Анастасия Балута – Дневники ведьмы. Филология (страница 3)

Не ожидавшая такой наглости ослепленная тварь громко и коротко взвыла, а потом резко бросилась на меня. Я только и успела, что сунуть ей локоть в пасть, а другой рукой воткнуть туда же фонарь. Этот нехитрый инструмент застрял у гиены в основании челюсти, и смыкательное движение, долженствующее распахать мне руку до кости, не получилось. А затем я сделала самую нелогичную глупость: ногой наступила твари на хвост, схватила обеими руками открытые челюсти и резко рванула в разные стороны, автоматически прошептав формулу распада нежити. И – получилось! Хрупнули кости, и тварь без единого вяка осела на землю. Потом разок дёрнулась, завалилась на бок и, приложившись башкой о булыжник, затихла. Я осторожно пнула ее ногой – тварь не дёрнулась. Наклонившись, я вынула из надорванной пасти фонарь – он ещё функционировал – и осветила морду гиены. Глаза были закрыты, но бока мелко подрагивали, быстро поднимаясь и опускаясь от еле уловимого дыхания. Блин, ни ножа, ни палки. Добить эту сволочь! Но чем?

Я осмотрелась и в свете фонаря обнаружила почти у моих ног тот самый булыжник, о который приложилась башкой экзотическая собачка. Ударить посильнее в висок и раздробить череп! Я подняла камень, разогнулась, отвела руку для удара, и тут обнаружилось, что у сцены «Ведьма убивает блудную псину» были зрители. Нет, не кошки, те смылись и больше не показывались. На дороге метрах в пяти от меня стояла дородная тётка, одетая в черную плюшевую, едва сходящуюся у нее на животе кофту, из-под которой спускалась вниз длинная тёмная юбка, прикрытая с фронтальной стороны некогда белым, а теперь довольно замызганным передником. На голове этой колоритной дамы был повязан красный платок, увенчанный спереди (нет, ну честное слово!) торчащими, будто маленькие ослиные ушки, кончиками того самого платка. Ни дать ни взять – самая настоящая гоголевская Солоха! Широкое, как блин, лицо этой колоритной особы удовлетворенно улыбалось, а маленькие поросячьи глазки поблёскивали злорадством и нескрываемым торжеством, будто она, а не я ухлопала эту тварь. Блеснул в свете фонаря небольшой белый кулончик из мышиного черепа, и я безошибочно опознала в тетке коллегу. За спиной деревенской ведьмы стоял мужик, голову и плечи которого покрывала серебрившаяся в лунном свете волчья шкура. Небритое лицо мужика, напротив, выражало какой-то дикий, животный страх. Он опирался на большую согнутую палку, переминался с ноги на ногу и мелко дрожал, так что это передавалось висевшему за спиной волчьему хвосту.

– Здрасьте! – вежливо сказала я. – Как хорошо, что вы тут мимо проходили! У вас в деревне по ночам собаки бешеные бегают. Я вот одной прочитала проповедь о ее плохом поведении, а она раскаялась и издохла. Ну, или почти издохла. Сударь! – обратилась я к мужику, – будьте так любезны, окажите хрупкой девушке помощь! Подержите эту скотину, пока не опомнилась, а я ей камушком по голове. А может, у Вас с собой топорик есть? Ну как ночью на улице без топорика! Так мы её, сердешную, быстрее и безболезненней прикончим!

Реакция мужика была неожиданной. Он бухнулся на колени, сложил руки в замок на груди и прошептал-прорычал:

– Пощади, ведьма!

– Ну ничего себе заявы! Эта тварь меня чуть не покусала, а Вы! Или это Ваша собачка? Так я на Вас заявление напишу! Как Ваша фамилия, гражданин?

Гражданин разомкнул пальцы, встал на четвереньки и, быстро перебирая коленями, уполз в кусты. Баба согнулась в приступе беззвучного смеха.

Пока у меня от всего увиденного тихо съезжала крыша, тварь у моих ног задышала чаще, кровь из ее носа и горла перестала идти, приоткрылись жёлтые прорези глаз, а челюсти начали быстро принимать прежнюю форму. Я покрепче перехватила булыжник и вновь занесла руку для удара.

– Стой! – тетка резко разогнулась и сделала пару негромких хлопков в ладоши. – Браво, но хватит! Пощади его, коллега! Тебе ли, древней жрице, марать руки о плешивых деревенских оборотней!

– Чего? – я так и застыла с камнем в отведенной руке. – Кого?

Ведьма быстро подошла ко мне и перехватила булыжник, а затем швырнула его в ближайшие кусты, откуда раздался возмущённый кошачий вопль. Потом она быстро нагнулась, аккуратно отодвигая меня одной рукой, а другой коснулась гиеновой головы, погладила её и ласково прошептала:

– Доигрался, Гена? Живой? Ну, так скажи спасибо, что я мимо гуляла. Забирай своих придурков и брысь отсюда. Видишь, девочка обижена, в другой раз я её не удержу.

Тварь вскочила на тонкие ноги, тихо зарычала, потом повернулась и пошла было вдоль улицы, но Солоха резко схватила его за хвост.

– А ну стой! А извиняться кто будет?

Тварь прижала уши, нагнула голову и, глядя мне в глаза, резко пролаяла:

– Из-ви-ни-ведь-ма!

– Извиняю, – ошалело сказала я. Тварь кивнула.

– За-мной-дол-жок, – и, прихрамывая, медленно засеменила прочь.

– Совсем старый стал, слепой и не чует. Ну разве можно мага с обычной девкой перепутать? Да еще с древней жрицей!

– Ты ошиблась, ведьма, – я устало вытерла руки носовым платком. – Я не древняя жрица. Совсем нет. Просто ведьма, как и ты. Неужели ты не видишь?

– Это ты ничего не видишь, маленькая глупая девочка. Спасибо, что не стала добивать. Гена – он ничего, мирный. У него только в полнолуние осенью кукушка слетает. Прощай, – и она, резко повернувшись, сделала всего один шаг в сторону и растворилась во тьме.

Я шумно вдохнула ночной холодный воздух. И сразу же вернулись звуки: сверчки, чья-то пьяная ругань в доме, в соседнем дворе тявкнула собака, сначала робко, потом смелее. И ей тут же ответили несколько товарищей. И – резкая боль в укушенной руке. Я осмотрела рукав: хорошая кожа отчасти выдержала атаку твари. Дыра снаружи была небольшая. Крови тоже было немного. А что внутри – лучше разглядывать в спокойной обстановке. Придерживая больную руку здоровой, я быстро пошла к дому.

Наталья спала. В доме было тихо. Стараясь не разбудить подругу, я пробралась наверх, включила небольшую настольную лампу, осторожно сняла куртку и осмотрела руку Четкие синие вмятины от зубов. Кость, вроде, цела. В нескольких местах порвана кожа, несильно, но, чтобы не осталось шрамов, придется хорошо поработать. Прислушалась к ощущениям – рука понемногу цепенела, и это перекрывало боль. Я выключила свет, чтобы проверить свою догадку. Так и есть! В темноте края ран светились зеленоватым мерцающим светом. Блин! Это не банальный трупный яд с зубов «нехорошей собачки», а особый токсин, который вырабатывает нежить. Вопреки расхожему мнению, этот токсин, попадая в кровь, не превращает человека в оборотня, но провоцирует сильное отравление и паралич, часто с летальным исходом. Как ни странно, помогает от этого простая освященная вода, она может затормозить процесс. Чтобы вылечить, нужен специальный травяной сбор. Святой воды в комнате не было, но была бутыль с чистой родниковой водой. Я отлила немного в кружку, бросила туда серебряные кольца.

Эффект, конечно, будет не тот, что от святой воды из храма, но убрать первые симптомы сгодится. Потом, шипя от боли, я быстро промыла рану добавила антисептика, обмотала руку чистым платком и выпила противовоспалительное. После этого рухнула на кровать и закрыла глаза.

Уснуть до утра мне так и не удалось. Тот бред, в который меня периодически выносило, едва ли можно было назвать сном. Но я честно пролежала с закрытыми глазами до начальной масштабной петушиной побудки. Встав, я первым делом осмотрела укушенную руку Выглядела она вполне сносно, но в местах, где тварь впилась зубами, кожа опухла и посинела. Запекшиеся струпы ран на первый взгляд были обычными, тёмно-бурыми, без ожидаемого зеленоватого оттенка. Здорово! Неожиданно здорово, хотя и непонятно, где следы работы вредоносного токсина оборотня. Насколько я понимала, бесследно такие вещи не проходят. А как он точно действует, я, увы, не знала. Может, уже прошёл через кровь, впитался в ткани и потихоньку перестраивает мои клетки. Вот проснусь я однажды ночью, а у ног моих – растерзанный труп подруги… Или её любимой кошки… Или Васи, похабника и алкоголика… Морда моя в крови, с клыков слюна капает… Тьфу! Я так живо представила себе привкус Васиной крови с нотками лука и дешевого алкоголя, что вчерашний ужин начал проситься наружу. Всё! Хватит ныть! Пора искать травки противооборотневого сбора. И часть из них можно попросить у любимой и запасливой подруги.

Наташкина любовь к порядку всегда восхищала меня, а временами вгоняла в уныние. Порядок у подруги действительно был во всем: в голове, в доме, во дворе, на грядках, в бане и… везде! На кухне всегда уютно и чисто. Баночки с вареньем и джемами аккуратно расставлены по полочкам, часто даже по росту или по сорту. Наливки призывно поблескивают пузатыми стеклянными брюшками. По шкафчикам – сушеные фрукты, ягодки, грибочки… На столе – пироги под пластиковым колпаком. И всё это, как в сказке Кэрролла, пахнет и зовёт: «Съешь меня!» «Выпей меня!» Когда мужчины попадают к подруге в дом, а особенно на кухню, рот их наполняется слюной, глаза – маслом, а сердце – желанием. (Пусть иногда это желание сытой и спокойной жизни.) У женщин – тоже все наполняется… Ядом и завистью.

Пучки сушеных трав у Натки также были аккуратно развешаны под потолком. Жаль, не хватало бирок с названиями. Иногда (чего греха таить) и меня подводила память, и приходилось копаться в справочнике, если не получалось по внешнему виду опознать какую-нибудь редкую травку. Подруга же помнила все и прекрасно знала арсенал своей домашней аптечки.