Анастасия Боровик – Сними очки, ботаничка (страница 31)

Интересно, он сейчас переживает за неё или за меня?

— Ждала тебя, чтобы убедиться, что ты дойдёшь до кабинета и не заблудишься в коридорах, как это часто бывает, — говорю я, скрещивая руки в защитной позе.

— Спасибо, тронута. А вчера что меня не дождалась, убежала вся в слезах? — язвительно протягивает она.

— Увидела твоё глупое лицо и поняла, что ничего не изменится, ты не станешь умнее. Не выдержала, аж плакать захотелось, — поправляю я очки, чувствуя, как Клюев ещё сильнее прижимает меня к себе.

Мне дико хочется прямо сейчас наброситься на неё и выдрать клок этих идеальных волос. Она, кажется, это отлично понимает и злорадствует.

— Витенька, ты видишь, она на меня нападает! Я её даже не трогаю! — надувает она губки.

Парень вздыхает. — Лен, пожалуйста, хватит. Иди уже в класс.

А я не выдерживаю и, ловко выставляя ногу, наступаю ей на носок со всей силы. Она взвизгивает, кривится и выкрикивает: — Ненормальная!

— А ты, Витя, не забудь, что у нас сегодня день рождения твоего папы, Александра Григорьевича. Не задерживайся. Нам ещё подарок надо сходить выбрать, — и уходит, прихрамывая.

Дрожу от адреналина. Пытаюсь вырваться из рук Вити, который всё ещё не отпускает.

— Пусти, говорю!

— Мира, успокойся...

— Если ты меня сейчас не отпустишь, будешь побитым вместо Пингви.

— Пингви? — он поднимает бровь.

— Игрушка, которую ты подарил.

— Ты серьёзно дубасишь пингвина? И как часто?

— Так хорошо, что ему нужен друг на смену, — успокаиваюсь. — Им, кстати, можешь стать ты.

Витя смеётся и гладит меня по спине.

— Ты такая…

— Какая я? — снова пытаюсь вырваться.

— Я тебя обожаю.

— И что, не злишься, что твою сестрёнку обидела? — морщу нос.

— Ну, она сама напросилась, — улыбается Клюев.

— Мне кажется, или ты рад?

— Нет, я не такой кровожадный человек, как ты. И потом, я же не могу девочек обижать.

— То есть ты сейчас радуешься, что я сделала это за тебя? И часто она тебя донимает?

Клюев уже открыто ржёт, прижимаясь лбом к моей макушке.

— Будешь меня спасать от неё?

Но ответить я не успеваю. Голос Серафима разрезает воздух:

— Мира! Мира! Вот ты где! Я тебя караулил у двери, пока Скворцова не сказала, что ты тут обжимаешься с Клюевым… — он немного застывает, видя нас вместе.

Отодвигаюсь от Вити, и, судя по его лицу, ему это категорически не нравится.

— Мы просто тут вопросы олимпиады обсуждаем, — выпаливаю я первое, что приходит в голову.

— Отлично! Мне нужна твоя помощь, — Серафим хватает меня за руку и тащит за собой, оставляя Клюева одного в раздевалке с самым недовольным выражением лица, которое я когда-либо видела.

Серафим усаживает меня на скамейку в коридоре и достаёт тетради по химии.

— Смотри, вот тут не понимаю...

Пытаюсь заглянуть в тетрадь, но над нами нависает Клюев. Затем спокойно садится между нами, оттесняя моего друга.

— Продолжайте, — говорит он невозмутимо, бросая мне широкую улыбку.

Парень смотрит на меня, потом на Витю, многозначительно поднимает брови. Их взгляды пересекаются в каком-то безмолвном диалоге. Клюев заметно кивает. Серафим тяжело вздыхает:

— Да ладно? Серьёзно?

Они словно общаются на каком-то тайном языке, будто два шимпанзе, делящие территорию. Хочу спросить, что происходит, но Серафим уже забирает свои тетради у меня из рук, встаёт и собирается уходить.

— Сим, ты чего? Я могу помочь!

— Да я сам, Мира, как-нибудь разберусь, — он отмахивается и уходит быстрым шагом.

Поворачиваю голову и вижу расплывшееся в самодовольной улыбке лицо Вити — точь-в-точь как у чеширского кота. Собираюсь спросить, что всё это значит, но по коридору разливается звонок на уроки. Витя встаёт, берёт меня за руку и ведёт прямо к моему кабинету.

Под ошеломлёнными взглядами одноклассников он поправляет мой воротничок и громко заявляет:

— На перемене увидимся, — и уходит к себе в класс.

Прохожу на место под пристальными взглядами, игнорируя ядовитый взгляд Ленки, которая с таким раздражением садится на стул, что тот противно скрипит по полу. Сажусь рядом с Катей, совсем не желая встречаться с ней глазами. Возможно, она сейчас смотрит на меня так же осуждающе, как Скворцова. Поворачиваю голову, но Кислова продолжает что-то писать, не отрываясь, будто её ничего не волнует.

Достаю учебники, нервно мну край страницы и всё же поворачиваюсь к подруге:

— Привет...

Она перестаёт писать.

— Мира, я хочу сказать...

— Так, ребята, урок начинается! — в класс входит учительница.

Катя убирает свой блокнот и открывает тетрадь по русскому, бросая на ходу:

— Давай на перемене.

Тишина в классе становится давящей. Что же меня ждёт на перемене?

И пока урок длится, я не нахожу себе спокойного места. Вся извожусь, поворачиваюсь то в одну, то в другую сторону, и не успокаиваюсь, пока Катя не передаёт мне записку.

«Мира, прекрати нервничать. Я просто хотела попросить прощения».

Смотрю на подругу и вижу её виноватые глаза. Оставшиеся пятнадцать минут урока досиживаю уже спокойно.

Звонок оглушает класс, и, пока все с грохотом выбегают в коридор, мы с Катей остаёмся сидеть за партами. Наше молчание нарушает Ленка, которая нарочно проходит рядом и смахивает пальцами мои тетради на пол.

— Эй, ты! Тетради подними! — кричит ей Катя.

— Сами поднимите, — бурчит Скворцова и удаляется, гордо вскинув подбородок.

— Да ладно, я сама, — вздыхаю я, наклоняясь. — У неё и так настроение не очень.

— Это потому что Витя от тебя ни на шаг не отходит, — усмехается Кислова.

Вот такой неловкости я не ожидала. Кажется, я достигла определённого уровня эмоциональной зрелости, и теперь, если я права, мне явно дают понять, что Витя преследует меня не просто так. Хотя, если честно, я и сама это чувствую — каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение говорят об этом громче любых слов. Но поверить в это до конца всё ещё страшно.

— Да я… Нет, мы просто олимпиадой занимаемся… — начинаю я заводить старую пластинку, в которую уже сама не верю, но которая даёт возможность сохранить лицо.

— Мир, прости меня, — Катя понижает голос и оглядывается, чтобы никто не услышал. — Я не должна была скрывать от тебя про отношения твоей мамы… с папой Фомина. Но Татьяна Павловна очень просила не говорить, плакала, говорила, что тебе такое знать не надо. И я с ней согласилась…