Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 20)

Лицо Варде из страдальческого стало откровенно недовольно-разочарованным.

– Смотрю, вы сдружились. Будь осторожна, пожалуйста. Я бы не доверял чародеям.

– А я бы не доверяла упырям, – возразила Мавна. – Ладно. Я тебя навещу, но ты же понимаешь, что я не смогу, – она понизила голос, – принести тебе крови?

На секунду взгляд Варде стал странным, непонимающим, подёрнулся мутной зеленью.

– Ну да.

По лестнице с топотом пробежал Илар в семейных трусах и майке, бесцеремонно заглянув через плечо Мавны в экран.

– О, всё с женихами болтаешь? Упырь, привет!

– Привет!

Варде широко улыбнулся при слове «жених». Мавна чуть не зашипела. Вдруг Илар дал ему ложную надежду? Принимать предложение она сейчас точно не была готова. Да и не была уверена, что оно ещё актуально.

– Я напишу, – буркнула Мавна и отключилась. Повернувшись к Илару, критично заметила: – Если ты сегодня поедешь к Купаве, то лучше выбери другое бельё.

Илар с удивлением осмотрел себя.

– А что не так?

– Ничего. Только она сначала посмеётся, а потом решит, что ты дурачок. Семейники в цветочек? Были же нормальные, в самом деле.

Илар что-то неразборчиво пробурчал, покраснел и побежал переодеваться.

Смородник умышленно выбрал для встречи с Сенницей дешёвую закусочную у заправки. Неоновые буквы сменялись каждую секунду, мигая каким-то сюрреалистическим набором торговых предложений: «Шаурма», «Салюты», «Цветы», «Пиво», «Хот-доги».

Представить в этой забегаловке Матушку в её кашемировом пальто и брендовых очках было решительно невозможно. Ну, или возможно во сне после особенно забористых капельниц Калинника.

Смородник фыркнул от смеха в бумажный стаканчик с дрянным кофе. Даже пять стиков сахара не спасали его от горько-жжёного послевкусия.

Но раз она считает его отбросом, то нужно соответствовать. Пусть сама видит, чем живут и куда ходят её выкормыши. Чародеи могли ездить на приличных мотоциклах, хорошо одеваться и в целом позволять себе дорогие вещи, но, как ни крути, большинство из них не ходило по ресторанам, будто откладывая лучшую жизнь на потом. Всё – ради дела, ради самого́ пути без конечной цели. Оружие, бензин, удобная экипировка, запчасти – всё для того, чтобы эффективно уничтожать упырей и служить Матушке верой и правдой, отрабатывать возложенные на них надежды. Каждый из отрядных чародеев когда-то был потерянным ребёнком, которого приютили, отогрели и накормили – а между тем ещё и вырастили послушным псом. Распалили искру, раскалили кровь до кипятка, кинули в гущу битвы, посвятили в отряд – и сделали должником если не по договору, то по совести. И каждый был готов целовать Матушкины руки, валяться у неё в коленях, лезть из кожи вон, лишь бы заслужить её внимание и показать, что достоин её любви.

Смородник от этого устал.

Он желал прощения. Жаждал всем своим существом. И так же был готов умереть за любовь Матушки – раньше. Но не теперь.

Она и правда пришла. Появилась в зале закусочной, одетая в плащ цвета мокрого песка. Застыла, брезгливо поджав накрашенные губы и осматриваясь. Наконец, увидев Смородника, зашагала к нему, огибая маленькие круглые столики.

– Когда я с тобой разговариваю, будь добр, снимай тёмные очки, – произнесла она вместо приветствия. От тона Сенницы в забегаловке стало ещё холоднее.

Смородник сложил очки и сунул в карман, едва сдержавшись, чтобы не оскалиться. В душе он был в восторге от того, насколько нелепо Сенница смотрелась (и наверняка так же ощущала себя) в грязной кафешке с липкими пятнами на столах. Смородника и самого тошнило от этого местечка, но искоса наблюдать за брезгливым выражением Матушкиного лица было бесценно.

– Есть новости? – осведомилась она.

– О да. Тебе понравится.

Сенница склонила голову, всем своим видом показывая, что готова внимательно слушать, но не очень-то верит в ценность информации.

– Есть чародеи, у которых свои дела с упырями. Я видел их в баре, где мне пытались проломить голову. И слышал о том, что они проникли под болота. – Смородник сцепил пальцы в замок и угрюмо посмотрел Сеннице в лицо. – Тысяцкого упыря кто-то похитил. Возможно, эти чародеи тоже тут замешаны. У нежаков грядёт переворот, а ещё они похищают детей, чтобы выпивать их энергию.

Сенница приподняла брови:

– О… Ты хорошо себя чувствуешь, сынок?

– Лучше всех, – огрызнулся Смородник.

– Насчёт тысяцкого – это ты придумал, чтобы я отменила своё задание? Ты правда думаешь, что это тебе поможет?

– Всё правда, – фыркнул он резко, не скрывая раздражения.

Сенница протёрла влажной салфеткой липкий стол, поставила на него локти и устроила подбородок на сцепленных ладонях, наклонившись ближе к Смороднику. Он инстинктивно отодвинулся назад.

– Ты поджёг тот несчастный бар, и мне стоило немалых трудов всё замять. К сожалению, даже в изгнании ты числишься за моей ратью, Смородник. Жизнь не учит тебя держать в руках свою силу, и ты становишься всё более опасным как для общества, так и для моей репутации. Иногда проще пристрелить бешеного пса, чем пытаться вылечить. Это первое. – Голос её сочился медовым ядом, она говорила тихо, но даже в незатейливом шуме кафе каждое слово въедалось прямо в мозг, окутывая необъяснимой властью. – Следующее. Что за информация о том, что творится под болотами? Откуда тебе это известно? Я хотела бы знать подробности. Тот же вопрос к перевороту у упырей.

– Они собираются в заброшенной школе, – с готовностью выпалил Смородник. – На южной окраине, в пятнадцатом квартале. Их стая так сильна, что не засечь приборами. В них много украденной жизни. Я был там. Выследил их место сборищ. Для тебя, Матушка. – Смородник чуть скривился, когда понял, что, несмотря на все старания, его голос всё равно прозвучал подобострастно. – Я схватил одного упыря и заставил его говорить. Он признался, что тысяцкого давно никто не видел, что среди нежаков есть противоречия. И что недавно он встретил под болотами чародеев в защитных костюмах. Его даже ранили – огнестрельным оружием.

– Ты пытал упыря?

Смородник сглотнул, стараясь не отводить взгляд.

– Да.

Матушка вздохнула:

– Я же чувствую, когда мне врут. А ты, Мирча, правдоруб до мозга костей, поэтому получается у тебя неважно. Ты правда завёл дружбу с нежаками и пытаешься выкрутить её в свою пользу? – Сенница покачала головой. – Ты меня разочаровываешь.

Смородник угрюмо замолчал. В его планы не входило получение обвинений – тем более таких.

С другой стороны, всё, что бы он ни сказал, могло бы выглядеть как подтверждение догадок Сенницы.

Был в школе. Спас оттуда нежака. Ездил к нему домой. Убрался у него, Темень забери его мозги… Помогал обрабатывать рану. Оставил эти грёбаные пельмени. Скажет сейчас ещё хоть слово и полностью себя скомпрометирует. Он что, снова во что-то влип?

– Я не заводил дружбу с упырём. – Смородник сухо сглотнул. – Я старался для тебя. От и до. Всё это – чтобы показать тебе, что я достойный чародей.

– У тебя было шестнадцать лет службы, чтобы доказать это. – Сенница протянула руку, с притворной лаской тронула волосы Смородника. На него повеяло тяжёлым пряным ароматом духов. – Поздно, мой дорогой. Слишком поздно. Я проверю информацию, но не надейся, что это тебя спасёт, мальчик. Готовься к неизбежному.

– Но ты обещала прощение, если я найду тысяцкого.

Сенница грустно улыбнулась одними губами:

– Сперва найди. Часики-то тикают. Я уже и надеяться перестала.

Смородник снова сглотнул, стараясь никак не показать, насколько его выбивают из колеи её слова. Он что, правда так долго мотается без дела? Он правда неудачник, у которого не получается выполнить простейшее задание?

И она правда его убьёт?

По всей видимости, да. Сенница не зря намекнула, что его ошибки стоят ей дорого. А репутации ратных глав – едва ли не главное их достояние. Слишком долго и тщательно они выстраивали своё влияние, чтобы лишаться из-за действий отдельно взятых чародеев. В молодёжном кампусе общежития много юных, злых и до краёв наполненных искрой парней и девушек, которые перегрызут горло любому, лишь бы попасть в отряд и служить Матушке. Его запросто заменят. Уберут, и не вспомнит никто.

– Заплати мне за заказы, – хрипло попросил Смородник.

– Что, милый?

– Заказы. Я их продолжаю выполнять. Убиваю упырей. Мне нужны деньги.

Матушка смерила его сочувствующим взглядом, задержавшись на свежих шрамах на кистях рук и сбитых костяшках.

– Для чего?

Каждое её слово, произнесённое с лживой жалостью, будто бы забивало новый гвоздь в крышку воображаемого гроба. Смородник едва сдерживался, чтобы не перевернуть стол и не рассмеяться злобно, бешено, глумясь над самим собой. Наивный дурак, хотел унизить Матушку, пригласив в дешёвую забегаловку, а в итоге она растаптывает его лишь взглядами и интонацией. С кем задумал тягаться? Глупый щенок.

– Для жизни, – выдавил он сквозь зубы, закипая внутри от злости и страха.

– Чудесно. Что ж. – Она свернула салфетку трубочкой и пригладила её пальцами, припечатывая к столу. – Мне нравится твой настрой. Хорошо, я тебе заплачу. Но имей в виду: время кончается, Мирча. До встречи.

Она не дала ему ничего сказать на прощанье, да он и не пытался. Матушка поднялась и двинулась к выходу, оставив Смородника сидеть за столом и ощущать себя так, словно ему на голову вылили ведро помоев.