Анастасия Балута – Дневники ведьмы. Филология (страница 5)

Я пила чай с тягучим цветочным медом, и легкий привкус малинового листа, входивший в меня с каждым новым глотком, расслаблял и успокаивал. Рука уже не болела. Ведьма промыла ее каким-то особым настоем и теперь степенно помешивала в кастрюльке тот самый противооборотневый отвар, который был мне так нужен. Травы для состава она взяла свои, брезгливо отложив мой мешочек под предлогом «бог вас знает, на каком гумне вы это все собирали». А вот чабрец попросила мой. Растёрла щепоть между ладонями, понюхала, восхищенно поцокала языком и поинтересовалась, где я взяла эту прелесть.

– На Ольхоне. Шаман дал. Тоже Геннадий, кстати… Алевтина вздохнула, выключила плиту, накрыла кастрюльку крышкой и грузно присела рядом со мной, подперев ладонью щеку…

– Немного настоится, потом тебе с собой налью. Вечером и потом ещё пять дней будешь компрессы делать. И полстакана выпить на ночь. Чего косоротишься? Да, невкусно, потерпишь. Можно как чай, с мёдом. Рука через неделю заживет. Если будет тошнить, смело беги в сортир, это нормально.

Я продолжала вопросительно смотреть ей в глаза. Ведьма вздохнула.

– На Гену ты не сердись. Говорила же, он смирный, только башку в полнолуние сносит. Нельзя им долго без свежей крови. А тут ночь, девка красивая, пахнет вкусно…

– Я не девка! – возмутилась я, – я взрослая умная женщина!

Алевтина широко улыбнулась:

– Согласна только с последним пунктом. Сколько тебе лет, девочка?

– Сорок шесть, – я едва не поперхнулась чаем, проглатывая «девочку».

– Всего 46 живых лет, – засмеялась ведьма. – Мне 174, Гене – 211, Арсению моему – 110, тоже молодой ещё, для оборотня. Ты ещё живешь свою человеческую жизнь. Но если ты маг, и, если хоть раз перешел Порог, Навь принимает тебя. И ты живешь дальше столько, сколько тебе отпущено в Нави.

– Навь – это нижний мир по верованиям славян, я знаю, – хмуро вставила я.

– Ничего ты не знаешь, девочка! – ведьма хлопнула ладонью по столу. – Ты знаешь лишь то, что можно прочесть в ваших книгах, то, что написано для людей. Навь – это не только нижний мир. Это другой мир, измерение, как любят говорить люди. Точнее другие миры. Это миры духов, миры, куда могут попадать колдуны, ведьмы, шаманы… И Навь продлевает нам жизнь после человеческого срока, а многих возвращает в дочеловеческое существование. И… это мир, откуда пришли и куда ушли наши предки, могучая и древняя цивилизация Севера.

– Ну ничего себе! Это ж следы Гипербореи, которую я ищу! Давно ищу…

– Потому и ищешь, что ты оттуда. Тебя зовет кровь.

– Чья кровь? – недонесенная до рта ложка мёда застыла у меня в руке.

– Чья? – ведьма с громким хлюпом захлопнула медовую банку. – Хватит с тебя! Пока. Не мне тебе это рассказывать.

– А кому? Кто мне все это расскажет?

– Кто надо. Тот, кто приходит к тебе во сне. Тот, кто ведет тебя почти с самого детства, и тот, рядом с которым сердце твоё начнёт биться чаще.

– Подождите, мне так много нужно узнать…

– Сказала – хватит, – Алевтина поднялась, взяла кастрюльку с отваром и начала быстро сливать его в пластиковую бутыль. – Вот твой настой, забирай, дома допьешь.

И тут меня прорвало.

– Стой! Я велю тебе говорить, ведьма!

Алевтина серьезно и грустно посмотрела мне в глаза.

– Ты не можешь мне приказывать, глупая девочка. Ты сильная, да, но для этого твоей силы пока недостаточно. Я тебя не боюсь, но я больше не могу говорить. Он не даст. Я дала ему клятву, что встречу тебя в первом круге Нави, помогу вылечить раны, помогу выйти. Кстати, ты помнишь, как попала сюда?

– Запах, цветы, флоксы…

– Верно, молодец! Ты потомственный некромант, твой ключ к первому кругу Нави – именно запах и воля, которая помогает пойти.

– Почему флоксы?

– Это лишь один из твоих ключей, будут и другие. Но пока это именно флоксы. Это цветы, предки которых выросли на крови твоих предков. На месте, где когда-то был убит в двух мирах один твой очень дальний родственник. Всё, уходи! – она подняла меня за локоток здоровой руки со стула, развернула лицом к двери и начала легонько, но настойчиво подталкивать в спину.

– Погоди! – я была уже у самой двери, ведущей на улицу, – я смогу вернуться сюда?

– В любое время.

– Но я же в Москве, это огромное расстояние!

– Через Навь пойдешь. Может, ещё увидимся, – и ведьма с силой толкнула меня за порог своего дома, на улицу. Толчок был такой мощный, что я упала на землю, едва успев выставить вперед ладони и… проснулась лицом в подушке.

Темнота и тишина. Лишь полоска света под дверью да едва различимый голос подруги. Улавливаю только обрывки слов, но по ним можно понять, что занятие близится к концу. Голова тяжелая, хотя в комнате прохладно. Сон? Дурь какая-то… Рука, укушенная во сне, плохо слушалась, пальцы не гнулись. Ну конечно, заснула на ней и отлежала до непотребного состояния. Я встала, прогнулась, похрустев костями, и тихо побрела на кухню.

Натка как раз закончила урок. Уже шумел, перегоняя пузырьки в прозрачном брюшке, включенный электрический чайник. На столе стояла стопка блинов, а чёрная кошка разлеглась на моем стуле, сыто жмурясь и поочередно то втягивая, то выпуская когти.

– Выспалась? – довольная окончанием рабочего дня подруга живо раскладывала тарелки, чашки и ложки.

– Ага.

Я осмотрелась. Всё нормально. Москва. Вечер. Тянет из приоткрытого окна холодным осенним ветром, зажигаются в соседних домах прямоугольники окон, визжат тормоза пропустившей поворот машины.

– Я долго спала?

– Часа полтора, – Натка закрыла окно. – Замотали тебя, подруга. Кофе выпьешь?

– Нет, Наташ, поеду я. Дела дома.

– Тогда чай свой забери, я это не пью, – и подруга торжественно вручила мне очень знакомую, ещё теплую пластиковую бутыль с тёмным напитком.

Мысли у меня по дороге домой были самые дурацкие. То думалось, что всё это было во сне, то казалось, что не во сне. Дома действительно ждали дела, и вечер понемногу вошел в обычное русло. А потом была самая обычная ночь, без снов.

И когда я засыпала, где-то внутри тихим ручейком в подсознание вливалась уверенность, что я вернусь. Туда, в первый круг Нави. Как только решусь и захочу. И как только проникнет в сознание терпкий запах флоксов.

Глава 2. Друг

Есть у людей такая особенность: верить и одновременно не верить снам. Человек – это вообще существо, как правило, находящееся в постоянном сомнении, что выбрать. Свобода выбора была дана людям от Бога. И поэтому у человека обычно есть ощущение свободы. При том зачастую выбор есть во всем, даже в мелочи. Людям кажется, что они сами определяют свой путь. Есть ли на завтрак полезную овсянку или вредные жирные сосиски, пробежать ли утром вокруг дома или понежиться еще полчасика под одеялом, пойти с работы домой к жене или завернуть в кафе вон с той классной девочкой из соседнего отдела, которая давно уже призывно улыбается при встрече и в то же время скромно опускает глаза. Тоже выбирает. Между тобой, таким красивым, но женатым и не очень-то обеспеченным, и Валерием Семеновичем, толстым её начальником, который погладил её сегодня по крепкой красивой попе. И людям кажется, что, делая таким образом выбор, они сами определяют свою судьбу. Хотя большая часть из них не ведает, куда идёт.

Иным выбор бывает у магов. Особенно у призванных, у тех, к кому однажды пришли и сказали: встань и иди! Вот твоя дорога. И тогда выбор, сделанный один раз, отметает все другие возможные выборы. Выбор дороги не слеп. Если знать, куда идешь, отпадает сама возможность выбора. Просто отсекается с пути всё ненужное.

Люди, как и маги, часто видят вещие сны. Но поскольку у людей есть свобода выбора, то большую часть подобных снов они подсознательно выбирают забыть. А то, что помнится, опять-таки ввергает в пучину сомнения и вселяет страх. Вот приснилось, к примеру, что девушка держит на руках ребенка. Вроде бы все хорошо. Ан нет! После этого её бросает муж. Или приснилось, что её давно умершая бабушка показывает, где в доме спрятано наследство. И в придачу дарит жемчужное ожерелье – супер! А в доме потом кто-то умирает. Или сама сновидица заболевает онкологией. Поэтому люди и кидаются к сонникам, а кто побогаче и посмелее – к бабкам-ведуньям и экстрасенсам, дабы все объяснили и подсказали, что делать. Самые отчаянные говорят: я не верю снам! И живут себе дальше. Но на изнанке сознания уже включается определенная программа. И, отрицая её, человек лишь подсознательно приближает то, чего боится.

Я часто прошу людей, которые приходят ко мне с просьбой толкования снов, начать вести статистику. У одного грибы снятся к прибыли, у другого к болезням. Но люди не верят в статистику, это скучно. Они не хотят работать, собирать и систематизировать данные, обрабатывать и правильно обобщать информацию. Они предпочитают верить в магию, а по большому счету – чтобы кто-то за них подумал и все сделал. А магия без статистики во многом похожа на блуждание по болоту вслепую. И да, у магов сны поддаются управлению. На высшем уровне – это осознанные сновидения, о которых писал Кастанеда. Но и на начальном уровне, по крайней мере, можно попытаться в них разобраться.

Этим я и решила заняться, записав и максимально проанализировав давешний сон. Прежде всего, мне хотелось понять, почему ключом к вратам в первый круг Нави, как называла иную реальность Алевтина, стали для меня именно флоксы. Цветы, конечно, красивые. Очень. И я действительно люблю их запах, иногда нежный, иногда до одури сильный, рывком возвращающий в детство, где на даче у бабушки, в палисаднике, прямо рядом с домом, были заросли этих чудесных цветов. Можно было подойти близко-близко, погрузить в них ладони, обнять охапку этой прелести, так много, как только могли вместить в себя руки восьмилетней девчонки, нырнуть лицом в душистое море разноцветных нежных лепестков – белых, сиреневых, красных. И вдохнуть этот запах так сильно, насколько позволяют лёгкие. А потом затаить дыхание, замереть и стоять так долго-долго. И, отпустив запах, вдыхать снова и снова. В то далёкое время это действие не переносило меня в иной мир, нет. Просто уносило с земли и отправляло куда-то в недоступное для обычных людей место. А может, у детей в Нави есть свои миры, или круги, как назвала из ведьма Алевтина. Вот доберусь до неё и спрошу при случае. Если доберусь…