Анастасия Балута – Дневники ведьмы. Филология (страница 2)

– Ната! – надкушенный блин застыл у меня на вилке, и я серьезно посмотрела в глаза подруги. – Мы с тобой вчера пили что-нибудь?

– Пили, – подруга томно облизала с губ сметану, – чай твой травяной пили, кофе пили, кисель…

– А алкоголь?

– Не-а. Я тебе самогон предлагала, настойку мою вишнёвую. Но у тебя ж очередная придурь! Однако если ты передумала, так я сейчас!

– Не надо. Я по другому поводу, – я мрачно потерла лоб. – Ладно. Тогда ответь мне на вопрос: я давно у тебя здесь живу?

– С начала июля, уже две недели. Настюха, хватит прикалываться! Ты сегодня с кровати случайно не падала? Там наверху что-то грохнуло…

– Это утюг твой падал. С подоконника. Так. А почему тогда у тебя на календаре 17 сентября?

– Где? – Подруга неестественно широко распахнула глаза.

– Да вон, у тебя за спиной.

Натка резко повернулась по направлению моей указующей вилки, и мы вместе обнаружили на стене, где только что висел календарь, чудную лубочную картинку, изображавшую играющего на свирели мужичка и изящно изогнувшегося в зажигательном танце козла. Мужик и козёл с безмолвным недоумением уставились на нас в ответ.

– Чертовщина какая-то! – я обхватила руками голову.

– Кто бы говорил! – хмыкнула Наталья, но потом озабоченно потрогала рукой мой лоб. – Температура, вроде, нормальная. С кровати ты не падала… Может, ты вчера на кладбище на гадюку какую наступила или клещ энцефалитный куснул?.. Пойдем в баню, я тебя осмотрю.

– Иди ты сама в свою баню, подруга! – я почесала затылок. – На каком кладбище?

– Ну ты вчера вечером наше кладбище деревенское ходила смотреть, с Хозяевами знакомиться. Ещё восхищалась: тихое такое, для работы больно годное, покойнички добрые, отзывчивые…

– Натка, что происходит??? Я заснула у тебя вчера на часок, дома, в Москве!

Наталья вздохнула и начала убирать посуду со стола.

– Насть, у тебя с твоей работой ум за разум зашёл. Всё нормально. Сейчас середина июля. Ты гостишь у меня в деревне. Вчера малость перегуляла по кладбищу. Я всё понимаю, с твоей специальностью такое бывает. Иди-ка ты прогуляйся. Просто. По улице. Воздухом подыши.

– Ладно. – я решила плюнуть на провалы в памяти (с кем не бывает) и действительно немного прогуляться по притихшей вечером деревенской улице.

– Ваське что передать? Если я его опять за твоим забором встречу? У него глаза такие грустные. Влюбился, бедняга, страдает…

– Передай, что сегодня в 23:00 я стреляю из беретты по банкам. Они на заборные колья надеты, как раз с той стороны, где у него вечерние пляски намечаются. Вернется к жене без ушей – его проблемы. Держи! Не дави гадюк, они ни в чем не виноваты! – и Наташка шлепнула мне в ладонь массивный чёрный фонарь.

На деревенской улице было тепло и пусто. Огненно-рыжий шар заходящего солнца садился далеко за лесом, и уже змеился по земле лёгкий вечерний туман. Было так тихо, что совсем не верилось, будто это деревенская улица. Ни пьяного мужика, медленно бредущего к дому нетвердой походкой, ни пробегающей мимо по своим делам собачонки. Я медленно шла по улице, сбивая носками ботинок дорожную пыль и вяло поглядывая за заборы в окошки домов, пытаясь уловить хоть какое-нибудь движение.

Солнце совсем уже скрылось за лесом, и ночь быстро синими крылами окутала землю. Показался, стремительно набирая яркость, бледно-желтый диск луны. И как-то сразу хором затрещали сверчки и начали свой вечерний перебрех разноголосые деревенские псины.

Я остановилась у одной из калиток, над которой возвышались еще различимые в вечерней мгле головки золотых шаров. Забор этого дома не был сплошным. Редкие жерди перемежались с довольно большими прогалинами, за которыми виднелись разноцветные кусты цветущих флоксов. Их аромат и привлек меня, и когда я прислонилась к ограде, так сильно ударил в мозг, что отключились все звуки, цвета и остатки настоящей памяти. Запах флоксов, ни с чем не сравнимый запах лавиной унес меня в портал осени, туда, где я и должна быть сейчас, в середину сентября. В памяти мелькнули и почти сразу пропали обрывки мыслей о смещении временных пластов, о последствиях попадания в точку векторного преломления пространства, о технике безопасности и вариантах действий. Запах осенних цветов смыл все эти мысли, отключил сознание, качал на волнах забытья, где было хорошо и спокойно, как в детстве.

А потом резко оборвались все звуки. Разом замолчали сверчки и заткнулись все деревенские псины. Улица провалилась в ТИШИНУ. И было в этой тишине что-то ненормальное. Как ведро ледяной воды, вылитое на голову безмятежно пускающего слюни наркомана. Я оторвала лицо от забора. Запах флоксов пропал, будто его и не было, а вместо него появился едкий запах тлена. Мне резко стало холодно. На дорогу, подсвеченную луной, из кустов медленно вышел кот. Огромный, серый, мохнатый, с яркими жёлтыми глазами и кисточками на ушах. Мейн-кун? Неужели их держат в деревне? Капец всем мышкам и крыскам! Кот потянулся, зевнул, отставил поочередно левую и правую задние лапы, потом выгнул спину и начал неторопливо скрести когтями землю. Оценивающе посмотрел на меня, басовито мяукнул, но не подошел. Однако на его призывное мяу из придорожных кустов вылезло еще с полдюжины кошек, самых обыкновенных, разных мастей и расцветок, сливающихся в ночном свете в безликую серую массу. Мейнкун снова мяукнул, и кошки, как по команде, подняли трубами хвосты, а потом уставились на меня немигающими желтыми глазами. Я тоже уставилась на них, пытаясь сообразить, что им нужно от безобидной одинокой ведьмы, вышедшей ночной порой на прогулку понюхать цветочки. Кошки пожирали меня глазами, плотоядно урча, будто одинокие ведьмы были их любимым блюдом, а потом по очередному сигнальному мяу вожака рассредоточились и начали заходить мне в тыл, медленно замыкая круг.

Я плавно подняла руки в стороны, отведя назад ладони и согнув полукругом пальцы. Это помогало сосредоточиться, аккумулируя выброс силы, и одновременно сканировать пространство. Кошки замкнули круг и напряженно выжидали, глядя на меня, но не нападая. Толстый вожак оставался с внешней стороны круга. При этом нагло поднял заднюю лапу и начал безмятежно вылизываться. Без его команды они, видимо, не нападут. Значит, у меня есть немного времени для обдумывания ситуации. Когда он даст сингал к атаке, действовать нужно быстро. А в том, что атака будет, я почти уже не сомневалась.

Я наскоро перебрала в памяти знакомые заговоры. Блин, среди них были заговоры от припадков, различных болезней, на снятие порчи, даже как отвадить привязчивого покойника. Но в моем арсенале некроманта не было ни одного средства от обычных живых кошек! Хотя… В начале ведь моё внимание привлек к этой милой компании именно запах тлена! Я напряженно принюхалась. Нет! От кошек безнадежно и так сильно разило кошатиной, что этот аромат немедленно вызвал у меня приступ тошноты. С трудом подавив рвотные позывы, я постаралась ровно и не очень глубоко дышать, оставив вытянутой вперед только правую руку а левой недвусмысленно зажала нос. Кошки мои движения оценили по-своему и голодное урчание сменилось обиженным и озлобленным! Хвосты опять поднялись, и кольцо начало сужаться. И вдруг меня осенило! Это же просто кошки! Вонючие деревенские кошки! А кого боятся кошки? Правильно, собачки! Очень большой, недружелюбно настроенной собачки!

Превозмогая приступ тошноты, я отпустила зажатый нос, согнула спину, чуть опустила голову, показала зубы и тихонько зарычала. Кошки остановились и ошалело посмотрели на меня. Вожак даже перестал вылизываться, харкнул забившейся в горле шерстью и вопросительно мяукнул. Я зарычала громче. Вожак замер, видимо, обдумывая странное поведение ненормальной тетки и прикидывая, что выйдет ему дороже: рискнуть напасть на выжившую из ума ведьму или потерять репутацию в прайде, отменив атаку.

И в этот момент в нос мне опять шибанул запах тлена. Кот прижал уши, пригнулся к земле и стал задом медленно отползать в ближайшие кусты. В то же мгновение как ветром сдуло всех кошек. И не успела я приписать эту победу своей силе и неожиданно проявившимся актерским способностям, как в свете луны на дорогу вышел источник запаха. Вышла?.. Как бы это назвать… С виду тварь походила на большую собаку на тонких ножках с взъерошенной холкой. Тёмная оскаленная морда, пятнистое тело… И от неё сильно попахивало мертвечиной! Да ведь это гиена! Ну ни фига себе! Наташка хоть знает, что за живность водится у неё в деревне?! Куда там моим покойничкам! Нормальные, прежде живые люди. А это? Мы ж не в Африке! Потом мелькнула мысль, что какой-то местный барин по дурьему веленью купил себе на Авито экзотическую собачку. А когда собачка выросла и стала не только гадить в тапки, но и душить кур, а также больно кусать домочадцев за ляжки, хозяин выкинул шавку на улицу: пусть сама добывает себе пропитание. Она и добывала, заняв доминантную позицию среди уличных кабысдохов и периодически закусывая запоздалыми прохожими.

Я выставила вперед согнутую в локте левую руку запоздало пожалев об отсутствии свитера под рукавом кожаной куртки. Хорошо хоть на внешней стороне были приличные металлические заклепки. Правда, не серебро, но твари однозначно будет невкусно. Надеюсь, она хоть не ядовитая?.. Почему тогда от нее так резко несет мертвечиной? А правой рукой направила ей в глаза Наткин фонарик и резко включила свет.