Анастасия Дес – Порочная связь (страница 6)
Видение оборвалось.
Полина снова стояла в галерее. Марк держал её руку и смотрел уже не спокойно, а слишком внимательно.
– Что ты видела?
Она вырвала руку.
– Ничего.
– Полина.
– Ничего.
Он сделал шаг вперёд. Она отступила.
– После сегодняшней ночи не выходи из комнаты одна.
– Ты не можешь мной командовать.
– Могу, если от этого зависит, останешься ли ты живой.
– Все вокруг слишком любят решать за меня.
– Тогда начни с малого, – сказал Марк жёстко. – Реши выжить.
Служащие уже спешили к треснувшей панели. Свет под озером гас.
Марк отступил.
– Закрой дверь на засов. И что бы ты ни услышала ночью, не открывай никому, кроме меня.
– Это должно меня успокоить?
– Нет.
Он ушёл.
Полина осталась у стеклянной стены, ощущая на ладони фантомный жар его пальцев.
Внизу, под чёрной водой, последний отблеск серебряного узора мигнул и исчез.
Кулон на её груди бился в одном ритме с сердцем.
Слишком быстро.
Слишком живо.
Слишком похоже на ответ.
Глава 3. Нить под кожей
Утром Полина окончательно убедилась: Ноктерра была не учебным заведением, а местом, где обычные слова специально заменяли тревожными.
Завтрак здесь назывался «утренним сбором». Распределение – «церемонией». Проверка магии – «первичным сопоставлением структуры». Даже расписание выглядело так, будто его составлял человек, который ненавидит простоту и радость.
Алина Морвей, новая соседка по Северной башне, появилась в её комнате за полчаса до церемонии: без стука, зато с выражением лица человека, который уже всё понял и теперь просто хочет развлечься.
– Ты сегодня не падай красиво, – сказала она, оглядев Полину. – Здесь это запоминают сильнее, чем хорошие результаты.
Полина застёгивала манжету тёмного платья и на секунду замерла.
– Обнадёживающее начало знакомства.
– Я стараюсь. Алина Морвей. Соседка, проводник по местному безумию и, если повезёт, человек, который успеет сказать тебе «не трогай», прежде чем ты что-нибудь тронешь.
Полина невольно усмехнулась.
– Полина Воронцова. Новенькая, которой уже сказали не выходить одной, не доверять красивому и носить кулон, потому что иначе половина зала увидит что-то лишнее.
– О, – Алина оживилась. – Значит, у тебя насыщенный первый день.
– Я бы предпочла скучный.
– Все предпочли бы. Поэтому Ноктерра скучными днями не занимается.
Зал Сфер находился в центральном корпусе. По дороге Алина успела рассказать слишком много и одновременно почти ничего: семь домов, старые семьи, ректор Эйрас лучше слышит паузы, чем слова, магистра Вейла не стоит злить ни до обеда, ни после, а Марк Арден – отдельная категория неприятностей.
– Здесь все так говорят о нём, будто он не человек, а природное бедствие, – заметила Полина.
– Неправда. Природные бедствия иногда заканчиваются.
– Ты его хорошо знаешь?
– Настолько, чтобы не стоять у него на пути, если он решил куда-то идти.
Зал Сфер оказался огромным. Звук шагов поднимался к тёмным балконам и замирал там, будто эхо тоже боялось мешать. В центре стоял каменный круг. У дальней стены – семь узких колонн. Между ними висела сфера, похожая на жидкое стекло, внутри которого вращалась серебряная карта без нормальных границ.
– Астрарх, – шепнула Алина. – Артефакт распределения. Считывает природу узора и привязку к дому. Иногда врёт. Иногда нет.
– Великолепно. Даже артефакты тут с характером.
Алина тихо фыркнула.
Перед ними вызывали студентов по одному. Каждый подходил к постаменту, клал ладонь на камень, и сфера вспыхивала разными цветами. Над одной из колонн появлялся знак дома. Ректор объявляла решение. Всё выглядело торжественно и немного нелепо, как если бы людям всерьёз предлагали доверить будущее светящейся сфере.
Полина пыталась запоминать имена, но мысли упрямо возвращались к ночной галерее, к Марку, к его ладони поверх её руки и к фразе «твоя сила меня узнаёт».
Какая ещё сила? Кого она узнаёт? Почему без спроса?
Тело вспоминало прикосновение слишком охотно. Полина была против. Тело, похоже, не интересовалось её мнением.
– Воронцова, – произнесла ректор.
Зал не ахнул. Но тишина изменилась.
Полина встала. Путь к кругу оказался длиннее, чем выглядел со стороны. Взгляды липли к коже: любопытные, настороженные, оценивающие. Она поймала себя на мысли, что в этом зале о ней знают больше, чем она сама.
И это уже начинало надоедать.
– Положите ладонь на камень, – сказала ректор.
Полина подчинилась.
Сначала ничего.
Потом холод под пальцами исчез. Камень будто ответил. Где-то под грудиной повернулось что-то горячее и неприятно знакомое. Не боль. Не удовольствие. Словно внутри неё медленно проворачивали ключ.
Сфера дрогнула.
Серебряные линии внутри вспыхнули так резко, что кто-то в зале шумно вдохнул.
Полина увидела нити.
Они появились поверх мира. Над людьми, между колоннами, между преподавателями и студентами. Одни мерцали серебром, другие золотились, третьи были тёмными, почти дымными. Всё вокруг вдруг стало сетью: живой, сложной, чужой.
И среди всех линий одна рванулась к ней.
Серебряная. Острая. Натянутая.