Анастасия Декар – Королева в Академии Кутха (страница 7)

Солнце светило неистово, но его тепла не хватало, чтобы согреть нас.

— Остатки пребывания в гостях… — сказал Шелли и посмотрел под ноги, — сама знаешь у кого.

— Прости… я не нашла тебя раньше…

— Откуда тебе было знать? — провел он рукой по спине. — Ты не представляешь, как я счастлив.

— Это правда ты?

— Правда, — прошептал он мне в волосы.

— Что произошло? Почему ты так долго оставался в Совете? Почему пришел ко мне именно сейчас?

Шелли приподнял мое лицо за подбородок и приложил пальцы к вискам. Я пропадала все больше и больше в омуте его глаз.

— Давай не будем о плохом, моя королева. Лучше вспомним о хорошем. У нас не так много времени на эту ночь.

— Не называй меня так, — поежилась я. — О чем же ты хочешь вспомнить?

— О том, как я встретил тебя.

— Здесь это было еще хоть как-то романтично, но в Академии… — хихикнула я и потянула его вниз, чтобы мы могли усесться на стебли. — Зареванная, визжу, а ты к ноге присосался.

— Поэтому ты назвала меня пиявкой?

— Так ты ею и был. Как мне тебя еще называть было?

— Верно.

— Никогда не забуду тот удар Верховного… Я решила, что потеряла тебя…

— Не грусти, — погладил он меня по спине. — Мы же хотели вспоминать только о хорошем.

— Тогда расскажи ты. — Я опустила голову ему на плечо. — О чем помнишь ты?

— Как ты смеялась. Как сидела вот так, улыбаясь. Мне этого не хватает.

— Мне тоже, — крепко обняла его я. — Такой ты мне нравишься больше.

— Ты мне тоже, — рассмеялся он раскатистым басом. — Наша клятва…

— Если хочешь, мы можем избавиться от нее.

— Что ты? Конечно, не хочу. Мне важно, чтобы ты верила мне.

— Но я верю тебе и без нее… — внимательно посмотрела я на него. — Честно!

— Я подумаю об этом, — улыбнулся он и поцеловал меня в кончик носа. — Тебе пора просыпаться.

Глава 4. Умная мысля приходит опосля

— Видимо, встреча с Шелли прошла хорошо? — игриво спросила Люнея.

— На самом деле плохо, — пробубнила я, уплетая вторую булку.

— По аппетиту не скажешь, — приподняла бровь Карни. — Не на радостях ли так сметаешь все?

— А зачем вспоминать о плохом? Нужно вспоминать о хорошем! — сказала я и подмигнула друзьям.

— Если это девиз сегодняшнего дня, то согласен, — довольно заголосил Грон и с большим рвением накинулся на еду.

Двери в столовую резко распахнулись, и на пороге появился Ван Ривьян собственной разъяренной персоной:

— Милгын! К ректору.

Грон посмотрел на преподавателя, на меня и снова на преподавателя:

— Жуть жуткая, накаркал.

Причин, по которым меня вызвал ректор, имелось в достатке, начиная с того, что, встав пораньше, лоскутов вчерашнего наряда я не обнаружила. Или меня застали за полетом в неположенное время. Или это кто-то сообщил, что вчера я ходила к Шелли, или… За размышлениями пролетела дорога, и вот я уже стояла на ковре перед Реном Ренове, а он меня спрашивал:

— Милгын, вот скажите, почему я вызвал вас к себе?

Несмотря на перечисленные догадки, точного ответа на вопрос ректора у меня не было, поэтому я решила идти от обратного:

— Прошу прощения, не знаю.

— Не знает она! — повысил голос ректор. — Мне только что доложили об обнаружении ваших вещей на Разломе. Потрудитесь объяснить, как они там оказались?

— На Разломе? — удивилась теперь я. — Меня там не было.

— Допустим, — сказал Рен Ренове и потряс перед моим лицом моим же разорванным платьем. — Это ваше?

— Мое.

— Продолжайте.

— Милгын! Да говорите вы уже! — не выдержал Ван Ривьян.

— Я вчера сменила ипостась, не переодевшись. Потом полетала и…

— На Разломе? — перебил меня ректор, размахивая остатками платья.

— Возле стадиона. Я хотела их забрать после того, как полетала, но возвращаться за ними было уже поздно, а с утра их не было…

Ван Ривьян забрал из рук ректора платье и протянул его мне:

— Причины, по которым вам потребовалось незамедлительно полетать, мы оставим на потом. Меня больше интересует тот факт, как они могли оказаться на Разломе.

— А как вы поняли, что это мои вещи? — не сдержалась я от мучившего меня вопроса. Как из этого вороха тряпья вообще можно определить, кому оно принадлежит?

— Сестры Минея узнали ваш запах, — нервно ответил ректор. — Ван Ривьян также подтвердил: он видел вчера на вас это платье.

— Как ваша одежда оказалась на Разломе? — допытывался до меня Ван Ривьян.

— Я… не была на Разломе, честно!

— Если вы оставили вещи возле стадиона, то почему вчера не вернулись за ними?

— Было уже поздно. Мне не хотелось наткнуться на кого-то из преподавателей.

Сама ситуация казалась нелепой, больше напоминающей неудачный розыгрыш, только вот Рен Ренове и Ван Ривьян не были шутниками. Главное, они не верили мне.

— Полет ворона-третьекурсника на территории Академии не является чем-то запрещенным. Лучше скажите, в каком же часу это было? — внимательно следил за мной Ван Ривьян.

— На часы не смотрела, но… точно до землетрясения, — сболтнула я наугад. — Задолго до первого.

Мы столько обсуждали его с ребятами, а про то, в котором часу оно произошло, я не спросила. Интересно, если бы я вчера вернулась за вещами, то нашла бы их там или нет? Может ли быть землетрясение как-то связано с их пропажей?

— И где вы были в этот момент? — спросил Ван Ривьян.

— В общежитии…

— Идите, — сухо приказал ректор. — И воздержитесь от разбрасывания вещей в неположенных местах. Вы меня услышали?

— Да.

Ван Ривьян протянул мне газету: