Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 21)
Выругавшись, он тоже встал и пошёл к парковке.
К обеду посетителей в кофейне ощутимо прибавилось. Мавна совсем закрутилась, пробивая бесконечные сэндвичи, круассаны, булочки и наливая напитки. Но ей нравилось, что во время работы не оставалось времени и места в голове для других мыслей. Тут главное – ничего не перепутать и нигде не ошибиться.
После праздника, кажется, «Булка» и правда получила больше внимания. В зале ещё висели осенние украшения, но Мавна понимала, что скоро придётся их менять на ёлки и мишуру. И вводить в меню новогодние десерты. Наверное, Илар уже занимался обновлениями, что-то она упустила это из виду.
Мавна наспех перекусила бутербродом и кофе, но с тех пор прошло несколько часов. И время от времени, раздавая и принимая заказы, она ловила в голове манящий образ горячей и сочной лепёшки с тянущимся расплавленным сыром…
Покровители, как же хотелось хачапури!
– Что будете заказывать? – запыхавшись, спросила она в сто-с-лишним-какой-то раз за день и глупо улыбнулась, когда поняла, что следующей в очереди за свежими булочками стояла Купава.
– Закажу свою подружку. Вытащу подышать воздухом, а то она совсем раскраснелась в духоте. Илар тебя заменит. Пойдём.
Мавна услышала сзади шаги и обернулась. Илар завязывал фартук, стоя с другой стороны у кассы. Он улыбнулся и кивнул Мавне:
– Меняемся. Отдохни, я поработаю.
Мавна приподнялась на цыпочках, чмокнула его в щёку, оставила фартук под стойкой и выбежала к Купаве.
– Я увожу тебя на обед, – решительно сказала Купава, стиснула руку Мавны и потащила её на улицу. Мавна только и успела на бегу схватить пальто с трёхногой вешалки у выхода.
– Мы поедим хачапури? – спросила Мавна, когда они вышли на свежий ноябрьский воздух.
Купава обернулась и сморщила нос:
– Нет, конечно. Поедим нормальную еду. Есть у меня на примете семейный ресторанчик с шикарными салатами, с лимонным соусом и шпинатом, – очень вкусными, то, что нужно!
Мавна бы поспорила с тем, что ей нужно, но послушно прыгнула за Купавой в подъехавшее жёлтое такси.
– Ты знаешь, – заговорщически произнесла Купава, склонившись к уху Мавны, когда они устроились на заднем сиденье, – у нас половина универа обсуждают ролик про упырей. Ты смотрела? Нашумел в интернете.
Мавна так резко повернулась, что чуть не ударилась о Купавин лоб.
– Лируш? Ты про него?
– Ага. Ты смотрела?
– Смотрела… – Мавна почесала нос, раздумывая, говорить ли, что это она отдала ему записи. – И что у вас говорят?
– Да там вроде бы в администрации засуетились. Не удивлюсь, если ролик заблокируют, а канал этого Лирушика удалят.
– Надеюсь, его уже кто-то скачал и перезальёт, – пробормотала Мавна.
Про опасность для самого Лируша она как-то не подумала. Не хотелось бы, чтобы улыбчивого дурачка задержали из-за этого «разоблачения». Наверное, городским властям было бы проще сделать вид, что он всё придумал? Хотя кто их знает? Если они давно опасались за свою репутацию, то Лирушу правда может угрожать опасность. Надо бы его предупредить. Но он и сам должен всё понимать.
– Как от тебя хорошо пахнет, – заметила вдруг Купава. – Ты купила новый парфюм?
Мавна поёрзала на сиденье, принюхиваясь. За день она уже привыкла к запаху, но, конечно, ощущала его приятное сладковатое облако вокруг себя. И даже ни разу не полилась снова, как раньше. Наверное, в холодное время года «вишенка» дольше держалась.
– Да нет, всё те же. Но флакон новый. Наверное, поэтому.
Купава хмыкнула, окинув её внимательным взглядом:
– Ну, может быть.
Смородник остановил мотоцикл у моста. Слез и прошёл по щербатой железной лестнице вниз.
Ветер тут продувал насквозь, сырой и ледяной, пахнущий мелкой городской речкой, закованной в бетонные берега. Земля под мостом была усыпана следами пребывания не самых высоких прослоек общества: упаковки от дешёвой еды, банки и разбитые бутылки, шприцы и презервативы. Смородник грустно хмыкнул. Наверняка многие при первой встрече представляют, что он сам живёт примерно в таком месте. Илар уж точно так подумал. Только до недавнего времени ему не было ни малейшего дела до того, какое впечатление он производит. А сейчас… Темень, подстричься, что ли? Да нет, не поможет.
Это было то самое место. Где-то неподалёку отсюда на него, двенадцатилетнего пацана, напал упырь. И где-то здесь его забрали чародеи, отрезав от прошлой жизни.
Смородник медленно прошёлся. Земля под ногами то скользила, то хрустела, прихваченная первыми заморозками. Какое тогда было время года? Кажется, тоже осень. Он пнул мыском разбитую зеленоватую бутылку. Наверное, примерно такая торчала из земли, и Мирча – тогда ещё Мирча – налетел на острые осколки лицом, распоров лоб, бровь и щёку, чудом не задев глаз. Иногда он думал, что именно эта рана отрезала его от себя самого. Сделала из Мирчи Смородника. И осталась с ним навсегда, отметив лицо: «Ты теперь другой, и дороги назад для тебя больше нет».
Смородник понимал, что, скорее всего, драматизирует. Он ведь такой не единственный. Все чародеи попали в общежитие, будучи потерянными детьми и подростками. Каждый нёс свою личную трагедию, каждый разбился и пытался собраться вновь – кто-то успешнее, кто-то нет. Но иногда хотелось оглянуться назад и лелеять свою тоску, кормить ту чёрную бездну, что раскрывала пасть внутри и жадно требовала бросать в неё все чувства. Ещё и Сенница будто бы намекнула, чтобы знал своё место и помнил, откуда он.
Он и так помнил. Весь ад, из которого ему удалось вынырнуть. Или так и не удалось?..
Из размышлений его вырвала короткая трель телефона. Смородник вздрогнул и взглянул на экран, сперва ничего не понимая. Текст звучал непривычно, будто что-то не из его жизни. Что-то по-чужому участливое.
«Привет! Как твои дела? Поможешь мне съездить к Варде? И, если честно, я весь день мечтаю о хачапури. Уверена, ты знаешь какое-нибудь классное место».
Откуда-то повеяло свежим ветром, уносящим затхлый запах реки. Смородник расправил плечи, улыбнулся себе под нос, спрятал телефон в карман и пошёл обратно к мотоциклу. Нужно заехать за машиной.
Огни на заборе послушно подпрыгнули и скатились на землю, открывая проход вокруг калитки. Мавна прошагала мимо увядших цветов – кажется, они назывались «золотые шары» и до поздней осени раскрашивали густо-жёлтым многие пригородные дворики. Смородник шёл сзади, след в след, и даже спиной Мавна чувствовала его тепло.
– Варде? Ты не спишь? – Она осторожно постучала в дверь. Вроде бы в доме горел свет, значит, с Варде всё должно быть в порядке.
– Открывай гостям, земноводное! – гаркнул Смородник и пнул дверь ногой. Замок жалобно скрипнул.
– Тише ты! – укорила Мавна. – Помягче с ним.
Смородник пожал плечами.
В замке щёлкнуло, ручка повернулась вниз, и из приоткрывшейся двери на Мавну уставились печальные зелёные глаза. Увидев её, Варде широко улыбнулся:
– Мавна! Как я рад, что ты приехала. Можно тебя обнять?
Он протянул руки, и Мавна заколебалась, но решила всё-таки обнять его в ответ, прижимаясь к костлявому телу под мешковатым свитером.
Смородник протиснулся мимо них и первый вошёл в дом, чуть толкнув боком Варде.
Ладонь Варде незаметно опустилась ниже поясницы, и Мавне пришлось прервать объятия, выкрутившись:
– Ну, как ты тут?
Варде со страданием во взгляде посмотрел на неё, но, услышав какой-то грохот в доме, спохватился и побежал на кухню.
– Что ты творишь?!
– Всего лишь убираю мусор из раковины.
– Это не мусор!
– Просто тухлые банки от крови, ага.
Мавна сняла обувь, слушая перебранку на кухне. Да уж, если она отвернётся или отойдёт в туалет, эти двое задушат друг друга.
– О-ох, мальчики, – вздохнула она, проходя в кухню-гостиную.
Тут было намного чище, чем во все прошлые разы. Мавна несколько раз моргнула, пытаясь понять, не померещилось ли ей. Да нет… Даже паутина на потолке исчезла! Выходит, Варде в заточении времени зря не терял. Молодец.
Они со Смородником возились у раковины: Смородник пытался выкинуть какую-то отвратительного вида банку, а Варде старался вырвать её из рук и спасти. Решив не обращать внимания на их бестолковую возню, Мавна открыла холодильник.
Ага, вроде бы всё в порядке. Продуктов она привезла достаточно, на одного хватит на неделю. Ей тоже хотелось есть после Купавиных салатов, но объедать Варде не стоило. Да и Смородник обещал ей хачапури.
– Отец не приходил? – спросила она погромче, чтобы Варде расслышал даже в пылу сражения за банку.
Смородник поднял «добычу» высоко над головой, и Варде повернулся к Мавне, растрёпанный и раздосадованный.
– Нет. И, думаю, если ты будешь приходить с чародеем снова, то и не вернётся.
Стремительным движением засунув банку в мусор, Смородник склонился над люком в полу, по-собачьи что-то вынюхивая.
– Я не могу приходить одна. – Мавна устало стянула с шеи шарф. Взгляд Варде метнулся к её шее, став горящим и жадным. – Ты же знаешь. Так что извини. Не хотелось бы оказаться перекусом для твоих друзей.
– Понимаю.
Варде сочувствующе вздохнул и сел напротив, протянув руки к рукам Мавны, будто хотел сжать её пальцы, но не решался. Мавна взглянула ему в лицо, проверяя, правда ли он выглядел так плохо, как при утреннем звонке. И ей показалось, что даже хуже. Кожа у Варде стала бледной до зеленцы, сухой и пергаментной, туго обтягивала острые скулы, а глаза потухли и ввалились. Хотелось погладить его по щеке, и Мавна чуть не дала себе слабину, потянувшись к его лицу, как вдруг Варде разбил ту хрупкую жалость, которая успела вырасти в ней.