Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 26)

В груди Мавны шевельнулась болезненная нежность. Какой же он дурак. Запутавшийся, огрызающийся, бешеный – но дурак. Она ведь видела, как он реагирует на любую заботу. Так, будто не верит, что он этого достоин. Будто боится подпускать к себе. Чтобы ему не разбили сердце? Или она вновь по-глупому романтизирует, а причина у него совсем другая? Будто вечно хочет сам себя лишить чего-то – сна, нормальной еды, помощи, в конце концов. Будто постоянно наказывает себя за ту ошибку. Безусловно, страшную, но разве стоило из-за этого губить и свою жизнь тоже?

Выглядит он, конечно, грозно, но Мавна уже успела понять, насколько он преданный и отзывчивый внутри. Хотелось бы, чтобы он сам про себя это понял – и чтобы начал себя уважать и ценить.

Могла ли она что-то сделать для этого? Наверное, да. Окружить принятием и заботой. Почаще говорить что-то доброе. Но не давить слишком сильно и не быть навязчивой – иначе его это только оттолкнёт.

– Какой же ты дикий сычонок… – пробормотала Мавна. Хотелось чмокнуть Смородника в кончик носа – нестерпимо хотелось. Наверняка он вчера укусил её из таких же побуждений, и воспоминание о том нелепом укусе щекотнуло горло невольным смешком.

Она знала: ещё пара минут, и они оба встанут, отчаянно смущаясь от всей ситуации, и снова начнут подкалывать друг друга и дерзить, будто больше нет доступных способов выразить взаимную симпатию.

Так что дурак тут не один только Смородник.

Она немного полежала, раздумывая, как лучше поступить. Разбудить его? Подскочит, испугается. Встать и заниматься своими делами? Покровители, она же лохматая и наверняка со следами от подушки на щеке!.. Нужно привести себя в порядок. Может, даже подкраситься…

Темень, а ведь Илар может нагрянуть в любой момент! И как она перед ним будет оправдываться? Спит с мужчиной на его диване, ещё и самовольно решила отдать пижаму. Да уж, влипнет.

Мавна нащупала телефон в стороне от подушки и написала Купаве:

«Привет. Задержи его минимум до восьми. Потом расскажу».

С колотящимся сердцем нажала кнопку «отправить». Мавна представляла, как будет объясняться с Купавой, но это было ничто по сравнению с вероятным появлением Илара. Оставалось надеяться, что он не в пути. Или что он поедет сразу в кофейню, а не домой.

«Снова враньё», – грустно подумала Мавна и перевернулась на спину. Интересно, Смородник не успел ничего доложить Илару? Или сделает это сразу после пробуждения? Может, опередить его?

«Да какой Темени я должна оправдываться? – стыд сменился возмущением. – Спросит, отвечу. Нет – промолчу».

Она моргнула, и мысли сменились, будто в голове переключили канал. У неё пропал соседский мальчик, сын бывшей подруги. По её вине. Она потеряла его у торгового центра, потому что была безмозглой и легкомысленной. Но разве с тех пор она стала хоть немного лучше? Разве научилась быть серьёзнее? Ей следовало бы добиваться возобновления дела. Следовало бы самой нырнуть в эти грёбаные болота, лишь бы вернуть Лекеша в его семью. А что вместо этого? Она приглашает на ночь мужчину и думает о том, как рассмотреть его татуировки под одеждой.

Мавна ущипнула себя за руку, больно выкручивая кожу так, что непременно останется синяк. Её психотерапевту не понравились бы такие мысли. Она не должна себя винить. Должна жить дальше. Если ей будет плохо, то она никак не сможет вернуть Лекеша.

Сперва надеть маску на себя, потом на ребёнка.

Сначала самой почувствовать себя хорошо. Быть сильной и счастливой. И направлять эту энергию на поиски. Не раскисать и не жалеть себя. Что может дать ей силы? Уж не ложь Варде, это точно.

Осторожно встав с постели, Мавна взяла в охапку одежду с кресла и шмыгнула в ванную. Пусть у Смородника будет время разобраться со своими ощущениями в одиночестве. Раз уж ему трудно контактировать с людьми в обычное время, то спросонья и вовсе, должно быть, невыносимо. Мавна хихикнула себе под нос, представляя, как хмурый Смородник с утра пытается собрать мысли в кучу и заливается своим невероятно сладким кофе. Наверное, он будет удивлён и не поймёт, где проснулся. Ну ничего, не маленький, разберётся.

Варде отмыл кружку от утреннего какао. Настроение стремилось к нулю или даже ниже – как это называется у людей, когда шкала морального самочувствия опускается к отрицательным значениям? Кажется, депрессия. Но, на удивление, ковыряться в прохладной воде было приятно. Наверное, этот чародей плохо на него повлиял. Вот что значит «связался с дурной компанией». Научили мыть посуду. Что дальше? Купит пылесос? Будет протирать полки? Или, ещё хуже, почистит папки на компьютере?

Варде передёрнуло. Бр-р, нет уж. Пусть всё остаётся по-прежнему.

Он посмотрел на часы. Пятнадцать минут девятого. По-осеннему темно, в щели в окнах задувал ветер. Скоро молодняк уйдёт в Туманный город до весны. Достаточно ли у них запасов крови? Хватит ли энергетических доноров?

При воспоминании об энергии в венах заныло. Да, ему дали немного чародейской крови, отвратительной на вкус. Этого было достаточно, чтобы не умереть. Но ему остро не хватало тепла. Энергии. Жизни.

Мавна, ему нужна была Мавна. Её тело, её кожа, её бьющийся в венах пульс, её нежность, её прикосновения, её дыхание, её тихие стоны у его уха. Её сладкая, бьющая ключом энергия. Её жизнь.

Варде прислонился лбом к кухонному шкафчику. Долго он так не протянет. Ему нужно, чтобы она его простила. Нужно, чтобы вернулась. В идеале – чтобы стала его женой и всегда оставалась рядом. И если для этого нужно вытащить мальчишку из-под болот – что ж, он рискует быть изгнанным, но попробует сделать это.

Поставив чашку на место, Варде вытер руки и выглянул в окно.

То, что он увидел, заставило желудок сжаться и ухнуть холодным комком куда-то вниз.

На заборе по-прежнему горели мерзкие огни. Зато за ними мелькали тени.

Варде метнулся к другому окну, на ходу щёлкнув выключателем. Теперь снаружи не будет видно, что происходит в доме. Когда он был живым, от дыхания на стёклах осенью и зимой оставались мутные разводы; сейчас же стекло сохраняло идеальную прозрачность – температура его дыхания без человеческого тепла упала настолько, что уже вряд ли кто-либо поверил бы в то, что он простой парень.

Вдоль забора прохаживались силуэты. Не четвероногие звероподобные существа, а вполне похожие на людей. Свои? Или чародеи? Варде шикнул: какие ещё «свои», он уже и среди упырей чужак – почти. На волоске висит.

Что им нужно? Пришли за ним? Показаться или нет? Окликнуть? Или затаиться?.. Страшно, непонятно и спросить не у кого.

Варде сел на пол, под подоконником с цветочными горшками. В груди гулко ухало и покалывало ужасом – будто холодный крючок воткнули. Подтянул колени к подбородку и обхватил руками. Нужно собраться. Нужно что-то придумать, а не то…

Что? Он даже не знает, зачем они пришли.

Варде вынул телефон из кармана. Ему не писал никто из старших – не спрашивали, как у него дела и всё ли в порядке. Общего чата стаи уже даже не было в списке. Выходит, его исключили… Темень. То есть визит явно должен был держаться в тайне от самого Варде. Быстро облизнув губы, он бросил взгляд в сторону люка, ведущего под болота. Спрятаться там? В прошлый раз всё закончилось неудачно. Рука ещё не зажила, а если он снова встретится там с кем-то, то даже помощи не получит.

Он не справляется. У него ничего не получается. Он не может жить просто как нормальный человек. Всё идёт наперекосяк. Всё летит в бездну.

Паника сжала горло. Его все бросили. Выкинули. С кем он? Кто он? Зачем он?

Руки затряслись. Умом Варде понимал: может, на самом деле ничего страшного и не происходит, может, просто пришли посмотреть, как он тут, но всё навалилось сразу: эти проклятые огни, голод, рана, чародеи под болотами, пропажа отца и потеря Мавны – и он буквально ощущал, как сейчас рассыплется на части.

Громко шмыгнув носом, Варде встряхнул головой и набрал номер Мавны. Она добрая девушка. Она – солнце и тепло. Она – жизнь. Пусть она обижена, но он знал: она всё равно придёт на помощь. Не бросит его. Только она одна и не бросит.

В трубке пошли гудки. Первый, второй, третий…

Смородник резко открыл глаза, как только Мавна щёлкнула замком в ванной. Рывком сел. Притвориться мёртвым было отличной идеей – кажется, в природе так делают опоссумы. Правда, они ещё испускают ужасный запах… Но в этой пижаме он хотя бы был по-опоссумовски серым.

Темень, какая огромная, жаркая и нелепая пижама! Ну и шкаф же этот Илар! Сколько ткани на него уходит! Страшно представить другие статьи расходов. Того же мыла… Да и нечего представлять, не его это дело.

Смородник вскочил с дивана, быстро застелил постель и шикнул, разминая отлёжанную руку. Мавна заснула у него на плече, и он полночи просидел, боясь пошевелиться – да что там, даже дышать боялся. Сразу выключил дурацкий телевизор и прислушивался к её дыханию, пытаясь понять, больно ли укусил и правда ли она не обижается. Наверное, не обижалась, раз пыталась лечь ближе.

Темень разберёт, что у этих женщин в голове. Но если бы Смородник был мороженым, то уже расплылся бы приторной лужей.

Хотелось курить. И очень хотелось в душ. Скинуть глупую пижаму и влезть в родную чёрную одежду. Проверить перед зеркалом, не появились ли в его зрачках сердечки. Побриться до скрипа. Хотя у него нет с собой бритвы… Темень, и даже зубной щётки. А ванная занята. И что ему делать? Искать другую? Проситься к соседям? Наверняка ванная есть и наверху, но без приглашения отправляться в турне по чужому дому было бы невежливо.