Анастасия Безденежных – Под крылом ворона (страница 18)
— Поддержка от лучшего друга, йей! Спасибо. Я найду того, кто сможет снять проклятие. Пожалуй, мне пора. А чай, кстати, вкусный.
— По маминому рецепту, — улыбнулся Эндрю и тут же запнулся. — Только поторопись. И предупреди, что заклинание сложное. Нужен навык, чтобы его распутать и вывести.
Когда вернулась Мари, Эндрю готовил нехитрый ужин и подпевал себе под нос, а Кристофер молча сидел за столом с бутылкой виски. Кажется, дом уменьшился до этой кухни с запахом жареного мяса, старинными медными весами и табачным дымом.
— О, какие запахи! Эндрю, всё время забываю, как классно ты готовишь. Точно колдун.
— Очевидное и невероятное этим вечером. Как Одетт?
— Плохо, — Мари скинула туфли и заколола волосы вверх, — она почти не приходит в себя, но пока слишком рано. Сильвия говорит, ещё несколько дней, чтобы просто зажили глаза. Но зрение уже не вернётся. Передаёт тебе привет.
Эндрю напряженно повёл плечами и едва не уронил с лопатки поджаристый кусочек. Он до сих помнил, как Сильвия приходила на его концерты и танцевала в первых рядах, а потом они бурно занимались сексом прямо в гримерке под грохот музыки клуба.
Впрочем, даже её упоминание казалось не таким щемящим, как слова про Одетт. Он живо представил, каково это — ослепнуть вот так в один день и постоянно тонуть в темноте. Он любил ночи и тёмное время суток, но в них всегда ярко горели огни, тёк неон и свет фар. А в его маленькой квартире круглый год светили гирлянды-звёздочки. Он выложил стейки на тарелку и поставил на стол, но Мари с тревогой смотрела на Кристофера.
— Крис, ты всю бутылку собираешься выпить?
— Всего второй стакан. В офисе я буду вовремя.
— Как будто меня волнует именно это! Я же знаю, молча и долго ты пьёшь, когда что-то случилось. Рассказывай.
— Я надеялся выяснить что-нибудь про мост и того, кто околдовал Эндрю. Всё, что смог узнать, — признали несчастным случаем. А тело из морга исчезло. Его никто не забирал, не пришёл на опознание, документов при парне не было.
— О, это странно!
— Да уж. Эндрю, ты ничего не вспомнил? Про него или других охотников?
— Нет. Наверное, я смогу узнать голос, но на этом всё.
— А ещё, — продолжил Кристофер, — сегодня я получил известие, что один из складов, которые мы арендуем, завтра закрывают по каким-то выявленным нарушениям. Сейчас оттуда срочно перемещают все грузы, хорошо, если успеют управиться за ночь.
— И никак не договориться? — в голосе Мари прозвучала растерянность.
— Нет, я весь вечер на это потратил. Это как раз со склада, — Кристофер схватил телефон и поднялся, чтобы выйти в гостиную для разговора.
Мари только вздохнула, но они оба с Эндрю давно привыкли, что для Кристофера нормально работать что в выходные, что допоздна — на нём лежала ответственность за всю компанию. Эндрю восхищался братом — он сам в бизнесе ни черта не смыслил.
Его самого никак не отпускали мысли о комнате, которая так похожа на отцовскую. Мелькнула мысль, что разгадка заклинаний щита может быть спрятана в дневниках отца, которые тот вёл старинным способом от руки и хранил в кабинете. Он просматривал их и раньше, тогда ничего полезного не обнаружил. Возможно, стоит взглянуть ещё раз.
Телефон высветился сообщениями в чатике их группы, и Эндрю непроизвольно вскрикнул:
— О нет!
— Что ещё? — Кристофер, который как раз вернулся, замер на пороге кухни. — Какие-то новости? Охотники?
— Хуже. Девушка Фила порвала с ним, теперь он в депрессии и творческом кризисе. Хоть бы на репетиции приходил, а! А то будет, как в прошлый раз…. что вы улыбаетесь? Думаете, проблемы у одних колдунов?
— Мы просто ничего не знаем о тяжёлой жизни рок-музыкантов, — честно призналась Мари.
— Пусть попробуют притащить басиста на репетицию и не дать ему обкуриться травки.
Эндрю принялся строчить сообщения, его пальцы скользили по гладкому экрану телефона.
— Как-то тихо сегодня, — задумчиво протянула Мари. Она уходила переодеться и теперь вернулась в домашнем длинном платье и остановилась у огромного окна с видом на ночной город.
— Я всегда могу спеть!
— Нет, что-то другое. От этой тишины неспокойно и тревожно.
— Только не лезь в видения, — посоветовал Кристофер и плеснул себе ещё виски. — Они отнимают силы, а завтра они пригодятся.
— Круг колдунов, да? — уточнил Эндрю, отрываясь от стенаний Фила и его драмы. Успел только ехидно написать «видишь, к чему ведут неразборчивые половые связи?».
— Именно. И я хочу поговорить с отцом Дугласа и Кейтлин.
— Меня пригласила Шеанна завтра утром на чаепитие. Прямо в дом туманов и снов.
— Осторожней только. Я ей не доверяю.
— Я тоже. И это лучшее предупреждение для меня. Эндрю, ты поедешь на круг колдунов?
— А вы думали без меня отправиться? Ну нет, такие фокусы проходили только в детстве, когда вы сбегали куда-то вдвоём и оставляли меня одного в доме на дереве.
— Брось, вы с Мари постоянно секретничали! Помню…
— Ничего себе! А как насчёт таблички «вход девочкам запрещён»? Вы уже забыли?
Эндрю принялся с жаром доказывать, что никогда такого не было, всё только выдумки, пока не пришлось отвечать на звонок Фила и успокаивать его по телефону, а Кристоферу не позвонили насчёт склада.
Пока спокойная тишина раскинулась над не спящим ночным городом и тройкой вороньих колдунов — до рассвета и нового дня.
Глава 8
Летний вечер дышал умиротворением и розовым закатным светом, а после жары прохлада казалась такой желанной. Мари вышла на веранду их просторного семейного дома, где в стареньком соломенном кресле сидел Кристофер.
Прошло уже несколько месяцев с её возвращения из дома туманов и снов, а она никак не могла собраться с духом рассказать ему, что произошло. Она знала, что за его спокойствием и выдержкой скрываются собственные живые эмоции, которые Кристофер привык не показывать. Отец учил его отгораживаться от чужих, а в итоге это повлияло и на него самого. Мари прекрасно знала, что внутри её брат хранит боль и хрупкость, через которые просто однажды перешагнул. С первым убийством, с кровью на клинке, с ритуалами брата, с бьющимся сердцем, которое однажды едва не угасло после аварии.
Она восхищалась Кристофером и до сих пор украдкой любовалась им, как когда-то в детстве, когда всего с разницей в год он казался ей уже таким взрослым. Сейчас впечатление сгладилось, но Мари не хотела отягощать его собственными демонами.
Кристофер ощутил её присутствие — всегда угадывал, когда она появлялась рядом и странно замирал, как настороженный зверь. Но сейчас оставался расслабленным, когда кивнул на место рядом с собой:
— Садись. Хороший вечер для историй. Я же вижу, ты точно хочешь что-то рассказать.
— Я хочу, чтобы ты знал, почему я бросила обучение.
— А я всё ждал, когда ты поделишься.
— Мне нужно было время.
Кристофер молчал, и Мари почувствовала себя вдруг неловко перед старшим уверенным братом, который мог легко ощутить сейчас все её страхи и сомнения. Но она никогда не хотела быть трусихой. Она смотрела на то, как мерно поливали фонтанчики зелёную лужайку, пока рассказывала.
— После года обучения каждая ведьма проходила испытание, чтобы доказать знания и умения. Каждой завязывали глаза и давали задание. Мне выпал обряд видений на крови жертвы. Обычно мы использовали птиц или мелких зверей.
— Именно этого я и ждала. Помню, как мои руки уверенно взяли нож, как я находила в нашей кухне нужные баночки с порошками, как толола травы. Но когда я подошла к столу, на котором лежала жертва, что-то было не так. Я не могла понять, что именно. Наверное, просто не могла поверить.
Я нарушила правило и сдернула повязку. Передо мной лежал щуплый спящий младенец, настолько крохотный, что мне было страшно даже взять его на руки. Шеанна стояла рядом и наблюдала. Увидев, что я замерла, она только сказала: «ему не жить, он болен. Сейчас это незаметно, но он испорчен внутри. Это наша жертва, чтобы очистить кровь. Ты можешь это сделать, Мари».
Её руки предательски задрожали, и Мари спрятала их между бёдер. Она видела всё это снова, вдыхала воздух душного помещения, видела тонкую кожу и маленькое тельце.
— Я не смогла, — прошептала она. — Я видела в нём Эндрю, видела жизнь и беззащитность. Тогда Шеанна взяла у меня из рук кинжал и сама вонзила его в сердце младенца.
— О, чёрт, Мари… — Кристофер развернулся к ней и подался вперёд, взяв дрожащие руки в свои.
— Она сказала, каждая ведьма должна помнить, что имеет право отнимать жизнь. И порой жертвы оправданы. На благо всех. Она сказала, что я могу продолжить обучение и научиться разделять милосердие и необходимость.
— Да как она вообще!..
Кристофер резко поднялся и прошёл по веранде, остановился у окна, рука на раме, вместо длинных затяжек — короткие, а брови сведены от злости.
— И как часто там такие ритуалы? Как часто Шеанна убивает младенцев ради собственной власти?
— Я не знаю. Ни разу о таком не слышала. Думаю, ребёнок действительно был болен, и это было ей удобно. Но не такой ведьмой я хочу быть.
Кристофер опустился перед ней на корточки и обнял руками лицо, стирая большими пальцами предательские дорожки слёз. Тогда для него охотник представлял опасность, и он вряд ли сожалел о его убийстве. Но Мари с трудом могла представить, чтобы брат замахнулся на невинную жизнь.