Ана Тихая – Я украду твои кошмары (страница 2)
Но липкий, нехороший страх уже пустил корни где-то глубоко внутри.
Утренний Норт-Марлоу тонул в дожде. Вода лила сплошной стеной, смывая грязь с брусчатки и превращая Портовую улицу в серый, шумящий поток.
Я старалась не смотреть на своё запястье. Пластырь под рукавом бежевого свитера назойливо пощипывал при каждом движении, но я упрямо заставляла себя погрузиться в привычную рутину. Протереть столы, заправить кофемашину, нарезать свежие лимоны для чая, расставить на витрине ещё тёплые круассаны.
Однако тишина в кофейне сегодня казалась иной. Обычно мягкая и уютная, теперь она давила на уши. Туман за панорамным окном не рассеивался даже под проливным дождём — он висел плотной, молочно-сизой пеленой, прижимаясь прямо к стеклу.
Около десяти утра прозвенел колокольчик.
На пороге стоял мистер Грин, старый букинист из лавки напротив. Он долго отряхивал свой потёртый зонт, прежде чем пройти к стойке.
— Свари-ка мне что-нибудь покрепче, Адель, — его голос звучал сипло. — Погода сегодня просто мерзость. Всю ночь не мог заснуть: за окном эта бессмысленная морось, да ещё и бродячие псы в переулке заливались так, словно их кто-то резал.
— Псы? — я замерла с холдером в руках. — В котором часу?
— Да около полуночи, — мистер Грин вздохнул, усаживаясь на высокий стул. — Залил двор туман, да такой густой, что фонаря на том берегу улицы видно не было. И тишина... а потом этот скулёж. Думал, опять бродячие стаи, но утром вышел — ни одного следа на грязи. Только запах странный. Словно озоном пахнет или гарью.
Я судорожно сжала металлический рожок.
— Наверное, просто сильный ветер со стороны залива, — выдавила я из себя привычно-вежливую улыбку и включила пролив.
Кофемашина зашумела, заполняя зал плотным ароматом арабики. Мистер Грин, забрав свой двойной эспрессо, ушёл к любимому столику у окна, а я осталась за стойкой, чувствуя, как липкий мороз медленно пробирает до костей.
Город в последнее время вообще будто сходил с ума. В новостях то и дело крутили сюжеты о ночных несчастных случаях в Портовом районе: кто-то уснул за рулём, кто-то сорвался с пирса в тумане, а в Нижнем городе люди всё чаще жаловались на внезапные приступы лунатизма и панических атак. Врачи списывали всё на влажность, постоянную бессонницу и тяжёлые смены на верфях. Я тоже так думала. Усталость, стресс, плохая экология — логичные объяснения для разумного человека.
Потому что поверить во что-то иное было слишком страшно.
К полудню дождь немного утих, сменившись всё той же липкой моросью. Заказчиков практически не было — пара студентов забрали кофе на вынос, да почтальон заскочил за горячим чаем.
Я стояла у стойки и оттирала паровой кран, когда колокольчик над дверью тонко, почти тревожно звякнул.
Впустив вместе с собой порцию ледяного, пропитанного сыростью воздуха, в кофейню вошёл незнакомец.
Я подскочила от неожиданности.
— Добрый день, — проговорила я автоматом, поворачиваясь к нему. — Начнём с...
Слова застряли у меня в горле.
Мужчина был высоким, широкоплечим, в тёмно-сером пальто с поднятым воротником, намокшем от дождя. Но поразило меня не это. Он выглядел так, словно только что вылез из эпицентра катастрофы.
Его тёмные волосы были взъерошены и вымокли, на скуле темнел свежий, наливающийся синяк, а под глазами залегли глубокие, почти чёрные тени от бессонницы и дикого истощения. От него веяло уличным холодом и чём-то ещё... Тонким, едва уловимым запахом озона и жжёной сухой травы.
Он не стал разглядывать уютный интерьер. Его взгляд — холодный, стальной, острейший — метнулся по залу, мгновенно зафиксировав мистера Грина в углу, запасный выход и, наконец, меня.
Когда наш взгляд пересекся, незнакомец на секунду замер. В его глазах вспыхнуло что-то странное: смесь тяжёлого изумления, недоверия и глухой, выматывающей усталости. Словно он увидел перед собой человека, которого точно не рассчитывал застать в живых. Или того, кого искал слишком долго.
Он медленно прошёл к стойке. Каждое движение давалось ему с трудом — он слегка прихрамывал на левую ногу, а когда положил руки на дубовую столешницу, чтобы снять намокшую кожаную перчатку, я случайно опустила взгляд на его костяшки.
Они были содраны в кровь. Свежие, глубокие ссадины, словно он со всей дури лупил голыми руками по каменной стене или металлу.
— Тройной эспрессо, — прозвучал его голос.
Он был низким, охрипшим и словно слегка надломленным изнутри, но в нём ощущалась такая привычка повелевать, что у меня пробрала дрожь.
— Без сахара, — добавил он, тяжело опираясь на стойку.
— Да... конечно. Минуту, — выдохнула я, судорожно сжимая питчер.
Я повернулась к кофемашине, почувствовав, как между лопаток колется его тяжёлый, немигающий взгляд. Пальцы подрагивали, когда я засыпала свежую порцию зёрен в холдер.
Но когда я поставила перед ним маленькую чашку с плотной кремовой пенкой, незнакомец неожиданно подался вперёд.
— Вы давно работаете в этой кофейне? — тихо спросил он.
Голос звучал буднично, но его стальные глаза въелись в моё лицо, считывая малейшую реакцию.
— Я... я её владелец, — промямлила я, отступая на шаг и пряча забинтованную руку за спину. — Мы открылись три месяца назад.
Он не сводил с меня глаз. Взгляд соскользнул ниже — на моё движение, на свитер, под рукавом которого угадывался пластырь. Мужчина едва заметно сожмурился, словно от вспышки боли, и медленно взял чашку за ручку.
— Красивое место, — произнёс он без тени улыбки, делая глоток горячего, чёрного кофе, даже не поморщившись. — Но переулок сзади у вас слишком тёмный. На вашем месте я бы запер служебный ход и не выходил туда после заката.
Он поставил чашку на блюдечко, положил на стойку крупную купюру, превышающую стоимость кофе втрое, и, даже не дождавшись сдачи, развернулся.
— Хорошего дня... Адель, — тихо бросил он через плечо, прочитав имя на моём льняном фартуке.
Дверной колокольчик звякнул. Незнакомец вышел в серую морось Норт-Марлоу, растворяясь в тумане так же быстро, как и появился.
А я осталась стоять у стойки, глядя на пустую чашку и чувствуя, как рана под пластырем начинает назойливо и больно пульсировать.
Глава 2
Кристиан
На Изнанке не было времени. Здесь существовали только серый пепел, падающий с беспросветного неба, искажённые геометрии спящего города и вонь чужого страха.
Я стоял на крыше ратуши Норт-Марлоу, восстанавливая дыхание. Рукав пальто на левом плече продрала тварь второго ранга — мелкий, но шустрый Сомнум, прорвавшийся через тонкую грань чьего-то ночного бреда. Плечо саднило, а магический резерв после четырёх часов беспрерывного патрулирования опустился до критического минимума.
Я был Стражем в Сумеречном Департаменте слишком долго, чтобы питать иллюзии. Наша работа — вычищать нечисть и паразитов, пока обыватели спокойно спят в своих сухих постелях. Если Сомнум пробивает защиту спящего в сновидении, человек в реальности получает психоз, коматозное состояние или просто больше не просыпается.
Каждую ночь я выходил на обычный патруль: скользил сквозь истончившиеся нити чужих снов, выискивая и истребляя порождения мрака.
И я до сих пор не мог понять, в какой момент всё изменилось.
Несколько недель назад я совершенно случайно наткнулся на её сон. Тогда он был светлым, тихим и глубоким — девчонка спала крепко, не ведая о существовании Изнанки. Посмотрел и пошёл дальше по маршруту. Но с той самой ночи меня словно что-то связало с этим местом. В каждый патруль, огибая сотни чужих кошмаров, я против своей воли, словно по въевшейся в память привычке, снова и снова возвращался в её сновидение.
А последние три дня её сон превратился в ад.
Сновидение встречало меня холодом и гарью.
Она стояла посреди искажённой Портовой улицы — маленькая, хрупкая, но с завидным упрямством сжимавшая кулаки перед надвигающейся тьмой. Сомнум уже замахивался когтями. Высшая тварь, отродье глубоких слоёв.
Я едва успел. Выскочил из тени, заслонил её собой и принял основной удар на себя. Удар был такой силы, что кости в предплечье отозвались треском, а с костяшек содрало кожу. Тварь зарычала и метнулась вперёд. Я сбил сущность жёстким ударом, но в хаосе этого прыжка не успел перехватить один из её длинных когтей — он по касательной чиркнул девчонку по предплечью.
В ту же секунду её сон начал стремительно рушиться. Границы сновидения истончились, и она стремительно выныривала в реальность.
Я успел лишь на долю секунды обернуться, чтобы запомнить её лицо — бледное, с расширенными от удушающего страха глазами, прежде чем её силуэт окончательно растворился.
В голове не укладывалось. Высшие Сомнумы не охотятся на простых обывателей. Им интересна лишь крупная добыча — или те, в ком кроется нечто большее, чем банальная фантазия.
Меня с силой вытолкнуло обратно в реальность.