Анастасия Дес – Я ненавижу любить тебя (страница 17)
– Хватит, – выдохнула я. – Пожалуйста.
Тишина наступила резко.
Как если бы кто-то выдернул провод из розетки.
Рома повернулся ко мне.
И вернулся.
Я увидела это по глазам. Там все еще была ярость, но теперь рядом с ней появилась боль.
– Поехали домой, – сказал он.
Не «ты как». Не «что он успел». Не «я его добью потом».
Поехали домой.
Самые правильные слова на свете.
Он накинул на меня свою куртку. Поднял на руки. Я хотела сказать, что могу идти сама, но не могла. Ни идти, ни спорить, ни вообще быть привычной Настей, которая держится на сарказме и упрямстве.
В гостиной было тихо.
Музыку выключили.
Люди стояли у стен и смотрели кто куда. Кристина плакала. Алиса была белая, как мел. Кто-то отвел глаза. Кто-то сделал вид, что не понимает, что случилось.
Никто не сказал ни слова.
Я запомнила это.
Не Дениса на полу. Не плед. Не коридор.
Их молчание.
На улице меня начало трясти.
Сначала руки. Потом плечи. Потом все тело, так сильно, что зубы застучали.
Рома усадил меня в машину и пристегнул ремень. Его пальцы снова дрожали.
– Смотри на меня, – сказал он. – Только на меня.
Я смотрела.
На его профиль. На сжатую челюсть. На разбитые костяшки. На то, как он вцепился в руль, будто если отпустит, то вернется и все-таки убьет Дениса.
– Откуда ты узнал? – спросила я.
Голос был чужой.
– Кристина позвонила, – ответил он. – Сказала, что Денис что-то задумал. Я не сразу понял, насколько все плохо.
Он ударил ладонью по рулю.
– Я не должен был отпускать тебя туда.
– Ты не отпускал.
– Я знал, что он опасен.
– Рома.
Он замолчал.
Я отвернулась к окну. Фонари плыли мимо, превращаясь в мутные пятна.
Мне хотелось исчезнуть.
Нет, не умереть. Не так.
Просто перестать быть телом, которое кто-то мог трогать. Перестать быть девочкой, которую можно затащить в комнату, пока другие смотрят.
Дома было пусто.
Мама была на смене. Отец в командировке.
И только в прихожей, когда дверь закрылась, меня наконец прорвало.
Я заплакала.
Не красиво. Не тихо. Не так, чтобы можно было потом сказать: «Я просто немного сорвалась».
Я плакала всем телом.
Рома снял с меня ботинки, помог дойти до комнаты, укрыл одеялом. Потом принес воду. Мокрое полотенце. Аптечку, хотя аптечка уже ничем не могла помочь.
Он сел на пол у кровати.
Не рядом на кровать. Не слишком близко.
На пол.
Словно боялся забрать у меня даже право на расстояние.
– Все, – тихо сказал он. – Все. Я с тобой.
Это было неправдой.
Ничего не закончилось.
Страх не закончился. Стыд не закончился. Тошнота от чужой ладони на лице не закончилась. Мысль о том, что могло случиться, если бы Рома не вошел, не закончилась вообще никогда.
Но его голос держал меня на поверхности.
И я цеплялась.
– Ты уйдешь? – спросила я через какое-то время.
Рома посмотрел на меня так, будто сам вопрос был невозможным.
– Нет.
– Не оставляй меня одну.
– Не оставлю.
Он сказал это просто.
Без клятв. Без драматичных обещаний. Без мужского героизма, от которого потом всем надо аплодировать.
И остался.
Сидел у стены, пока я плакала. Потом, когда слезы закончились, молчал. Его куртка висела на спинке стула. На виске у него была ссадина. Костяшки разбиты.
– Рома, – позвала я.
– Мм?