Анастасия Безденежных – Под крылом ворона (страница 19)

Его близость утихомиривала боль, приглушала её, останавливала вновь нарастающий ужас. Кристофер был спокойствием. Наверное, для каждого из них. Его пальцы пахли дымом, а в воротнике рубашки виднелись корни дерева.

— Никто не может заставить тебя делать то, что не хочешь. Мы не убийцы. Пусть охотники считают иначе.

— Спасибо, что не проклинаешь, Крис.

— С чего бы?

— Я всё равно не смогла его спасти. Не остановила её удар.

— Всех невозможно спасти.

Его глаза были тёмными и полными печали. Может, о каждом из них, о невольных тяжестях жизни за гранью. Но в них было ещё что-то — что сам Кристофер скрывал среди внутренних корней сердца. Мари коснулась кончиками пальцев их чернильного отражения на коже, гадая, что изменилось в нём за год, что её не было. Кристофер убрал руки от её лица и поднялся, и она невольно ощутила укол болезненного разочарования.

— Крис…

— Я рад, что ты дома.

Мари никогда не любила травяной чай, и теперь пила его маленькими глотками, не зная, от чего такой сладковатый привкус — от нежных цветов, чьи бледные лепестки плавали на дне, или всё-таки от ложечки сахара?

Дом туманов и снов ей всегда напоминал старинный особняк из эпохи шуршащих пышных платьев, карет и светских бесед за чашечкой кофе или чая, когда сплетни переплетались с правдой и видениями.

Кажется, здесь время даже застыло — или, может, потому что в комнату с мягкими диванчиками, подсвечниками по стенам и пушистыми коврами не проникал городской шум, а современный гладкий смартфон выглядел слишком чужеродно. Такова была идея Шеанны — сохранять в стенах этого дома традиции и границы между технологиями и колдовством, по крайней мере, на время обучения.

Мари никогда не жалела, что покинула это место, но поняла, что отчасти скучала по нему. Как по старому другу, с которым отлично встретиться раз в пару лет, но частое общение может утомить.

Как и слишком сладкий чай. Мари сделала ещё глоток и улыбнулась, стараясь не думать, что именно здесь корчился Эндрю. И мысль, что его не просто так привели сюда, крепла всё больше.

Шеанна сидела напротив, в длинном коричневом платье, которое отлично подчеркивало её сухопарую фигуру, а волнистые волосы собраны вверх в сложную прическу. Простота и скромность, за которой скрыта своя тайная сила. Мари ощущала её власть и легкое чувство превосходства — всё-таки в их городе Шеанна была старшей и ведущей ведьмой. Не во всех даже мегаполисах есть свои Круги ведьм. Повезло Сиэтлу или нет, Мари не знала. По крайней мере, она сумела овладеть видениями — и узнала много других секретов. Только всё равно не была готова убивать младенцев.

Шеанна тонко улыбнулась и произнесла суховатым голосом.

— Как жаль, что ты здесь теперь редкий гость.

— Я не скучаю.

— Понимаю. Возможно, я слишком надавила на тебя тогда, ты ещё не созрела. Теперь, спустя какое-то время… не думала вернуться?

— Не сейчас, когда моей семье грозит опасность.

— Ты слишком привязана к ним, — Шеанна откинулась на мягкую спинку дивана и соединила кончики пальцев перед собой. — К обоим братьям. К семье. Но что дальше, ты когда-нибудь задумывалась об этом? Думаешь, я просто так тебя хотела обучить всему?

Мари предпочла не отвечать, а выслушать Шеанну. В конце концов, чайника, который стоял на низком столике между ними, хватит на долгую беседу. А ей надо было узнать про Эндрю как можно больше.

Кристофер утром даже не возражал, когда Мари напомнила, что её ждёт встреча в доме туманов и снов, слишком вымотался после почти бессонной ночи, да ещё впереди непростой вечер. Она не просила помощи — никогда, но знала, что если попросит, Кристофер будет рядом. Всегда. Для него превыше всего была семья, каждый из них, пусть он не всегда показывал этого. Эндрю даже иногда злился на старшего брата и обзывал бесчувственным чурбаном, но Мари понимала, как тяжело постоянно чувствовать других. Как однажды признался сам Кристофер, всё равно что вечно плыть под слоем воды, вместо которой — чужие эмоции.

В детстве отец учил его справляться с этим. Эндрю не помнил, а вот Мари — да. О том, как терялся их старший брат, застывал изваянием посреди детской площадки и в растерянности оглядывался вокруг, не зная, чью радость или злость он ощущает — свою или того соседского мальчика?

И когда отец учил его закрываться, Кристофер стал закрываться сам, медленно превращался в холодного равнодушного мальчишку, которого ничего не трогало. Мари даже не знала, как вообще теперь с ним говорить, но хорошо запомнила слова матери:

— Возможно, ты сможешь смягчить Кристофера. Не дать ему стать таким жестким, что для него останутся только чужие эмоции и совсем не будет своих.

И она надеялась, что у неё хоть как-то это удаётся.

Выдержав лёгкую паузу, ответила Шеанне:

— Думаю, у тебя всегда есть планы. Круг колдунов, круг ведьм. Неважно, какие охотники рядом, тебя всегда заботила магия.

— Магия, которая может пробуждать силы в земле, в камнях, в растениях, в горах и травах. Магия жизни и магия смерти, подвластная не колдунам, а тем, кто видит вглубь, прошлое и будущее.

— Те, кто убивает младенцев на алтарях.

Шеанна метнула холодный взгляд, от которого всегда хотелось сжаться и отвернуться — раньше так было. Но Мари воспитывалась ведьмой не только здесь, но с самого детства, приняв от матери возможность видеть будущее или смутные события. Год в доме туманов и снов только укрепил её держаться прямо, уверенно и помнить, что она тоже ведьма.

— Испорченный ребёнок. Знаешь, чей он? Ульрики. Она была куда старше тебя и связалась с одним из своих кузенов. В их семье нет ничего особенного, и всё же… ребёнку не жить. И не думай, что я так решила. Нет, конечно! Столько исследований провели врачи, и один диагноз. Всё, что мы могли сделать, — очистить кровь.

— Ульрика сама отдала младенца на алтарь?

— О да. Она знала, что твой черёд, она надеялась на твою силу. Доверила тебе своё дитя на ритуальную смерть. А ты оказалась слаба.

Мари с негодованием отставила опротивевший чай на столик и поднялась — одновременно с Шеанной. Она могла признать свою слабость или свои ошибки, но не чужую вину и ответственность. Едкие слова едва не сорвались с языка, но Мари вовремя взяла себя в руки. Может, этого Шеанна и добивалась — раззадорить, вывести из себя, расшатать. Для следующей ловушки.

— Не вини меня в том, что я не делала. Ульрика хотела убить своего ребёнка — пусть бы сама и вонзала нож в сердце, как какой-нибудь мясник.

— А что ты сама будешь делать, когда обретешь такое дитя?

— О чём ты?

— О вас с Кристофером. Не думаешь же ты, что о вас не говорят? Что если вы так прекрасно показательны в ваших отношениях, а другие молчат, то ничего и не будет?

— А это не твоё дело, Шеанна.

— Не моё, возможно. Но некоторые колдуны… заинтересованы. Ты же знаешь, что колдунов и ведьм становится всё меньше, а силы тают. Такие пары, как ваша, когда-то были популярны. Кузены, тонкая нить кровного родства — и изуродованные дети. Или мёртвые. Ты хочешь мёртвого ребёнка?

Шеанна умела так делать. Как бы ни начался разговор, она переводила тему на то, что сама хотела обсудить, а собеседник даже забывал, почему теперь обсуждали именно это. Мари отлично знала, что когда-то браки между близкими родственниками были распространены среди колдунов, особенно в больших семьях. Чтобы сохранить особые способности, тайну, саму магию. Ни к чему хорошему это не привело, наоборот, колдуны стали вырождаться, а дети рождались часто больными. Мари никогда не обсуждала эту тему с Кристофером — да она вообще не задумывалась о детях!

Видимо, зря. Подумали другие. От колючего и пристального взгляда Шеанны ей стало не по себе, но она только упрямо вздёрнула подбородок. Куда больше её волновал младший брат.

— Как Эндрю оказался здесь? Почему его привели сюда?

— Не знаю, — Шеанна одним плавным движением опустилась обратно и потянулась за пачкой тонких сигарет. — Он пришёл и попросил грёзы.

— Мой брат никогда…

— Ты так наивна. Эндрю бывал здесь и раньше. Несколько раз. Меня не удивило, что он пришёл снова, пусть и не один. А что такого? Творческие личности порой нуждаются в новых ощущениях. Или утоляют горе.

Шеанна могла легко врать, а у Мари сейчас не было против неё никаких козырей, ничего, чтобы надавить и узнать, как всё было на самом деле. Сизый дым вился в блёклых солнечных лучах, которые просачивались через мутные облака, чай быстро остывал, и даже соцветия показались увядшими. На мгновение у Мари мелькнули смутные образы — та же комната, но на шкафах, книгах, мебели слой пыли, старое кресло в углу задернуто белой тканью, пол в нескольких местах провалился, пахнет гнилью и мертвецами.

Видение исчезло быстро, и Мари моргнула, возвращаясь в настоящее. Прошлое или нет, но ей стало неуютно, а Шеанна только наблюдала за ней с каким-то жадным любопытством.

— Думаю, мне пора. Спасибо за чай.

— Я всегда рада гостям. Дом туманов всегда ждёт тебя. И подумай над моими словами. Не думай, что все смотрят сквозь пальцы на тебя и Криса.

— Я передам ему. Его очень волнует ваше мнение.

— Жаль, — едва слышно сказала Шеанна, когда Мари уже почти вышла из комнаты, но обернулась на последнюю фразу. — Жаль, что ты выбрала не того брата. С Эндрю всё могло сложиться… иначе. С его-то колдовством! Вот это было бы интересно.