холодная улыбка.
– Настя? – спросил он.
– Да.
– Кирилл.
– Поздравляю.
Он усмехнулся.
– Мы учимся в одной школе. Одиннадцатый «Б».
– Я тебя не помню.
– Конечно. Ты смотрела только на Корсакова.
От того, как он произнес фамилию Ромы, мне стало неприятно.
Слишком много презрения. Слишком много личного.
– Что тебе нужно?
– Поговорить.
– Я не разговариваю с незнакомыми красивыми мальчиками у подъезда. Мама учила.
– Умная мама.
– Так что?
Он кивнул на лавочку.
– Пять минут. Это про Рому.
Я села.
Потому что дура.
Потому что имя Ромы все еще было ключом от любой двери во мне.
Кирилл не стал тянуть.
– Что ты знаешь о нем?
– Достаточно.
– Правда? Ты знаешь, что его отец был не просто уголовником? Что он работал на людей, которые до сих пор считают, что Рома должен платить по чужим долгам?
У меня похолодели руки.
– Что ты несешь?
Кирилл достал телефон и показал фото.
Рома. В компании взрослых мужчин в дорогих костюмах. Стоит чуть в стороне, ссутулившись, смотрит в пол.
Я не хотела верить.
Но это был он.
– Его заставили, – сказал Кирилл. – Шантажировали матерью. Он перевозил кое-что. Нелегальное.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Потому что он в долгах.
– Рома?