Анастасия Бондаренко – Под солнцем правды (страница 2)

– Это вам. Спасибо вам большое за курс, я буду скучать, – я протягиваю ей коробку марципана – бог знает, была ли она единственным на свете человеком, который в открытую признавался в любви к этому продукту. Улыбаюсь слабо, с опаской. Я совсем не могла быть уверенной в том, что она разделяет мои чувства.

Женщина вскакивает с места, роняя на пол свои солнечные очки, и с теплой признательной улыбкой покачивает головой. Красная помада и темное каре – новый образ, который женщина решила попробовать под конец учебного года, словно совсем не сочетался с её мягкой участливой натурой.

– Солнышко, я тоже буду скучать по такой активной и умненькой ученице, – она без спроса притягивает меня к себе и прижимает мою голову к своему плечу. В нос врезается запах розы и бергамота, женщина теплыми ладонями гладит меня по спине. – У тебя всё получится, детка.

Я заставляю себя отстраниться, потому что ещё немного и этот момент станет самым позорным в моей жизни. В носу уже предательски щиплет, и я еле сдерживаюсь от того, чтобы не заплакать. Признание. Безусловная вера. Это было что-то такое недостижимое, что, коснувшись этого кончиками пальцев, непременно захочется ещё и ещё. Это было непозволительной роскошью, экзотическим продуктом. Я не знала, где его искать.

Я выдавливаю улыбку и молча машу ей, после чего выхожу из кабинета. В уже пустых коридорах душно и жутко тихо, воздух сдавливает грудь, и кажется, что дышать глубоко здесь было невозможно. Я выскальзываю на улицу, но там ситуация казалась не лучше. Проведи я здесь пару лишних минут, головная боль и кровь из носа была бы обеспечена.

– Так-так, – раздается ехидный смешок, и горячая рука хватает меня за запястье, врезаясь острыми ногтями прямо в кожу.

В один миг я оказываюсь прижатой к горячей каменной стене. Перекошенное от злости лицо Розали Бланш сияло в полуметре от меня. Встречу нельзя было назвать приятной, особенно из-за недавнего конфликта. Её парню, капитану мужской команды по плаванию, стоило лишь перекинуться со мной парой вежливых фраз и всё. Война началась.

– Эмбер, милая крошка, – она с остервенением смотрит на меня из под густых черных ресниц. Карие глаза казались черными, безумными. Оскал не человеческий. Звериный. – Такая идеальная и правильная. Её любят все. А она любит лезть в постель к чужим парням.

Разборки на школьном дворе казались чем-то противоестественным. Другая реальность, чужая жизнь. Единичный эпизод, проблеск вежливости и эмпатии, и я уже оказываюсь обвиненной в распутстве. Что это? Её неуверенность, комплексы? Я усмехаюсь горько, с сожалением. К ней. Распознавать чужие пороки и слабости для меня было легче, чем свои.

– Ничего умнее в голову прийти не могло? Если ты ему не нравишься, это твои проблемы, не нужно перекладывать их на других. Я твоего питомца и пальцем не трогала.

О словах я жалею в ту же самую секунду. Она делает то, чего я совсем не ожидала – бьёт меня кулаком по лицу. Острые костяшки небрежно касаются скулы, проезжаясь дальше по лицу. Из носа тут же начинает хлестать теплая кровь, я инстинктивно зажмуриваюсь от боли. Увесистым кольцом она проводит по моей щеке, где по ощущениям вмиг остается тонкая борозда крови. Я отшатываюсь, но не падаю. В ушах звенит, я поднимаю на неё взгляд и резко хватаю её за волосы, прижимая щекой к стене. В руках немыслимая ранее сила и уверенность.

– Слушай сюда, стерва. Ты сильно пожалеешь о том, что только что сделала. Посоветую тебе ходить и оглядываться, потому что в отличие от тебя, в моем мужском окружении нет хлюпиков, которые даже за свою девушку не в состоянии заступиться. Ещё раз ты ко мне подойдёшь или хоть что-то скажешь про меня, тебе придется намного хуже, чем моему носу. Ты меня поняла?

Она медленно кивает. Не может пошевелиться увереннее, активнее. Её лицо крайне растерянное и напуганное.

– Хорошо, – мои пальцы резко разжимаются, я отстраняюсь и иду к машине.

Оказываюсь внутри и меня тут же оглушает стук собственного сердца. Что это – невыпущенная агрессия или внезапно открывшаяся во мне способность постоять за себя? Я вновь и вновь прокручиваю в голове произошедшее. Адреналин. Это подействовало, на удивление, самым отрезвляющим образом. Словно все чувства и эмоции разом пришли в порядок. Я живая. Я что-то чувствую. Лицо пульсирует. Лишь бы обивку не испачкать. Нос разбит, на щеке царапина. Она настойчиво горит, отпечаток кольца Розали проглядывается на бледной коже. Платье. Я запачкала платье кровью, а мама ждёт меня в офисе. Я в ужасе смотрю на время.

Я опаздываю. Я жутко опаздываю, и мама обязательно мне об этом скажет. Так же, как она не сможет промолчать, если я появлюсь в компании в таком виде. «Это просто неприлично, ходить девушке в таком несобранном виде, юная леди»

Конечно, мамочка. Поэтому лучше небеса извергнутся в честь моего опоздания. Я давлю на газ, и школа остается далеко позади. Три сладостных месяца без очередной порции давления и чересчур высоких ожиданий. Я выдыхаю и вновь смотрю на себя в зеркало. Видок напуганный. К маме так нельзя.

Тормоза скрипят, когда я останавливаюсь около дома. Хлопнув дверь, я сразу же спешу внутрь, в спальню. Широкие скользкие ступени чуть не стали причиной очередной травмы лица, но я всё же добираюсь до ванны без приключений. Первым делом умываюсь – крохотное пятнышко крови под носом уже успело застыть. Расчесываю волосы, исправляю чуть потекший от жары макияж и сбрасываю запачканную одежду, стыдливо пряча её в корзине для белья. Отдышаться и перевести дух времени не хватает. Я не могу позволить себе ещё и это.

Новое платье, не запачканное кровью, учтиво поджидает меня на вешалке в гардеробной. Белоснежный хлопковый сарафан с широкими бретелями. Он сидит плотно, я еле могу сделать глубокий вдох, но переодеваться вновь совсем не было времени. О похудении я подумаю потом – мама обязательно мне напомнит. Я вызываю такси и спешу выйти из дома.

В городе привычные послеобеденные пробки. Измученные жарой лица то и дело мелькают в окнах других автомобилей. Лето в городе казалось для меня чем-то неестественным, чуждым. С моих одиннадцати мама каждое лето на месяц отправляла меня в языковой лагерь во Францию. Мне исполнилось шестнадцать, и уровень языка торжественно пересек отметку В2, поэтому этим летом необходимость трястись двадцать часов в воздухе пропала. Совместный отпуск с мамой всё так же остался в детских мечтах. У неё бывает отпуск – но это самая дорогая вещь, которую она может себе позволить. Она любит работать до одури, так, словно те деньги, которые она стремится заработать, последние в мире. Я благодарна ей за то, что у меня есть, но я не могу ей этого простить. Кто-то умело находил баланс – она же не видела в этом смысла. «Я работаю на твоё будущее, Эмберли. Ты обязательно скажешь мне спасибо». В будущем, мама, возможно. Сейчас не повернется язык.

Водитель высаживает меня прямо перед входом в высокое здание компании. Я внимательно изучаю его взглядом, словно я никогда его раньше не видела. Огромная парковка для сотрудников, заставленная дорогими машинами, летнее кафе с заоблачными ценами и панорамные окна в пол на каждом этаже – я и представить не могла, как жарко там может быть без кондиционера. Я перехожу на бег, отчаянно надеясь уменьшить время своего опоздания. На ресепшене Стейси – не самая одаренная, но очевидно самая приятная из администраторов.

– Привет, Эмбер, – шатенка ярко мне улыбается и без всякого стеснения фамильярно машет мне рукой. – Мама тебя ждёт.

– Привет, спасибо, – я на бегу киваю девушке и в пару мгновений оказываюсь в лифте, который несет меня на шестой этаж.

В кабинет я вхожу без стука – на удивление, за эту дурную привычку мама меня ещё ни разу не отчитала. Только мне это было позволительно, и я каждый раз этим пользовалась. Тишина, лишь еле слышно работает мощнейший кондиционер. Она сидит во главе длинного стола – строгая и недосягаемая. Медленно поднимает голову и холодным изучающим взглядом сверлит мой облик. Я терпеливо жду и готовлюсь – что на этот раз станет причиной замечания?

– Ты сменила платье? – её вопрос по сравнению с другими недовольствами показался мне совсем детским.

– Заезжала домой, чтобы оставить вещи, – я спокойно киваю ей и подхожу ближе.

– То-то я тебя так долго ждала, – она устало качает головой и поднимается. Медные волосы, которые ещё с утра были идеально ровными и блестящими, сейчас казались немного растрепанными. Непозволительно для неё – когда она смотрелась в зеркало в последний раз?

Я впервые надеюсь, что она не подойдёт ближе, не проявит такой желанный мне интерес. Слой тонального крема на лице был внушительным, но даже это не давало мне стопроцентной гарантии. Один лишь взгляд с прищуром, и она всё разгадает.

– Ты приехала на машине?

– Взяла такси.

– Правильно, поехали.

Я киваю, словно только что услышала слова одобрения. Но это не так – лишь бахвальство и выражение собственного величия. Она молодец. Она правильно меня воспитала. Она опускает руки мне на плечи, и я съеживаюсь. Пальцы такие же ледяные, как и утром. Снежная королева.

– Выпрямись.

Под её приказным тоном плечи сами собой двигаются назад.

– Ты тренировалась?

– Да.

– Обедала?