Анастасия Безденежных – Под крылом ворона (страница 40)

— Я вернулась с покупками, но было слишком поздно. Едва успела подхватить последний вздох отца. Тот ритуал требовал много времени и сил, в том числе и внутренних. Тогда я что-то отдала.

— Чтобы у семьи появился вороний хранитель.

— Даже из смерти можно сделать ритуал. Вопрос, что ты готов отдать. У меня это отняло несколько лет жизни и немного здоровья, но это не страшно. Мечта отца сбылась.

— Но он появился спустя три года.

— Хранитель появляется лишь тогда, когда грозит опасность.

— Нам ты могла сказать.

— Разве?

Эндрю придвинул кружку с кофе и уткнулся носом в этот бодрящий запах. Подумал несколько мгновений — или минут, может, уснув с открытыми глазами. Он держал внутри себя колдовство, не давая выплеснуться, чтобы никому не причинить боли и зла. Пока удавалось.

Может, мать сама сомневалась, а вышло ли что-то. Или искренне верила, что это — тайна отца, которую не нужно выдавать раньше времени. У ведьм свои представления, как должны идти события, и Эндрю не стал возражать. Возможно, никто бы не поверил, скажи, что отец последнее заклинание вложил в ритуал, чтобы стать вороньим хранителем семьи. И именно с Эндрю связь оказалась крепче всего.

Он потёр костяшками лоб и хлебнул кофе.

— Разбужу Одетт. Позавтракаем и поедем обратно.

— Это не может подождать?..

— Пора покончить с Охотой. К тому же, я знаю, кто убил отца.

— А мне не скажешь?

— Пока нет. Всё-таки… вдруг всё не так, как я увидел. А ты ведь тоже проходила обучение в Доме туманов снов?

— О, меня даже прочили в ведущие ведьмы! Был выбор между мной и Шеанной. Я отказалась, а она так и не смогла простить.

— Чего же?

— Что ведьмы выбрали меня, и только мой отказ позволил ей возглавить Дом.

На пороге кухни появилась сонная Одетт. Она стояла, по-птичьи приподняв одну ногу и смотрела вдаль, за пределы окна и стен, в нечто большее, чем могли видеть Эндрю и Лаура. А потом спокойно проговорила:

— Я бы не отказалась от кофе.

Глава 17

Дуглас мрачно смотрел на незнакомую женщину, назвавшую его сыном.

Для четверых номер отеля оказался слишком тесным. Две узкие кровати с двумя втиснутыми между ними Тумбочками, вместо стола — широкая полка.

Кристофер пристроился на подоконнике, Мари сидела на ближайшей к брату кровати, а Дуглас прислонился к стене. Руки скрещены, капюшон куртки откинут назад, и на лице видны чёрные узоры татуировок. Элеонора молча курила и выглядела, как человек, который не привык сидеть без дела, но ждала, что скажет Дуглас. Подтянула потёртые вельветовые брюки, когда уселась на кровать, подогнув одну ногу, и не сводила взгляд с сына.

— Давай, спрашивай, — сощурилась Элеонора. — Что угодно.

— Ты начала Красную охоту?

Элеонора (имя ей совсем не шло) грубо рассмеялась, и Кристофер вздрогнул. Мать Дугласа ему не нравилась: в ней не было ни страсти Кейтлин, ни живости Дугласа, ни спокойного достоинства их отца. Только затаенная злость. Дуглас даже не шевельнулся.

— Болтают всякое. Я только сделала свою часть. Обмен, услуга за услугу.

— И что ты сделала?

— Сейчас я не готова об этом говорить. Разве это тот вопрос, который ты хотел задать?

— Отстань от него, — осадил Кристофер, думая, что скоро задохнётся от этой злобы, густой, как смог. Впрочем, и в самой комнатке царила духота, даже не верилось, что за окнами осень. Дуглас слегка качнулся вперёд и назад и отвернулся, чтобы не видеть лица родной матери. Кристоферу показалось, что Дуглас сморщился, как от отвращения, а после глуховато произнес:

— Ты ведь умираешь. Я-то знаю. И что, на пороге смерти решила повидаться с семьёй, которая тебе оказалась не нужна?

— Умирать всегда легче рядом с кем-то. Из меня никудышная мать, знаю, я не буду заламывать руки и охать. Но смерть я доверю только твоему отцу.

Кристофер не верил. Пусть он не чувствовал приближение смерти, а вот отголоски чужих эмоций — да. Элеонору переполняла желчь, досада и желание наживы, пусть и не материальной. И отчего-то внутри этой женщины зрела уверенность, что ей не откажут. Как удобно! Элеонора могла умереть, где угодно: на открытках вписаны адреса со всего мира, кажется, одна даже прилетела из Австралии. Кристофер считал, что теперь Элеонора поступила эгоистично. Мало того, что она приехала в Сиэтл и кому-то оказала услугу, из-за чего началась Охота, так ещё решила навязать своё общество детям и мужу. Кейтлин говорила, что Элеонора всегда увлекалась смертью. А если смерть близко… Кристофер не доверял Элеоноре.

В тишине хорошо слышалось, как обрезанные под корень ногти Элеоноры постукивают по стеклянному многограннику, который та держала в руках, как драгоценность.

Мари подвинулась, когда Дуглас сел напротив матери, близко наклонившись к ней. Изучал лицо, видимо, пытаясь отыскать черты того образа, который приходил во снах. Элеонора стала для него шипом, навсегда вонзившимся вглубь сердца. Мари с тревогой посмотрела на Кристофера, он лишь покачал головой. Это не их разговор.

— Тогда услуга за услугу. Я сам проведу ритуал после смерти, отец научил меня, как. Не знаю, согласится ли Кейтлин… но у тебя есть моё обещание. Впрочем, оно вряд ли для тебя что-то стоит. Я для тебя такой же незнакомец, как и ты для меня. Но мне надо знать, почему охотник назвал твоё имя.

— Пусть эти выйдут, — Элеонора ткнула почти догоревшей сигаретой в сторону Кристофера. — С ней я уже потолковала.

Кристофер дёрнулся и тут же ощутил, как тёплая рука Мари мягко легла на плечо. Он с неохотой последовал к выходу, а, оказавшись в коридоре, с удовольствием вдохнул прохладный воздух. Проверил телефон: ни от Одетт, ни от брата не было сообщений. Мари рассказала про обе встречи на рынке и подтвердила, что Элеонора умирает. Простой заговор подействовал куда сильнее, выжимая жизненные силы. Элеонора утверждала, что убийца их отца — Шеанна, точнее, та отдала поручение. Выполнили другие. За конкретные ответы и доказательства Мари обещала помочь с лечением с ведьмовской стороны.

— И ты с ней поехала в эту дыру.

— Я могу за себя постоять.

Кристофер притянул к себе сестру и обнял. Может, не мягко и недостаточно нежно, как умел. Почувствовал, как она закрыла глаза и уткнулась в его плечо, тёплое дыхание коснулось плеча через ткань рубашки. Наверное, он бы настоял, чтобы ведьма поехала к нему. Или не стал бы приводить в сознание, но был уверен, что Мари помогла не ради ответов, а потому что не могла бросить человека, которому сама причинила боль.

За дверью номера послышался вскрик, потом какой-то глухой удар, и Кристофер ринулся туда. Дверь громко ударилась об стену, когда он резко распахнул её. Элеонора без сознания в нелепой позе лежала на кровати, Дуглас сидел рядом, опустив голову.

— Это была она. Она помогла провести первый ритуал, чтобы подозрение упало на Эндрю. Не сам ритуал… только часть со смертью. Чтобы можно было показать, кто убийца.

Кристофер опустился рядом, не особо зная, что сказать. Ощутил, как Дуглас дрожит, как его силы медленно уходят. Под ногами валялся разбитый многогранник, осколки разлетелись по ковру мелкими острыми блестками, но не похоже, что разбился от удара.

— Она хотела… не знаю, как лучше сказать. Забрать мою жизнь сюда, — Дуглас пнул носком ботинка пару осколков. — Не всю, как сделать пару глотков воды. Чтобы протянуть подольше. Возможно, то же самое она получила на ритуале. Какая же мразь!

Мари уже осматривала Элеонору, прощупала пульс, провела ладонью по груди, прошептала слова. Потянуло запахом болотных трав и чем-то гнилостным. Кристофер решил, так пахнет смерть. Сестра со вздохом отступила и негромко произнесла:

— Она будет жить. Кажется, вместо жизни отхватила твоё умирание. Но не думаю, что вскоре придёт в себя.

— Надо отвезти её к Томасу, — решил Кристофер.

— Охотнику?

— Она сама призналась. Придёт в себя, можно узнать больше.

Мари перевела взгляд на Дугласа, который невольно привалился к плечу Кристофера и бездумно смотрел в стену. На лбу выступил пот, и, судя по виду, ему стоило поскорее оказаться дома. У Кейтлин были нужные лекарства, а завтра уже придёт Ширли.

— Я отвезу Дугласа домой. Ты справишься один? — предложила Мари.

— Да.

— Я погружу её в глубокий сон. Проснётся через несколько часов, не раньше. После Томаса сразу домой, ладно? Тебе тоже не помешает сон.

Кристофер только отмахнулся: справится как-нибудь, не привыкать. Хотя когда Дуглас тяжело оперся на него, понял, что Мари права. Пришлось долго ждать такси и разобраться с портье, чтобы вещи Элеоноры не трогали, за ними приедут. Перед тем, как сесть в машину, Мари крепко обняла Кристофера и прошептала:

— Возвращайся. Я буду ждать.

Кристофер не сразу сел в машину, где на заднем сиденье лежала спящая Элеонора, смотрел, как такси медленно выезжает на дорогу.

Томаса пришлось ждать около часа. Охотник наотрез отказался встречаться где-то ещё, кроме бара, и обещал быть только через сорок минут. Кристофер успел выпить две чашки кофе, изнутри уже начинало потряхивать: то ли после озноба, когда долго не спишь, то ли после кофеина, то ли всё вместе. Он сидел в машине, курил и слушал записи Эндрю, зная наизусть текст каждой песни. Вспомнил, как тот жаловался, что песни никак не складываются, и тогда они вместе поехали кататься по ночному городу. Кристофер осторожничал, чтобы брат не волновался про высокую скорость. И только когда выехали за город, Эндрю осторожно спросил, а можно ли чуть быстрее. Они встречали рассвет, сидя на капоте машины, далеко за городом, и первые лучи солнца казались чужой разбавленной кровью. Так сказал Кристофер, и Эндрю подхватил их и добавил в песню.