Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 19)

– Должен был. Потратил её духи на защиту от упырей. Чтобы отбить свой запах. Подумал, что Мавну это обидело. Купил новые. Принёс. Вот.

– А до утра они бы испортились?

– Вот и чай. – Мавна грузно шлёпнула на стол две чашки дымящегося чая с мятой. – Мальчики, садитесь, чего вы. Только тихо, маму с папой не разбудите. А тебе, Илар, разве не рано вставать?

– Рано. – Он пододвинул к себе чашку, поглядывая то на суетящуюся Мавну, то на застывшего Смородника. – Но рожи у вас подозрительные.

Пришлось уверять, что рожи у них самые обычные, просто свет резко ударил по глазам, и вообще Смородник правда-правда уже уходил, вручив духи.

– И если мне ещё нужно что-то про вас знать, – Илар намеренно сделал грозное лицо, но от Мавны не утаился его смешливый прищур и тёплые нотки в голосе, – то я готов выслушать прямо сейчас.

Мавна и Смородник наперебой бросились его уверять, что никаких тайн тут нет. Но, бросив украдкой короткий взгляд на Смородника, Мавна почти пожалела об этом.

Может быть, было бы приятно иметь какой-то общий секрет. Или даже парочку.

5

И снова Варде остался один.

Дом давил тишиной. Что-то изменилось: кажется, стало чище. Всё-таки этот чародей совершенно точно был психом, если просто так решил убраться в чужом доме. Варде точно знал, что нормальный человек не может любить уборку. Мавна же не любила.

Чародейская кровь была отвратительной на вкус, что-то вроде жжёных покрышек, но придала сил. Выбирать не приходилось. И Варде старался не думать, что снова остался заперт в собственном доме без возможности выйти, а запасы его стремительно подходили к концу. Вероятно, уже даже испортились…

Рука болела. Чародей затянул повязку, а сам Варде понятия не имел, как дальше ухаживать за раной. Стоит ли снимать бинты? Чем-то обрабатывать? Или так сойдёт?

Варде недоверчиво потрогал повязку. Больно. Где-то внутри бинты, кажется, потемнели от его чёрной крови. На минуту его почти захлестнула паника. Он один, всеми покинутый, раненый, без доступа к свежей упыриной пище. А если про него забудут? Вдруг он умрёт от голода или заражения крови? У него вообще может быть заражение крови? Или… столбняк? Что насчёт столбняка? А вдруг после выпитой чародейской копоти у него появятся симптомы отравления?

Скорее бы помириться с Мавной по-настоящему.

Всю ночь Варде ворочался. Подняться наверх он не рискнул: что, если кто-то придёт, а он не услышит? Отец или чародеи, а может, и другие нежаки… Да и с неудовольствием он признавал, что на убранном и чистом первом этаже стало как-то приятнее находиться. Но на продавленном диване лежалось неудобно, а раненую руку он не знал, как пристроить так, чтобы случайно не придавить.

Да и не шли из головы чародеи под болотами. Как они туда попали и что там делали? Ещё и так агрессивно открыли огонь по единственному беззащитному упырю, словно он первый на них напал как минимум с огнемётом.

И поделиться-то не с кем. Отец исчез, а свои теперь считают его предателем. Да он им и был. Как ещё его называть? Набросился на старшего, обратившись. Подло. И все видели, как он сбежал с чародеем. Да уж, влип так влип.

Как теперь выпутается? А вдруг уже ничего не вернёшь? Ни Мавну, ни отца, ни уважение в нежицком обществе? Что, если он теперь навечно один, изгой, пленник собственного дома? Через сколько он умрёт от голода? Наверное, неделю протянет на человеческих харчах… Но без крови дольше не сможет. Умирать второй раз не хотелось. Это больно.

Утром Варде проверил запасы в холодильнике. Здоровой рукой вытащил все банки, содрал уже ненужную маскировку из крафтовой бумаги и разочарованно поджал губы.

В одной банке осталось совсем на донышке. А во второй и третьей кровь уже явно испортилась. Варде допил остатки, чтобы тоже не пропали, и вылил «просрочку» в раковину. Запах стоял ужасный.

– Ну, и вот мы здесь, – вздохнул Варде.

Он сел на стул. В раковине отмокали грязные банки. В руке пульсировала боль. Вены тянуло от голода. Долго он так не продержится, это точно.

Варде взялся за телефон. Написать в упыриный чат? Позвонить Калеху? Они ведь не должны бросать своих. Принесут ли ему крови? А как пройдут через огни?.. Значит, сначала нужно уговорить чародейскую морду снять «защиту». Это будет сложно, он редкостная, упёртая сволочь.

Но, наверное, Мавна могла бы решить разом все его проблемы.

Варде подождал ещё немного, чтобы не звонить совсем уж ранним утром. Собрался с духом и нажал на кнопку видеозвонка.

Мавна пшикнула на шею духами из новенькой (пусть и побитой жизнью) коробочки. Хотела по привычке политься ещё несколько раз, чтобы попало на волосы и одежду, но запах оказался неожиданно насыщенным. Тем самым, хорошо знакомым, но будто бы глубже и объёмнее. Наверное, потому что духи были совсем свежими и не успели выветриться. Интересно… Она раньше никогда не натыкалась на такую новую партию.

Вчера они посидели совсем немного, Смородник забавно засмущался и убежал, едва представилась возможность. Илар как-то странно посмотрел ему вслед и, хмыкнув, молча ушёл к себе, оставив Мавну мыть тарелки от пирога. Она поняла: это плата за то, что он ничего не скажет родителям.

Спустившись, она чуть не наткнулась на чемодан в гостиной.

– Ма-ам?

Мать выглянула из кухни, вытирая руки о полотенце с васильками:

– Что такое?

Мавна выразительно указала на чемодан:

– Кто-то куда-то собрался?

Мать посмотрела на неё с удивлением:

– Так мы же давно собирались. Ты нам ещё говорила: «Езжайте, езжайте». Забыла? Помогала место выбрать. В августе смотрели с тобой сайты отелей. Ты и билеты нам оплатила.

Мавна хлопнула себя по лбу:

– Ой, точно. Вылетело, представляешь? Погоди, так вы когда улетаете? Сегодня, получается?

Родители и правда давно собирались в отпуск – согласовывали даты и просили у Мавны совета по поводу отеля, а она закрутилась и совсем забыла, что уже наступил ноябрь. Время для неё то тянулось невыносимо медленно, то неслось вскачь, совершенно путая все мысли. Всё из-за Варде и его манипуляций, не иначе.

– Вечером улетаем, да. Правда не помнишь? Ты хорошо себя чувствуешь? Рассеянная стала. Не заболела? Сейчас столько вирусов ходит, ужас просто, а ты ещё и с людьми каждый день работаешь. – Мама бросила полотенце на стол и потрогала Мавне лоб. – Как у тебя дела с твоим мальчиком? Помирились?

Мавна отвела взгляд и приобняла мать за плечи:

– Всё нормально, мам. Мы на пути к примирению. Не переживай. Чемодан весь собрала? Море-то тёплое? Что передают?

– Ага, почти. Вода двадцать три градуса, на случай чего в отеле подогреваемый бассейн. Накупаемся.

– Это хорошо. – Мавна искренне улыбнулась. – Надеюсь, вы отлично развлечётесь.

– Больше ничего не остаётся. Бесконечная еда, ленивые прогулки и отбой в девять вечера. Пенсионерский отдых. – Мама хихикнула, как школьница, и у Мавны в груди защемило от тепла.

Телефон защекотал ладонь, вибрируя. Мавна ойкнула и отошла в сторону, к лестнице, чтобы ответить на звонок.

– Привет.

На экране появилось бледное, вымученно улыбающееся лицо Варде. Горшки с цветами за его спиной выглядели подозрительно ухоженными и чистыми.

– Мавна, милая, как твои дела? Я так скучал, еле сдержался, чтобы не позвонить тебе ночью.

Он трогательно взъерошил волосы, став похожим на старшеклассника, не выспавшегося из-за экзамена. Мавна закусила губу, чтобы не улыбнуться: она ещё злилась, но он был таким трогательным, что хотелось его утешить и пригладить светлые вихры на макушке.

Она не знала, искренне ли он говорит. Но самое ужасное было в том, что она правда скучала. По их прогулкам в парках, по рисункам. По разговорам о ерунде. По тому Варде, который за короткое время успел стать ей другом. О нём хотелось заботиться: вязать носки, зашивать свитеры, готовить чай. Приходить к нему в гости и смотреть кино. До определённого времени ей правда было с ним комфортно, но в горле вставал горький комок, когда она понимала, что весь этот комфорт прикрывал чудовищную во всех смыслах ложь.

– Всё нормально, – сказала она немного натянуто. – Как ты? Продуктов хватает? Или… – Мавна не смогла заставить себя произнести вслух слово «крови», – …чего-то ещё…

Улыбка Варде угасла. То ли так падал свет, то ли у него под глазами правда залегли тени, а скулы заострились.

– Взаперти плохо. – Он тяжело вздохнул. – Мне многого не хватает. Не продуктов, нет. Общения. Тепла. Свободы. И… уж прости, Мавна, но буду с тобой честным… крови. Будь она проклята, мне не хватает крови.

Мавна вздрогнула, но не уронила телефон. «Буду с тобой честным». С одной стороны, услышать это было приятно, а с другой – она теперь не понимала, где он действительно честен, а где пытается манипулировать. Но Варде выглядел беззащитным и милым, таким несчастным в своём невольном заточении, и сердце Мавны сочувственно сжалось.

– Мне приехать?

Варде просиял.

– Не хотелось бы тебя напрягать, ты же работаешь. Но, признаюсь, я был бы очень рад увидеть тебя. Наедине. Ты же сможешь пройти через эти огни?

– Не уверена… Я спрошу Смородника, получится ли у него прийти со мной.

– Уф-х-х, – протянул Варде неразборчиво. – Не хотел бы я снова видеть его у себя. Рожа у него дикая, жуть. Он точно сидел.

– Ничего подобного! Смо спас тебя и продолжает заботиться. На свой особый манер. Будь хоть немного благодарным.