Анастасия Декар – Королева в Академии Кутха (страница 6)

— А я хочу? — ухмыльнулся Шелли.

Его вопрос привел меня в ступор. Он только что попросил меня о помощи, поделился желанием вспомнить, а теперь… Отказывается от своих слов?

— Ты можешь говорить нормально! — возмутилась я.

— Милгын…

Шелли наклонился ко мне еще ближе. Жжение от ноги распространилось выше. Я ощущала, как оно тонкими нитями струится вверх: по ноге, бедрам, животу, к груди и выше.

— Нам стоит держаться друг от друга на расстоянии, однако… Ты права. Во мне борются сомнение с любопытством, но раз ты сама пришла, почему бы и нет.

— Почему бы и нет?!

Сидящий передо мной мужчина был чужим: это не Шелли, и уже точно не моя приставучая пиявка. Холодный, надменный, теперь уже он начинал внушать мне сомнения… Я заставляла себя не поддаваться им. Много времени прошло с тех пор, как он был человеком. Щавель кисленький! А если он по-прежнему хочет…

— Скажи, ты по-прежнему хочешь свергнуть Творца и завладеть его силой?

— Милгын, — громко рассмеялся Шелли. — Я никогда к этому не стремился, а лишь хотел разыскать ту, о ком так много говорили… И мне это удалось.

— А дальше? Что ты хочешь дальше? — наклонилась я к Шелли, и наши лица оказались совсем близко друг к другу.

Жжение добралось до головы. Казалось, кто-то копошится в моих волосах.

— Дальше ты можешь быть спокойна. Совет островов никогда не отпустил бы меня, если бы я представлял угрозу для них… или для тебя. К тому же, нас связывает нечто большее… — Его голос грубел, а взгляд становился все более тусклым. — Клятва на крови. Напомнишь, как это произошло?

Зуд в волосах нестерпимо нарастал.

— То есть ты хочешь избавиться от клятвы, а не вспомнить?

Шелли снисходительно улыбнулся и откинулся на спинку кресла:

— А тебя что-то не устраивает?

И снова его вопрос привел меня в замешательство. Я смотрела на него в упор, в неверии покачивая головой.

— Совсем не это я рассчитывала услышать...

— Извини.

Нервный смешок вырвался из груди:

— Мне от этого должно стать легче? Считаешь, я недостаточно страдала все это время?

— Догадываюсь… — понизил голос Шелли. Недобрая усмешка исказила его и без того грубые черты лица. — Разве мне должно стать легче от твоих чувств? Стоит расслабиться, и голова взрывается сотней, тысячей сменяющихся друг за другом картин. Ты — та, из-за кого я оказался здесь, но я не виню тебя… Я сам желал этого. Так что? Ты поможешь мне?

Шелли не только не вспомнил меня, он, кажется, ненавидел меня или испытывал что-то близкое к этому. И все бы ничего, если бы не одно «но».

— А теперь ты послушай, — сквозь стиснутые зубы заговорила я. Копошение в волосах дошло до предела. Пальцы пробрались в волосы, когти впились в кожу: ничего не помогало избавиться от этого зуда. — Ты сам втянул себя во всю эту историю. Никто, кроме тебя, не виноват. Щавель кисленький! Надо же, благородный какой, не винит он меня! — воскликнула я, вскакивая с кресла. — Да если бы не я, ты так бы и остался пиявкой!

— Милгын, ты забываешься! — повысил тон Шелли. Он тоже встал и теперь смотрел на меня, задыхающуюся от гнева и зуда, сверху вниз. — Что ты делаешь с волосами?

— Не твое дело!

Я выскочила в коридор, устремившись вперед. Я бежала все дальше и дальше, пока жжение не опустилось вновь до уровня лодыжки. Жаль, от себя убежать было невозможно… Тоска. Боль. Радость встречи и его жестокий взгляд… Внутри меня все переворачивалось и закручивалось в узел, сжимая внутренности. Почти добежав до общежития, я сменила ипостась, наплевав на разорванное платье, надетое под мантию, и взмыла в небо.

Прохладный вечерний воздух остужал разгоряченные нервы и стирал следы въевшегося зуда. Я кружила и кружила в чернеющем небе, выбивая мысли резкими взмахами крыльев. Все выше и выше, чтобы затеряться среди ночного тумана, не видеть и не чувствовать ничего из того, что осталось там, далеко внизу.

Постепенно тугой узел внутри меня расслаблялся, а когда на небе засверкали звезды, пришлось возвращаться: комендантский час уже наступил. Надеюсь, никто из преподавателей не заметил одинокого ворона, нарушающего правила Академии.

Приземлилась я возле озера: больше возможности спрятаться среди деревьев и перевести дух, прежде чем бежать в общежитие. Я уже собиралась сменить ипостась, как краем глаза заметила что-то белое под крылом. Как бы я ни терла и ни щипала это пятнышко, оно не сходило… Кажется, это и не грязь вовсе. В раздражении я выдернула клювом злосчастное перо и вернулась в человеческое обличье.

На алой коже ноги красовался черный браслет, а во рту — белое перо.

«Щавель кисленький! Только этого мне еще не хватало. Что опять происходит со мной?»

Со стороны леса, ближе к забору, огораживающему Академию, послышался звук, отдаленно напоминающий скулеж собак, а затем скрежет камней. Преподаватели подключили к обходу собак? Или это кто-то из зѐмников? Не хотелось после несостоявшегося разговора с Шелли выслушивать нравоучения или отрабатывать наказание. Я ломанулась в общежитие, как недавно убегала от Шелли. Нет, быстрее.

Хелена, слава Кутху, не закрыла окно. Она и не спала, дожидаясь меня. Сидела в центре ковра с Разбойником и Хрумиком на руках и ждала, когда же я появлюсь.

— Помощь нужна? — спросила она, стоило моей голове показаться в оконной раме.

— Сама, — подтянулась я и забралась на подоконник. Во дворе никого не было, значит, мне повезло избежать как наказания, так и позора, что кто-то увидит мою пятую точку, сверкающую в оконной раме. А вот изорванные лоскуты одежды так и остались валяться возле стадиона.

— Расскажешь? — Хелена не повела и бровью, рассматривая мое одеяние.

— Нечего рассказывать. — Я наглухо закрыла окно и задвинула шторы.

— В самом деле, — хмыкнула соседка. — Твоих рук дело?

— Ты о чем? — оглядела я комнату. Взгляд остановился на валяющихся на моей половине вещах: книги, рюкзак, карандаши…

— Землетрясение, — быстрее, чем я успела возмутиться, ответила Хелена.

— Землетрясение?

— То есть ты так, надеюсь, залеталась, раз сменила ипостась, и не заметила, как трясло Академию?

— Я летала высоко… Сильно трясло? Долго?

— Недолго, но если бы мебель не была прикручена к полу, перестановка была бы обеспечена. Твои вещи не стала подбирать, сама справишься.

Я лишь согласно кивнула.

— Милгын?

— А?

— Что случилось? Я тебя уже в третий раз по имени зову, а ты молчишь.

— Ничего.

— Ничего? — допрашивала соседка. — Ушла три часа назад, а вернулась полуголая и через окно. Тут явно не «ничего»…

— Просто встреча прошла не очень. Я сменила ипостась и летала.

— Он тебя обидел? — от вопроса Хелены осветительные камни замигали багровым румянцем.

— Не так, как ты думаешь, — твердо ответила я. — Нет! — пришлось повторить, и лишь после этого камни стухли. — Мы проговорили минут десять, не более. Возможно, все прошло бы лучше, ведь он хочет вспомнить, но… он меня ненавидит… И еще, я не могу находиться с ним рядом. Зуд от этого проклятого браслета на ноге становится невыносимым. Он опоясывает все тело, особенно голову… Так и хочется выдрать все волосы.

После признания мне стало немного легче, и я зашла в ванную. Белое перо хоть и помялось, но осталось в сжатой руке. Сначала я хотела избавиться от него, но затем решила оставить… то ли на память, то ли как улику. Ополоснувшись, я вернулась в комнату, забралась на кровать и положила перо под подушку.

— Уверена? Ты не заслужила его ненависти, — нарушила молчание Хелена.

— Нет… но… если он не вспомнит, будет хуже.

— Что будешь делать?

Академию затрясло, и с кровли посыпались камни.

Ночью мне снова снилось поле: бескрайнее, спокойное и родное. И снова я видела Шелли посреди золотых колосьев под переливами закатного неба. Шелли стоял вдалеке, но я отчетливо слышала его голос, зовущий меня по имени, и шла на него. К нему. Страха не было. Мне было все равно, почти все равно, почему мы снова очутились здесь, — главное, мы были вместе. Я и он.

— Милгын? Ты простишь меня? Я оставил тебя одну… — вкрадчиво спросил он.

Я смотрела в синеву, в глубине которой плескались тени. Черты лица по-прежнему были чересчур заострены, а голос груб.

Щавель кисленький! Неужели он думает, я злюсь на него? Да, но не на него, а на Шелли из реальности… И даже на него уже не злюсь… Я зла на обстоятельства, на пророчество, на Логово страждущих, на Гаеча, на Совет островов, да на себя в конце концов, но никак не на него.

— Шелли! Не вздумай винить себя! — Я прижалась к его груди, но тепла не ощутила… — Тебе холодно?