Анастасия Безденежных – Под крылом ворона (страница 21)
Леннард Лоусон, которому, казалось, нипочем ни ветер, ни холод, уже шагал к ним, и по его выражению лица не особо было понятно, проклянет он их сейчас или пригласит к светской беседе.
— Уолтоны, — протянул он с холодной улыбкой. — Добро пожаловать.
— Ты начинаешь пользоваться популярностью. Здесь куда больше колдунов по сравнению с приёмом. Даже Фарли.
— Сам удивляюсь! Или всё дело в вас? Думаю, не все уютно чувствуют себя, когда твой брат рядом.
— Осторожнее, Леннард. Как я вижу, перила здесь достаточно хлипкие. Ничего не стоит слишком сильно перевеситься через них и упасть.
Мари рядом с ним невольно вздрогнула, представляя совсем иное падение, но только гордо вскинула подбородок, чтобы скрыть собственное волнение и расползавшиеся страхи. Одетт потянула её за собой, попросив помочь с вином. Эндрю только фыркнул за спиной и отделился от них в сторону Кейтлин, прихватив по дороге кружку с горячим вином и кусок пирога. Неважно, что некоторые гости шагали назад и отворачивались, когда он проходил мимо. Если его это и задевало, то сейчас он не показывал этого. Кристофер проследил за ним взглядом, желая убедиться, что брат хотя бы не приближается к тем самым перилам и радуясь, что Кейтлин в центре, а не с края. Он достал из кармана пальто тяжёлый портсигар и неторопливо закурил, так и не сняв перчаток.
— Круг колдунов. Неожиданно. И кто же встанет во главе?
— Пока нет единого мнения, — Леннард принял их появление куда спокойнее, чем мог бы, и сам потянулся за своими сигаретами. — Дораны отпадают, с ними я пока не разобрался. Фарли слишком себе на уме. Кто-то предлагает Хэмптонов.
— С Дейзи мы точно не соскучимся. А ты что думаешь?
— Должен быть тот, кому доверяют. И кто умеет управлять, а не просто вертеть колдовские компасы.
— Значит, по твоему мнению, не Аддингтоны. И что будет делать Круг? Отец говорил, это не просто формальность, это тоже ритуал. Каждый колдун признаёт того, кто встает в центре, и делится чем-то своим. Такой колдун получит чуть больше… власти, если так можно сказать.
Кристофер внимательно следил за выражением лица Лоусона. Вряд ли бы тот стал затевать сложную игру с охотниками только ради такого сомнительного достижения, но легко теперь мог воспользоваться этим шансом. Очередной порыв ветра взметнул вихрь сухих коричневатых листьев, потянуло притягательным запахом ещё тёплых пирогов, а Кристофер вспомнил, что даже не обедал.
— Твой отец слишком умничал порой. Но тут он прав. Поэтому повторю — тот, кому будут доверять. Кому доверяешь ты, Кристофер?
— Семье.
— Ответ истинного Уолтона, чёрт возьми! Думаю, тебе не помешает выпить. Затягивать не будем, слишком холодно. Ещё пара кружек глинтвейна, и можно провести выборы.
Сбоку раздалось хриплое и пронзительное карканье. На перилах сидел чёрный ворон и смотрел блестящими тёмными глазами прямо на Кристофера, и этот взгляд чем-то тревожил и цеплял. Ворон каркнул снова и раскрыл крылья, явно выражая недовольство. Кристофер ощутил это так точно, будто считал эмоции человека, и от удивления не заметил, как сигарета догорела и чуть не обожгла сквозь кожу перчаток.
— Ворон прилетел, — шепнули за спиной. Кристофер с Леннардом обернулись — невозмутимая Одетт. — Здравствуй, добрый друг.
— Посланник? — предположил Леннард. — Только чей?
— С другой стороны, конечно.
— Или просто ворон, — прозаично развеял их мысли Кристофер и отвернулся от птицы, которая его занимала меньше всего. Он искал Эндрю, которого нигде не было. Ни рядом с Кейтлин, ни рядом со старым Лоусоном, ни среди гостей.
Тревога липла к коже, как мрачная тень, заставляла смолкнуть и повернуться в сторону ворона, который нахохлился и неподвижно замер изваянием, сливаясь с темнотой. А Кристофер наконец увидел Эндрю, который шёл от Фарли к ним, не сводя взгляда с птицы. Все замерли, когда он прошёл прямо к нему, и остановился. Кристофер ощущал сейчас силу каждого колдуна, напряженную, сжатую, как пружина, готовую взвиться вокруг них, и сам невольно отпустил её. Крыша наполнилась тугим сплетением колдовства, прикосновения острого кончика кинжала к коже, коготков по позвонкам.
Эндрю расстегнул рукав куртки и закатал его до самого локтя, обнажая рисунок татуировки поверх символов заклинаний. Шаг. Ещё один. Ближе к ворону.
И краю.
Ворон вытянул шею и потянулся клювом к руке Эндрю, который приблизился вплотную то ли сам загипнотизированный, то ли из любопытства, граничащего с безумием — в этом во всём было нечто… неправильное. Кристофер сам себе не мог объяснить, пока не понял, что все находятся в лёгком оцепенении.
Ворон клюнул Эндрю — до крови. И ещё раз, и ещё.
— Хватит! — он рявкнул и подался вперёд, скидывая с себя тяжёлое состояние.
— Кровь на кровь, — обернулся Эндрю, и Кристофер с ужасом увидел, что вместо глаз брата — тьма вороньего взгляда. — И кровь ведёт нас. Корми своего ворона, и он укажет путь.
Будто в ответ на эти слова ворон раскрыл крылья, каркнул напоследок и слетел вниз — резко, чёрным перистым мазком. Оцепенение тут же спало, а Эндрю охнул и рухнул на крышу, хватаясь рукой за перила. На них оставались разводы крови, которые слизывал усилившийся ветер. Кристофер кинулся к нему — Эндрю был без сознания.
И в ветер вплетался голос Одетт:
— Кровь принята. Вороний колдун пришёл к нам.
Глава 9
Эндрю проснулся от мерзкого ощущения, что он продрог от собственных снов. Тяжёлая голова досадно ныла, как бывает, когда проспишь слишком долго. Закутавшись по плечи в толстое мягкое одеяло, Эндрю сел на кровати и уставился на лиственный орнамент на тёмных зелёных обоях. Аккуратная комната, где всё расставлено по местам, на полках высокого стеллажа не валяются самодельные амулеты или старые жестяные баночки с мелочами. Значит, он снова у Кристофера. Последнее, что он помнил, — крышу с другими колдунами, а потом — полёт над городом в обличии ворона.
Даже сейчас он чувствовал жестковатые птичьи перья на коже рук и цепкие когти вместо ногтей с небрежными пятнами чёрного лака.
Сколько прошло времени, день сейчас или ночь, он не мог понять — плотные жалюзи закрывали окна, и комната витала в сумрачных тенях. Стало зябко и неуютно.
Не то, чтобы Эндрю не любил квартиру брата с сестрой, но спать обычно предпочитал в своей постели. А ещё он уже начинал чувствовать себя обузой и тем, кто постоянно влипает в неприятности.
На прикроватной тумбочке Эндрю заметил кем-то заботливо оставленный кувшин с простой водой и лёгким запахом лимона — видимо, тот должен освежать, но куда больше его интересовала пачка сигарет и зажигалка. Кристофер прекрасно знал, что вместо завтрака Эндрю предпочитает кофе покрепче и сигарету.
Придерживая одной рукой сползающее с плеч одеяло, Эндрю потянулся к пачке и неуклюже вытащил одну. Кончик языка коснулся фильтра, вспыхнула красноватым огоньком простая зажигалка. В завитках табачного дыма он пытался сложить мельтешащие образы из снов, но голова только больше разболелась, а неприятный холодок скользнул по позвоночнику.
С очередной затяжкой Эндрю поморщился на зуд в руке и покосился на кожу, испещренную рисунками и завитками заклинаний. Провел ногтем по чуть выпуклым разноцветным линиям татуировки поверх них, вспоминая те ночи, когда отец выгонял всех из комнаты и оставался с ним наедине. И заверениями, что станет легче.
Эндрю, который дышал со свистом, и чувствовал, как внутри сворачивается колдовская сила, шипит в крови и требует выход, верил. Что ж, легче действительно стало, щит надёжно запирал всё лишнее. Выдумка отца — то, что убивало самого Эндрю, защищало и всю семью. Щит можно было разрушить — и он думал об этом не один раз. Чтобы не убивать других. Но Эндрю не был уверен, что справится с мощью собственного колдовства, тем более, когда оказалось, что и щит тоже не контролируем.
И так, и так — он в ловушке. Если снять заклинание щита, угрозы ни для кого не будет. Он даже знал, что его учитель, дед Сильвии, с этим справится. Но в то же время Эндрю ощущал себя единственным, кто может сейчас защитить брата с сестрой и мать, если кто-то вздумает сделать выпад против их семьи. Тем, кто отведет удар.
Да ещё на руках чувствовались свежие то ли порезы, то ли ранки — под аккуратными бинтами. Интересно, работа Кристофера или Мари? Или кого-то ещё? Да плевать, хуже было то, что Эндрю не помнил, как они появились. Он начал терять себя.