Анастасия Дес – Порочная связь (страница 7)
Её конец уходил к северной стене, где в полутени стоял Марк Арден.
Конечно. Кто же ещё.
Он не сидел вместе с остальными. Просто наблюдал, скрестив руки на груди, как будто его место всегда было на границе света.
Когда нить натянулась между ними, он выпрямился.
У Полины перехватило дыхание.
Сфера вспыхнула белым. Потом чёрным. Жар в груди стал невыносимым. Нити в зале дёрнулись, как под сильным ветром. Полина попыталась убрать руку, но пальцы словно приросли к камню.
– Уберите руку! – чей-то голос сорвался под сводами.
С удовольствием бы.
Не получалось.
По внутренней стороне рук побежали тонкие огненные полосы. Полина увидела слишком многое сразу: испуг Алины, настороженность ректора, холодный интерес преподавателей и тёмный узел чужой воли, который не находился в зале, но всё равно был рядом.
Андрей.
Она узнала это без доказательств.
Шаги.
Кто-то вошёл в круг. Камень под ладонью вздрогнул.
Пальцы сомкнулись на её запястье.
Марк.
От его прикосновения стало сначала хуже. Серебро ударило по нервам, по коже, по воздуху. На одно невозможное мгновение Полина почувствовала не только себя.
Его тоже.
Собранность, как сталь. Темноту, которую он удерживал внутри. Голод по чему-то, чему он запрещал даже имя. И под всем этим – усталую бурю, запертую так давно, что стены вокруг неё стали частью его самого.
Он наклонился к ней.
– Смотри на меня.
– Ты всем так говоришь? – выдохнула она, хотя голос почти не слушался.
– Только тем, кто пытается взорвать зал на второй день.
Вот это почему-то помогло.
Полина подняла глаза. Его лицо было слишком близко. В серых глазах не было равнодушия. Резкая тень скулы. Сжатая челюсть.
– Дыши, – сказал он тише. – Не за всех сразу. За себя.
Это было лучше, чем «дыши в меня». Нормальнее. Человечнее. Полина вцепилась в это как в поручень.
Вдох.
Его пальцы крепче сжали её запястье.
Выдох.
Нити вокруг начали успокаиваться.
– Ещё раз.
– Если я выживу, – прошептала Полина, – я потребую нормальную инструкцию.
– Сначала выживи.
Она почти рассмеялась, но смех застрял в горле. Сфера перестала биться вспышками. Камень под ладонью больше не жёг. Над самой дальней колонной проступил знак: круг, прорезанный вертикальной линией, внутри которой вспыхнуло серебро.
Ректор поднялась.
– Дом Ноктис.
По залу прокатилась новая тишина. Не торжественная. Настороженная.
Алина где-то сбоку выдохнула так, будто слово «Ноктис» лично испортило ей утро.
Марк отпустил Полину слишком быстро. На коже осталось тепло его пальцев, хотя ладонь была прохладной.
– Церемония окончена, – сказала ректор.
Слишком резко. Слишком рано.
Значит, случилось что-то плохое.
Или очень важное.
В Ноктерре, как Полина уже поняла, разница была условной.
После церемонии вокруг сразу стало шумно. Люди вставали, шептались, делали вид, что не смотрят, и, конечно, смотрели. Полина отошла от круга, чувствуя, что ноги ещё помнят дрожь.
Перед ней возник сухой мужчина с лицом человека, который мог поставить двойку даже гробовой тишине.
– Магистр Вейл, – представился он. – Практика узоров. На моей памяти Астрарх так не реагировал двадцать лет. Вы склонны к резким эмоциональным всплескам, Воронцова?
– Только когда древний артефакт пытается вывернуть мне душу наружу.
Угол его рта едва заметно дрогнул.
– С завтрашнего дня будете заниматься отдельно.
– Это наказание?
– Предосторожность.
Он ушёл, не дожидаясь ответа.
Алина подхватила Полину под локоть.
– Ну что, теперь тебя либо боятся, либо хотят с тобой подружиться, либо уже пишут родным. Поздравляю с дебютом.
– Дом Ноктис – это плохо?
– Это редкость. А в Ноктерре редкость почти всегда означает неприятности.
– Есть здесь что-нибудь, что не означает неприятности?
Алина задумалась.
– Ванны. Иногда. И булочки с корицей, если успеть до старших курсов.
Полина впервые за утро улыбнулась.
У бокового выхода стоял Марк. Рядом с ним говорили двое старших студентов, но он их не слушал. Смотрел на Полину. Потом едва заметно качнул головой в сторону двери.
Приглашение. Приказ. Предупреждение.
У Марка, кажется, все три варианта выглядели одинаково.