Anastasia Ponamareva – Спираль. Пробуждение Тьмы (страница 34)
Он развернулся с поразительной, бесшумной резвостью, чёрная мантия вспыхнула на миг тусклым, зловещим отблеском в агонизирующем свете дальнего коридорного светильника, словно крыло ночной птицы. И ушёл, не закрывая за собой дверь, исчезнув в мраке коридора так же бесшумно, как и появился, не оставив ни звука шагов, ни шороха ткани. Только ощущение внезапно сгустившегося и потом рассеявшегося холода.
Максим стоял на пороге, вцепившись костяшками белых пальцев в древесный косяк, дрожа всем телом, как в жестокой лихорадке. Слова звучали эхом в пустоте его сознания: «Принеси боль. Принеси страх. Принеси гнев. Топливо. Без него — только боль. Пустая». Это было не приглашение на урок. Это был приказ на самоподготовку к предстоящей пытке. С обязательным принесением собственного горючего. Для педантичного палача-учителя.
— Шесть утра… — прохрипел он в пустоту коридора, голос сорвался на хрип. — Чёрный Зал… «Граница»… — Звучало как официальное название гладиаторской арены в самом глубоком круге ада. — Минус балл за минуту… Он точно педант с бензопилой, — пробормотал он, паучья метафора вдруг став жутко, невыносимо реальной.
Из-под вентиляционной решётки высунулась голова Шипяги, его глаза сверкали в темноте.
— Слышал? — прошипел паук с пародийным благоговением, голос вибрировал от сарказма. — «Принеси боль, страх, гнев!» Романтик! Прямо как свадебное приглашение: «Дорогие гости, принесите, пожалуйста, слёзы, душевные шрамы и готовность к экзистенциальному ужасу!» Ох, хозяин, тебе крупно повезло с наставником! Настоящий эстет экзистенциального садизма! Ценитель тонких душевных мук! — Шипяга вылез полностью, потирая лапки с видом знатока. — Ну что, готовишь топливную смесь? Могу ассистировать! Укушу за пятку — чистый адреналин, боль гарантирована! Спрячусь в твой единственный сапог — внезапность, страх первоклассный! Съем последний заплесневелый сухарь — чистейший, праведный гнев! Полный комплект эмоций за пять минут! Экономия времени и сил! Зориан оценит твою оперативность и готовность к сотрудничеству! Возможно, даже удостоит ледяной ухмылки!
Максим медленно, с усилием захлопнул дверь, задвинул тяжёлую щеколду и прислонился к ней спиной, съехав на холодный пол снова. Боль в запястье смешалась с абсурдностью ситуации и паучьими деловыми предложениями. Истерический смешок, горький и беспомощный, попытался вырваться из горла, но превратился в новый, сдавленный стон. Он посмотрел на багровую метку, пульсирующую в такт его бешеному сердцу. Топливо. Завтра. В шесть утра. С педантом, бензопилой и учебником по анатомии его души.
Чёрный юмор Шипяги был последним щитом, последним якорем в набегающем шторме безумия. И, возможно, единственным видом топлива, которое у него пока имелось в избытке. Пока Зориан не научит его перерабатывать в что-то полезное настоящую боль, настоящий страх и настоящий гнев. Добровольно. Или… очистительным пламенем бензопилы.
Максим закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо Милы. Её рисунок. Фиолетовая спираль на запястье. «Папа, я держу тебя».
«Я знаю, солнышко. И я держу тебя. Ради этого я встану в шесть утра. Ради этого я принесу ему свою боль, свой страх, свой гнев. Ради этого я научусь контролировать Тьму. Или сгорю. Но не сдамся».
За стеной что-то громко, с размаху скребнуло по камню, словно длинный коготь, сопровождая это протяжным, шипящим звуком, похожим на сдавленный смех. Соседи, казалось, не просто оценили юмор ситуации, но и аплодировали началу шоу под названием «Уроки Добровольного Контроля с Мастером Зорианом». Или просто требовали свою долю внимания перед главным представлением.
Вкладка 22
Глава 22. Второй Круг
Второй семестр. Первый день.
Зимний сумрак Невелира висел над Цитаделью, как старая, выцветшая тряпка. Снег, пропитанный магической пылью, падал редкими, тяжёлыми хлопьями, не долетая до земли — их подхватывали невидимые потоки тёплого воздуха от нагретых камней, и они таяли, оставляя на брусчатке мокрые, грязные разводы. Мост Вздохов снова гудел под ногами сотен студентов, возвращающихся после коротких «каникул» — трёх дней, данных, чтобы не сдохнуть от истощения.
Максим шёл в толпе, но не с ней. Его серая мантия Начертателей, всё такая же поношенная, сливалась с сотнями таких же, но что-то в его походке, в развороте плеч, в холодной ясности глаз изменилось. Он больше не вжимал голову в плечи, не прятал взгляд. Он смотрел прямо. Не вызывающе. Спокойно. Как человек, который знает, что у него за спиной — не пустота, а сила.
Шипяга, как всегда, сидел в капюшоне, но теперь не дрожал. Его хитин стал темнее, плотнее, а на спинке, между лопаток, проступил едва заметный фиолетовый узор — та же спираль, что на запястье Милы, что на треснувшем перстне Максима.
— Хозяин, — прошелестел он, его голос стал глубже, спокойнее, — пахнет переменами. Камни гудят по-новому. Старые кости ворчат, но уже не так злобно. Привыкли. Или… смирились.
— Или ждут, — ответил Максим мысленно. — Как и все здесь.
В главном атриуме, у ледяной статуи архимага, толпа расступалась, образуя живую коридор. В центре, как всегда, стояла «золотая свора». Торин Дартмор, в новой мантии из тёмно-синего бархата с серебряным шитьём, что-то вполголоса говорил Лиссе Эльбридж. Его жезл, тот самый, что треснул на экзамене, был заменён на новый — ещё более дорогой, с крупным сапфиром в навершии. Но Максим заметил: Дартмор держал его неестественно бережно, словно боялся снова потерять.
Их взгляды встретились. На лице Торина не дрогнул ни мускул, но в глубине его ледяных глаз вспыхнуло что-то — не гнев. Расчёт. Как у игрока, который понял, что противник сильнее, чем казалось, и теперь пересматривает стратегию.
Лисса Эльбридж, напротив, улыбнулась — своей обычной, сладкой и ядовитой улыбкой.
— Ах, наш герой, — пропела она, когда Максим поравнялся с ними. — Петров. Слухи о твоём… триумфе на Зеркале дошли даже до моих скромных ушей. Говорят, Зориан был впечатлён. А это, знаешь ли, редкость. Он обычно впечатляется только собственным отражением.
Максим остановился. Не потому что хотел ответить. Просто толпа сомкнулась впереди. Он посмотрел на Лиссу — спокойно, без вызова.
— Слухи часто врут, госпожа Эльбридж, — сказал он ровно. — Я просто сдал экзамен. Как и все.
— О, нет, — она покачала головой, её изумрудные глаза блеснули. — Не как все. Ты — особенный. И мы это… ценим.
Она сделала шаг в сторону, пропуская его. Жест был изящным, но в нём сквозило что-то хищное. Как будто змея уступала дорогу, чтобы лучше видеть добычу.
Максим прошёл мимо, чувствуя на спине их взгляды — холодный, аналитический Дартмора и липкий, изучающий Эльбридж. Шипяга в капюшоне прошипел:
— Играют. Как кошки с мышью. Только мышь ли ты, хозяин? Или… тоже кошка? Только другого окраса?
— Скоро узнаем, — ответил Максим.
---
Расписание второго семестра. Сюрпризы.
Доска с расписанием висела у входа в Цитадель. Максим подошёл, когда толпа уже поредела. Пробежал глазами по строчкам.
Начертатели:
· Продвинутая Стабилизация Энергопотоков (Мастер Зориан) — 3 раза в неделю.
· Теория Неевклидовых Контуров (Мастер Вэллар) — 2 раза в неделю.
· Практикум по Межпространственным Соответствиям (Мастер Зориан) — новый предмет, доступ ограничен.
Факультет Тьмы:
· Контроль Глубинных Резонансов (Мастер Зориан) — 2 раза в неделю.
· Анатомия Проклятий (Мастер Тэйн) — 1 раз в неделю.
· Спецкурс: «Наследие Древних. Работа с Родовой Тьмой» (Мастер Зориан) — новый предмет, доступ по приглашению.
Максим замер. «Спецкурс. Доступ по приглашению». И ниже, мелким, убористым почерком — список из пяти имён. Четыре платиновых, включая Дартмора и Эльбридж. И одно — Петров Лёха (Серебро).
Шипяга высунулся из капюшона, уставился на доску всеми восемью глазами.
— Ого! Хозяин! Ты в элитном клубе! С платиновыми змеями и ледяными принцами! Поздравляю! Или… соболезную?
Максим сжал челюсти. Это была не честь. Это был вызов. Зориан собрал всех, в ком видел потенциал — или угрозу. И посадил в одну клетку. Чтобы наблюдать. Чтобы стравливать. Чтобы понять, кто есть кто.
«Ты стал интересен, Петров. Как инструмент с неясным пределом прочности. Покажи, где он».
Вот оно. Приглашение показать. На глазах у тех, кто его ненавидит или хочет использовать.
— Весело будет, — прошептал Шипяга. — Как в Топях, только вместо гиенотварей — платиновые аристократы. Не знаю, что хуже.
— Узнаем, — ответил Максим. — На практике.
---
Первое занятие спецкурса. «Наследие Древних».
Кабинет находился не в Цитадели, а в подвале Тьмы, на уровне, куда Максима раньше не пускали. Коридоры здесь были уже, темнее, стены покрыты не инеем, а тонким слоем чёрной, маслянистой плёнки, которая слабо светилась фиолетовым в такт его дыханию. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом древней магии и чего-то ещё — сладковатого, как тление.
Шипяга притих, вжавшись в плечо. Его фиолетовый узор на спине слабо пульсировал в унисон со стенами.
— Здесь… старое, хозяин, — прошептал он. — Очень старое. Спящее. Но не мёртвое. Чует нас. Слушает.
Дверь в кабинет была из чёрного, пористого камня, без ручек, без табличек. Она открылась сама, когда Максим приблизился — бесшумно, как пасть.
Внутри было темно. Только в центре, на круглом возвышении, горел тусклый фиолетовый свет — такой же, как от его Тьмы, как от стен. Вокруг возвышения стояли пять кресел из того же чёрного камня. Три уже были заняты.