Anastasia Ponamareva – Я - Зло по Призванию (страница 5)

— Слушай внимательно, — прошептала я, опускаясь на колени перед щелью в плинтусе, которая вела в сложную систему вентиляционных ходов и межстенного пространства – мой личный метрополитен. — Наша цель – кабинет лорда Аларика. Координаты: второй этаж, западное крыло. Там за камином, за третьим кирпичом справа, если считать от пола, есть потайная ниша. Там он хранит свой экстренный запас на случай революции или внезапного падения курса национальной валюты. Принеси мне оттуда немного. Но будь осторожен – там могут быть защитные заклинания на тепло или прикосновение. Ты – кость. Ты – холодна. Используй это.

Сейт потыкался своим гладким черепом в мою ладонь, словно подтверждая, что задание понял, а заклинания его не волнуют, ибо у него нет ни нервов, ни кожи, чтобы их почувствовать. Затем он ловко юркнул в щель, словно капля тени. Я прислушалась – через несколько секунд до меня донёсся тихий, уверенный скрежет, который быстро затих в глубине стен, растворяясь в шепоте дома.

Пока Сейт был в разведке, я принялась за сборы с практичностью полководца перед решающей битвой. Достала свою прочную, немного потертую дорожную сумку из подкроватного тайника и начала методично, с холодной эффективностью, складывать всё необходимое:

· Практичный, почти мужской костюм для верховой езды – никаких юбок и корсетов.

· Тёплый плащ с меховой подкладкой, чёрный, разумеется, чтобы не пачкаться на пути к славе.

· Прочные сапоги на низком каблуке, в которых можно и бежать, и пинать супостатов.

· Несколько смен белья – чистота должна быть даже у повелительницы тьмы.

· Расчёску и прочие гигиенические мелочи – образ злодейки должен быть безупречен.

Всё это я аккуратно упаковала, оставив немного места для будущих трофеев и, конечно, для золота. Сумку задвинула под кровать – пока что она должна оставаться вне подозрений, в тени, как и её хозяйка.

Прошло около часа, наполненного напряжённым ожиданием, прежде чем из щели снова послышался скрежет – на этот раз более тяжёлый, деловитый. Появился Сейт – и не с пустыми лапками. В его костяных, но на удивление цепких челюстях был зажат маленький, но явно увесистый кожистый мешочек, потрёпанный на вид, но кричащий о своём содержимом весом. Он гордо бросил его к моим ногам, как кот приносит добычу, и уселся рядом, явно довольный собой.

Я развязала шнурок дрожащими от возбуждения пальцами. Внутри, поблёскивая тусклым, старинным золотом, лежало с полдюжины монет – не тех лёгких, что в ходу на рынке, а тяжёлых, солидных, с потёртым профилем какого-то забытого короля и непонятными рунами на обороте. Отец явно хранил их не для повседневных трат, а как коллекцию или неприкосновенный запас на чёрный день. Что ж, этот день настал. Идеально. Их будет легче обменять без лишних вопросов, и их ценность была вне сомнений.

— Браво, Сейт! — прошептала я, с неподдельным восторгом глядя на свою крысу. — Ты не просто полководец, ты – мастер скрытных операций. Орден Костлявой Лапки будет гордиться тобой.

Я пересыпала монеты в маленький потайной внутренний карман своей куртки, специально созданный для таких случаев, где они не должны были звенеть, выдав мои планы. Пустой мешочек сунула обратно в щель – пусть ищут, ломают голову, куда делось содержимое. Возможно, решат, что его сгрызли мыши. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Теперь у меня было всё: чёткий план, базовый набор выживальщика, стартовый капитал для великих свершений и верный, бесшумный союзник, способный пролезть куда угодно. Оставалось дождаться подходящего момента. А момент, я знала, не за горами. Как только этот «важный маг из столицы» с бородой-верёвкой попытается «очистить» меня, устроив цирк с хрустальными шарами... вот тогда и начнется настоящее веселье. И мой выход на большую сцену.

Я улеглась на кровать, положив руку на тёплый от тела и тяжёлый от золота карман, и уставилась в потолок, мысленно прочерчивая маршрут от замка через Дымящиеся горы к зловещим, но таким манящим границам Неорона. Пусть они готовятся к экзорцизму, размахивая кадилами. А я готовлюсь к свободе. И, надо сказать, моя подготовка была куда как основательнее.

Сейт устроился у меня на груди, его красные глазницы мерцали в полумраке комнаты, словно два крошечных сигнальных огня в ночи. Мы были готовы к следующему шагу. Готовы к настоящему, великому началу моего пути как тёмного мага. И первый акт этого спектакля должен был стать поистине незабываемым.

Вкладка 4

Глава 4.

День тянулся мучительно медленно, словно капающий с потолка сок смолы. Солнечные лучи, казалось, нарочно насмехались надо мной, весело играя в бликах на моих белоснежных, душащих стенах. Я чувствовала себя зверем в клетке — самой опасной тварью в этом замке, но всё же в клетке, и от этого сознания закипала ярость. Сейт, сидя на подоконнике, следил за происходящим в саду своими алыми глазницами, и время от времени издавал тихий, сухой щелчок челюстями. Казалось, он не просто разделял, но и умножал моё нетерпение.

Я провела утро, пытаясь установить более прочную и тонкую связь со своим костяным слугой. Оказалось, я могла не просто отдавать ему мысленные приказы, но и видеть смутные, размытые образы через его «глаза» — словно смотреть на мир через запотевшее стекло, покрытое паутиной. Пока это были лишь очертания тёмных стен, паутинок в вентиляционных шахтах и блики на медных трубах, по которым он перемещался, но и это было невероятно. Моя сила росла, крепла с каждым часом, пульсируя внутри холодной, уверенной силой, и это ощущение было упоительнее любого дорогого вина, которое так любил отец.

После полудня дверь снова открылась — уже по отработанному сценарию. На этот раз это была не перепуганная Элси, а мать в сопровождении двух стражников, стоявших в проёме, как каменные гряды. Леди Илэйн выглядела уставшей, но собранной, её лицо было безупречным маскировочным щитом. Её глаза, обычно тёплые и мягкие, как летнее небо, теперь были холодны и отстранённы, словно покрыты тонкой плёнкой льда. В руках она держала серебряный поднос с едой — уже получше утренней: там даже была котлета и тушёные овощи.

— Тая, — начала она, ставя поднос на стол с таким видом, будто совершала жертвоприношение. Её взгляд скользнул по Сейту, и я увидела, как содрогается всё её существо, но внешне она сохраняла ледяное, почти королевское спокойствие. — Мы нашли... решение. Завтра утром из столицы прибудет архимаг Вальтер. Он проведёт обряд очищения. Всё будет сделано быстро и безболезненно.

Я медленно поднялась с кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, раскалённый клубок ярости.

— Очищения? — переспросила я, и мой голос прозвучал тихо, но с той зловещей бархатистостью, которая заставляет замолкать залы. — От чего, маменька? От меня самой? От того, что я наконец-то перестала притворяться жалкой пародией на вашу дочь?

— Не говори так! — её голос дрогнул, и в нём прозвучала знакомая нота отчаяния, которую она так старалась скрыть. — Ты больна, дитя. Твою душу поразила скверна, тёмная плесень. Мы должны помочь тебе, выжечь её, пока не поздно.

— Скверна, — я усмехнулась, подходя ближе. Стражи инстинктивно напряглись, их руки потянулись к эфесам мечей. — И что же этот архимаг с бородой, в которой, наверное, гнездятся птицы, собирается со мной сделать? Выжечь мою «скверну» калёным железом? Заколдовать до состояния благостного овоща, который только и может, что улыбаться и поливать герань?

— Нет! — воскликнула она, и в её глазах мелькнул настоящий, животный ужас, затмивший всю её вышколенность. — Он... он вернёт тебя к свету. Очистит твою душу святой мантрой и силой кристаллов. И тогда всё будет как прежде.

— Всё будет как прежде, — повторила я со сладкой ядовитостью, и мой взгляд упал на Сейта, который в ответ звонко щёлкнул зубами. — То есть, вы наконец-то превратите меня в ту послушную, безмолвную куклу, о которой вы всегда мечтали? В ту, кем я никогда не была и не собиралась становиться? Чтобы я улыбалась, кланялась и смотрела в пол, пока вы не пристроите меня к какому-нибудь Глостерскому увальню? Опоздали. Вы проспали все шесть лет моего детства, когда я уже объявила вам, кем буду. Вы просто не хотели слушать. Извините, не за тем я рождалась. У меня на повестке дня захват мира, а не вышивание крестиком.

Мать сжала руки в кулаки так, что костяшки побелели, и я впервые увидела в её глазах не просто отчаяние, а нечто похожее на суровую, безрадостную решимость.

— Это не обсуждается, Тая. Завтра утром обряд состоится. Ради твоего же блага. Ради спасения твоей бессмертной души. Ты просто не понимаешь, что для тебя лучше!

— Понимаю, маменька, — парировала я, и мой голос зазвенел, как лезвие. — Лучше для меня — это быть собой. А вы предлагаете мне самоубийство, просто растянутое во времени. И начали предлагать его мне с тех самых пор, как я впервые назвала себя злодейкой.

Она развернулась с таким видом, будто только что подписала смертный приговор — и себе, и мне — и вышла, не оглядываясь. Дверь снова захлопнулась с финальным щелчком. «Завтра утром». У меня оставалось меньше суток. Меньше суток до того, как мою сущность попытаются выскоблить, как старую краску с двери.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как его стужа приятно охлаждает пылающие мысли. Мысленно я уже прощалась с этим ненавистным замком, с этими людьми, которые так и не смогли принять меня настоящую, предпочтя удобную иллюзию. Но просто сбежать было мало. Я не крыса (ну, кроме Сейта), чтобы бежать, поджав хвост. Я хотела оставить им на прощание что-то... запоминающееся. Нечто такое, что они будут вспоминать долгими зимними вечерами у камина.