Анастасия Бондаренко – Под солнцем правды (страница 7)

– Идем скорее, – она манит меня к себе и останавливается на вымощенной гравием дорожке.

Я вылезаю из авто и направляюсь за ней. Женщина открывает дверь в дом – почему-то он именно такой, как я успела нарисовать в своих фантазиях. Наш дом в Чикаго такой же белый и идеально чистый. Ни пылинки, ни соринки, почти стерильный. Но в отличие от нашего дома, признаки жизни здесь были более заметны – фотографии на стенах, какой-то замысловатый декор и запах. Запах выпечки, сладких фруктов и дома.

– Проходи на кухню, – Джуд указывает мне на просторную белую комнату, куда направляется сама. – Утром я пекла вафли, у меня целая коллекция сиропов. Какой хочешь?

– Мне без разницы, – я неловко пожимаю плечами и сажусь на край белого стула с красной цветастой подушкой на нём.

На столе стояла огромная ваза с фруктами, в основном сезонными: абрикосы, персики, вишня. Весь текстиль в красных оттенках – полотенца, подушки на стульях, вязаные прихватки. Тут было так же чисто, как на маминой кухне, но я точно могла сказать, что здесь часто собирались. Я чувствовала это. Еды Джуд совсем не жалеет. Две румяные вафли плюхаются на белоснежную тарелку и тут же оказываются под слоем золотистого карамельного сиропа. Ещё пару мгновений, и другую половину заполняют наспех нарезанные фрукты. Сколько здесь калорий?

– Держи, милая. Чего тебе налить? Есть свежий апельсиновый сок, подойдёт?

Я вновь несмело киваю. Она ставит стакан передо мной и садится напротив. Сияет. Под её пристальным взглядом я аккуратно отламываю кусок вафли. Это было божественно вкусно – мама готовила точно так же. Вафли просто таяли во рту.

– Вкусно тебе?

– Очень, спасибо, – я проглатываю кусок, на что желудок отвечает радостным урчанием. Выкинутый утром омлет был некстати. Я вспоминаю маму. Она хотела бы знать, что я поела.

– Солнце, как вы жили всё это время?

– Хорошо, – я лишь спокойно пожимаю плечами, надеясь на то, что Джуд самостоятельно спросит всё, что её интересует.

– У Кэрол процветает бизнес?

– Мама много работает для этого.

Слишком много. Намного больше, чем мне бы того хотелось.

– Она всегда была трудяжкой, – Джуд мечтательно улыбается, словно вспоминает маму в совсем юном возрасте. Мне было бы интересно послушать, очень. – А ты такая умничка, преуспеваешь в спорте и учебе. Настоящая Кларк.

Я медленно киваю. Настоящая Кларк.

– Как долго Кэрол позволила тебе находиться здесь?

Я растерянно пожимаю плечами. Действительно. Мама выслала за мной наряд полиции или уже мчит сюда сама? Казалось, она была сильно недовольна тем, что я сделала, и не допустила бы моего долгого отсутствия дома. «Кэрол позволила». Разумеется, Джуд прекрасно знала истинный характер собственной дочери.

– Я не знаю, я у неё не спрашивала.

– Она хоть знает, что ты доехала?

– Я ещё не звонила. А где все? – в доме было тихо, никаких признаков обещанной семьи. Я жаждала с ними встречи больше всего на свете.

– Пока не время.

– Не время?

– Они в поле, пока не особо жарко. Вернутся к обеду, – женщина забирает у меня посуду – я и не заметила, как съела всё до последней крошки. – Хочешь чай, милая, или чтонибудь ещё?

– Нет, спасибо, – я поднимаюсь из-за стола и осматриваюсь. Взгляд падает на мою грязную посуду. Нужно исправить. – Может я…

– Нет-нет, не стоит. Давай я покажу тебе комнату.

Женщина легко ступает по мягкому ковру в сторону белой резной двери неподалеку от кухни. Слабо толкает её и перед нами предстает небольшая, но светлая, с большими окнами и широким подоконником спальня. Кровать с балдахином, белоснежная, хоть и старая мебель, светлые обои в цветочек. Настоящий девчачий рай.

– Кэрол хотела комнату на первом этаже, не как у всех.

Я поднимаю брови. Мамина спальня. Не как у всех. Сейчас она изменилась – ни шага от толпы.

– Я приготовлю тебе постель. Ты взяла какие-то вещи?

– Всё в машине.

– Майло тебя отвезёт.

– Майло? – удивлено переспрашиваю я. Кто это, мой дедушка?

Женщина качает головой.

–Мой внук. Твой кузен.

Я понимающе киваю.

– Позвони Кэрол, – Джуд назидательно качает головой. – Думаю, она хочет знать, что у тебя всё в порядке.

Конечно хочет. Один звонок и она разнесет меня в пух и прах. Эгоистичная, жестокая, неблагодарная. Я. В доме хлопает дверь, и от неожиданности я подскакиваю.

– Наверное, это мальчики так рано вернулись. Пойдем, зайка.

Женщина первой выходит из спальни и спешит к входной двери. В прихожей стоял пожилой мужчина – чуть выше Джуд, и светловолосый парень примерно на пару лет старше меня. Я внимательно смотрю на обоих – и дедушка, и кузен были поразительно похожи на Кэтрин. В грязной рабочей одежде, с растрепанными и влажными от пота волосами – оба сильно контрастировали с идеальным порядком и строгостью дома.

– Майло, Пол, это Эмберли. Эмберли, это Майло, твой кузен, и Пол, твой дедушка.

Я качаю головой и слабо улыбаюсь, глядя на родственников.

– Очень приятно.

– Иди сюда, чего ты как неродная, – парень смело притягивает меня к себе и крепко обнимает. Стальная, медвежья хватка и удушающий запах пота.

– Эмберли, милая, – Пол крепко обнимает меня сразу, как я отстраняюсь от Майло. Меня поражает их теплота – они видят меня впервые, но уже проявляют такую невиданную мне ранее нежность. – Надолго ты к нам, красавица? – Пол качает головой и улыбается. Он статный мужчина, на вид лет шестидесяти пяти. Глаза такие же как у Кэтрин – золотистокарие, мягкие и искрящиеся.

– Пока не выгоните, – я пытаюсь пошутить, и он улыбается.

– Навсегда что ли? Мы очень рады тебе, Эмбер.

Я ничего не отвечаю, потому что звонок телефона из спальни заставляет меня содрогнуться. Мама. Я окидываю троих виноватым взглядом и спешу в комнату, плотно закрывая за собой дверь. Сердце бешено колотится – что я услышу на этот раз? Дрожащими руками я нажимаю на зеленую кнопку и, шумно выдохнув, опускаюсь на кровать. Молчу.

– Эмбер, – я слышу не крик. Не ледяной тон и не возмущение. Она выдыхает. С искренним облегчением. —Всё в порядке? – Голос строгий, но это всё напускное. Я прижимаю телефон к уху и прикусываю губу. Если бы она заверила, что всё мне расскажет, я бы тут же сорвалась домой.

– Всё нормально, мам, – с наигранным безразличием отвечаю я, обнимая себя обеими руками. Жду.

– Ты в Чарльстоне?

– Да.

Мама вздыхает. Тяжело. И ей, и мне.

– Эмбер, я за тобой приеду. Или приезжай сама, я тебя встречу. Прошу, Эмбер.

Её голос срывается и я кусаю губу до крови. Не надо, мам, пожалуйста, не надо. Я же приеду. Не надо, мам.

– Я хочу остаться здесь, провести время со своей семьёй. С твоей семьей, которую ты от меня скрывала, —уверенность дается мне с трудом, сердце отчаянно сопротивляется. Я хотела домой, но ещё больше я хотела узнать, где он находится на самом деле.

– Эмбер, – она не возражает. Устала? – Они хорошо тебя приняли?

– Прекрасно.

– Раз так, оставайся.

Я не верю своим ушам. Это говорит мне моя мама? Мама, которая молчала об этих людях столько лет? Мама, которая ни на шаг от себя меня не отпускала? Я сомневаюсь. Что будет дальше? Шантаж? Ультиматум?

– Серьезно? – недоверчиво спрашиваю я, прислоняясь головой к стене.

– Я понимаю твоё желание, ты хочешь с ними познакомиться. Но, Эмберли, послушай, если кто-то будет тебя обижать, если ты заметишь хоть что-то странное, немедленно мне звони, поняла?

Это заставляет меня смутиться. Зачем она это говорит? Если бы тут было опасно находиться, она бы меня забрала?

– Что может случиться? – настороженно спрашиваю я.

Мама вздыхает. Но она не скажет, я уже это знаю.