Анабель Ви – Мир медного солнца. Книга 1. Мальчик, найденный в буре (страница 3)

«Через несколько дней после твоего появления, меня призвал ко двору король. Он сказал, что жрецы Солнца (то есть верховные жрецы), желают взглянуть на тебя, посланного самой стихией. Ты за все эти дни не произнес ни слова, хотя много ел и с интересом исследовал здание Школы. На утро я повел тебя в зал Солнца, где фахтар обычно встречался со жрецами. Там собралось множество народу: любопытные придворные, жрецы и королевская семья. Я подвел тебя к возвышению, где сидели Ролеон и Архт – глава жрецов. Фахтар велел мне поднять тебя повыше, чтобы еще раз поглядеть на удивительного мальчика. Он стал говорить с тобой почти ласково, спрашивал, как тебе новое жилище и знаком ли ты уже с другими учениками. Ты же продолжал молчать, глядя на короля все с тем же простым интересом. И тут твой взор обратился на жреца… Он прямо-таки пилил тебя взглядом, и в нем читалось вовсе не простое любопытство, а нечто большее…

Неожиданно ты насупился и, глядя прямо в лицо нашему правителю, спросил: «А чего он пялится на меня?»

Все собравшиеся сразу же утихли, а я, признаюсь, подумал, что сейчас молния слетит с неба и испепелит меня с тобой вместе. Но Ролеон вдруг захохотал, и весь зал, вторя ему, залился смехом. И только Архт побагровел и недобро усмехнулся. Потом король отдельно вызвал меня и сказал, что такие смельчаки ему и нужны в драгонах. Но, увы, ты уже сызмальства обзавелся недругами – Архт вряд ли когда-то станет поддерживать осмеявшего его перед всеми, даже если это был простой ребенок!»

Так рассказывал Захар, и эта история очень нравилась Бурраске. С тех пор он видел жрецов лишь однажды, на празднике Солнца, когда наступила весна, время Анаха, и служители светила вышли в поле приветствовать наступающее тепло. Но тогда весь народ повалил за городские стены и, конечно же, Архт не заметил дерзкого мальчишку, стоявшего на посту у оцепленной дороги с другими малолетними учениками.

Жрецы не казались Бурраске могущественными или страшными, да и простой люд любил короля, а служители храмов давно отодвинулись на второй план.

Вдыхая сладкий запах спелой пшеницы и цветущих цветов, Бурраска подбежал к умывальнику и освежился ледяной водой. Подпрыгнув на месте, мальчик разбежался и прошелся колесом по двору – это упражнение хорошо встряхивало его после сна и побуждало тело к активной деятельности.

– Драгон Нашер, после обеда тебя ждет парикмахерская! – заявила главная прислужница Школы, пышнотелая, но энергичная Алоя. Юные ученики относились к ней почти как к матери, а она потчевала их то сладкими сливками после трапезы, то подзатыльниками.

– А что будет на обед? – немедля спросил Бурраска.

– Остатки завтрака, обжора! – задорно крикнула Алоя, что-то перебирая своими мягкими руками в необъятной корзине.

– Неправда, будут яблочная запеканка и свежий сыр! – возразил Бурраска.

– Как ты догадался, негодник? – удивилась женщина.

– Когда мы возвращались с ночного похода, у черного входа стояла телега с запечатанными сырными кругами, а сейчас ты перебираешь яблоки, а куры во дворе клюют хлебные корки, обрезанные специально для запеканки! – затараторил довольный мальчик.

– И все-то ты замечаешь! Вот болтал бы еще поменьше, – заметила Алоя, глядя на вертящегося вокруг Бурраску.

– Кстати, мы и не завтракали толком. Только ночью на ходу перекусили! Так что ты нам должна двойную порцию! – заявил мальчонка и отбежал прочь, уворачиваясь от запущенного в него яблока.

– Вот наглец… что же из него вырастет? – спросила сама у себя Алоя, доставая из корзины очередной сочный плод.

А мальчишка уже бежал в зал собраний, боясь пропустить речь Захара. Сенешал, то есть глава Школы, любил произносить длинные речи, а Бурраска любил их слушать. Он впитывал все знания, которые только мог почерпнуть у окружающих. Мало кто из мальчишек в его возрасте мог похвастаться такой наблюдательностью и проницательностью. Но еще больше поражала в нем вдумчивость суждений.

Впрочем, каким бы удивительным мальчик ни казался взрослым, для своих сверстников он продолжал оставаться прежде всего верным другом. С самого начала обучения в Школе Захар прививал своим воспитанникам чувство товарищеского плеча. «Погибель тому, кто забудет о соратнике на поле битвы, ибо и сам он однажды не получит помощи», – говаривал он. И Бурраска каждый раз кивал, внимая словам учителя.

В то утро, как и в прочие, мальчишки расположились в залитом солнцем зале на потертых циновках из тростникового стебля, толкаясь локтями и краем уха слушая наставления Захара.

Бурраска проскользнул в зал, стараясь остаться незамеченным, и расположился в центре самой суетливой группы. Большинство мальчишек были старше его на год или два, а некоторые к тому же родом из знатных семей.

Всего их было двенадцать, и такая группа называлась виром. Командовал ею вирд, чаще всего назначаемый из числа соратников высшими командирами. В Школе вирдов, конечно, не назначали, учениками заправлял Захар, учителя и их помощники.

Захар лично тренировал и наставлял новособранные виры – два года он возился с мальчишками, как строгая нянька, чтобы потом передать их учителям. Те занимались с учениками еще три года, делая из группы сплоченную боевую единицу. Вир учили действовать, как единый организм, но при этом мыслить критически, анализировать и расставлять приоритеты.

Спустя пять лет по дорнтийскому летоисчислению вир определяли на службу, и он получал свое место в банге: личной гвардии фахтара-короля, в которой насчитывалось обычно до трех тысяч человек.

В банге числилось порядка двухсот двадцати виров – нерушимых отрядов. Не все из них состояли из драгонов или, тем более, прошли обучение у Захара. Когда король задумал создать виры особых воинов, которые будут служить при дворце, Захару пришлось обучать сотни человек одновременно, чтобы обеспечить своему правителю достойную защиту. К тому же, часть драгонов, не входящих в виры, была нанята фахтаром лично из отличившихся в военных кампаниях воинов. Только спустя годы при Школе закрепилась система, где мальчишек принимали со всего Дорнорта не более чем в три вира, с которыми и занимался Захар. Он знал каждого по имени и следил за их достижениями и неудачами, чтобы при поступлении на службу дать четкие рекомендации: какими видами оружия лучше владеет юный драгон и какими способностями выделяется. Хорошо ли он владеет копьем, луком или кнутом? А может, ему лучше дается искусство врачевания или составления карт? Возможно, ему и вовсе стоит уйти из вира – если он нарушает единство отряда или не имеет каких-либо выдающихся качеств. Такого бойца можно определить в другой отряд или перевести в распорядители – помощники-ординарцы в военных походах.

Существовало множество путей, как попасть в ряды драгонов, так и быть исключенным из них. Простые дорнтийцы знали – стать драгоном может каждый, сирота или королевский бастард, сын крестьянина или потомственного военного. Правда, для этого надо было пройти ряд испытаний, и далеко не каждый мальчик их выдерживал.

Поэтому можно без лишних сомнений сказать, что Бурраска оказался счастливчиком – его определил в драгоны сам король, и его неизвестные мать или отец не простаивали очереди на прошение к зачислению сына в Школу, а ему не пришлось сдавать экзамены. Он и так оказался при Захаре на два года раньше положенного срока, и старый учитель сперва даже не определил мальчика в вир – держал его подле себя, постепенно приучая к мышлению и выправке настоящего драгона.

Но прошло несколько лет, и вот подросший мальчик сидел в компании своих будущих соратников, а Захар наблюдал за ним со своего учительского кресла с истинно отеческой заботой.

«Это будет хороший вир, – думал про себя сенешал. – Конечно, они пока все страшные задиры, но это пройдет. Всегда проходит с возрастом. Тут нет тех, кому можно было бы завидовать. Трое незаконнорожденных, еще четверо – из знати, но не самой богатой. Двое – потомственные военные, с такими проблем не бывает. И еще двое – из богатых купеческих родов, для повышения авторитета семьи. Такие тоже редко подводят и стараются поскорее вжиться в вир ради чести семьи. Никаких высокомерных выскочек или нищих счастливцев. И, что самое главное – никаких жреческих отродьев. Нет, это будет хороший вир, если воспитание не даст осечек».

Из всех перечисленных ближе всех Бурраске было двое – оба бастарды, они пока не осознавали сложности своего положения и вели себя, как и остальные мальчишки. Если в их памяти и остались какие-то намеки на их происхождение, два года Школы стерли все границы.

«Военная школа – лучший путь для бастарда», – часто говаривали в Дорнорте. Там и вправду крайне мало внимания уделялось происхождению, а дети со «сложной» судьбой даже приветствовались – такие легче забывали прошлое, привязываясь к своей новой семье – виру.

Один из бастардов, Тиррон, был рожден матерью хаваджу, то есть княжной, от любовника из мелких дворян. Очередная скандальная история, давно всеми забытая. Тиррон был крупноват для своих лет и явно хорошо откормлен – первый год в Школе дался ему особенно нелегко.

Второй незаконнорожденный, Гираска, наоборот, был отпрыском дворянина от служанки и с детства знал лишь презрение окружающих. Всех, кроме своих родителей – ибо мать любила его, несмотря ни на что, а отец оказался достаточно благороден, чтобы выбить для сына место в рядах драгонов. Расставание с матерью легло горьким воспоминанием в память Гираске, но через два года и он стал считать своей единственной семьей Школу и вир. Маленький и прыткий, как рыжий мышонок, он сошелся с Бурраской ближе остальных.