Ана Тихая – Я украду твои кошмары (страница 4)

Тварь дико взвизгнула, когда эта сияющая преграда с размаху врезалась в неё. Словно от удара молнии, монстра с грохотом отбросило назад, вышвыривая прочь из улицы. По стене пробежала волна золотистых искр, и тварь скрылась в пепельном тумане.

Я ахнула, закрываясь руками от яркого света. Вся улица вокруг меня оказалась внутри этого защитного периметра.

На самой линии светящейся стены стоял высокий силуэт в тёмном пальто. В его правой руке искрился длинный клинок. Лица было не разглядеть — его скрывала глубокая тень и воротник, но сам он стоял на границе, упираясь ногами в землю и буквально удерживая эту огромную преграду.

Монстр зарычал и снова бросился из тьмы на стену. Густой теневой хлыст с диким гулом ударил по светящимся нитям. Преграда выстояла, но незнакомец тяжело покачнулся. Из-под воротника его пальто, прямо по шее, проползли тонкие багровые венки.

— Сиди внутри и не дёргайся! — рявкнул он, даже не оборачиваясь в мою сторону. Голос прозвучал глухо, сквозь треск искр, но в нём слышалась стальная сила.

— Кто вы?.. Что происходит?! — выкрикнула я, отступая на шаг.

Незнакомец не ответил. Сделав стремительный выпад вперёд, он взмахнул лезвием прямо сквозь светящуюся стену. Монстр оглушительно зарычал и отшатнулся глубоко в туман.

Мужчина тяжело дышал, его грудь вздымалась с рваным хрипом. Сияющая стена гудела, надежно запирая улицу от тьмы.

Незнакомец чуть повернул голову, и я успела заметить лишь тёмную каплю крови у его губ и холодный янтарь, вспыхнувший где-то в глубине его глаз.

— Спи, Адель, — тихо, но твёрдо произнёс он. — До утра оно не пройдёт.

— Погодите! — Я сделала шаг к нему, но подойти к самой границе не решалась. — Кто вы такой?!

Он не ответил. Пространство вокруг затрещало, и мой кошмар начал стремительно растворяться, выталкивая меня в утро.

Я резко подорвалась на кровати, жадно глотая воздух.

В квартиру через шторы пробивался серый рассветный свет. Дождь за окном прекратился, а настенные часы показывали семь утра.

Я сидела на скомканной простыне, тяжело дыша. Рука самопроизвольно тянулась к раненому плечу. Я осторожно оттянула край сорочки: прямо над кожей всё ещё теплилось едва ощутимое, мягкое тепло — точно такое же, как от той светящейся стены.

Я поднялась с кровати, подошла к окну и отдёрнула штору.

Портовая улица была абсолютно пуста. Лишь серый утренний туман стелился по мокрой мостовой да капли воды тихо стекали по стеклу. Никаких монстров, никакого огня. Обычное, сонное утро.

Я приложила ладонь к холодному стеклу, всё ещё чувствуя, как внутри колотится сердце. Кто бы ни был тот незнакомец с мечом, он удержал стену. И впервые за последние три дня я проснулась живой.

Утро встречало запахом свежемолотых зёрен и прохладой, тянувшейся от наполовину открытой стеклянной двери.

Я механически протирала полированную поверхность стойки, хотя она и так блестела до идеального состояния. Мысли гудели, как перегревшийся парогенератор в кофемашине.

Всё, что произошло этой ночью, должно было остаться банальным сонным параличом. Очередным кошмаром из серии тех, что преследовали меня последние три дня. Но невидимое тепло над раненым плечом не исчезало. И каждый раз, когда я случайно задевала бинт под свитером, по коже пробегала волна чужого, сияющего тепла.

Дверной колокольчик над входом тихо звякнул, заставив меня вздрогнуть и выпустить из рук тряпку.

Я вскинула голову.

На пороге стоял он.

Тот самый посетитель, что заходил накануне вечером. Высокий, в том же тёмном пальто, на подкладке которого ещё блестели капли утреннего тумана. Но сейчас он выглядел хреново: под глазами залегли тёмные тени, а лицом он был бледнее крашеной стены.

Он держал левое плечо слегка приподнятым, аккуратно прижимая руку к корпусу.

— Мы… ещё не открылись, — выдавила я, сжав пальцы на деревянном крае стойки.

Мужчина сделал шаг внутрь. Дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком, отсекая шум Портовой улицы.

— Вы открыты, Адель, — произнёс он.

Он запомнил имя с бейджика, который разглядывал вчера. Но прозвучало это слишком спокойно, буднично — так, будто мы вовсе не расставались.

— Что вам нужно? — я отступила назад, упёршись поясницей в стеллаж с сиропами. — Я же сказала, кофейня ещё не работает.

Мужчина не ответил. Он подошёл к стойке и опёрся о неё ладонью. Пальцы слегка дрожали. Только сейчас я разглядела, что рукав его пальто на предплечье рассечён, а ткань вокруг разреза липкая и тёмная от крови.

— Кофе. Чёрный, — проговорил он, тяжело дыша. — И если есть аптечка — бинты.

Я замерла, глядя на тёмное пятно крови. Внутри всё похолодело.

— Вы сумасшедший?.. — я крепче сжала рукоять телефона под стойкой. — Я сейчас вызову полицию. Пожалуйста, уйдите, или я нажму кнопку тревоги.

Мужчина медленно вздохнул, закрыв глаза на пару секунд, будто у него не было сил на долгие споры.

— Адель, успокойся, — произнёс он тихо и абсолютно ровно. — Я не собираюсь причинять тебе вред. Но если приедет полиция, мне придётся уйти, а ты останешься одна. Поверь, сейчас это худший вариант.

Я замерла. В его голосе не было агрессии — только сухая, вымораживающая уверенность.

— Запри дверь, — повторил он уже мягче. — Просто чтобы никому из прохожих не бросалась в глаза кровь.

Пальцы сами собой выпустили телефон. Я метнулась к входу, повернула тяжёлый засов и опустила плотную штору. Сердце колотилось где-то в горле.

Вернувшись за стойку, я вытащила из-под нижней полки пластмассовую аптечку. Руки с трудом слушались, пока я доставала рулон бинта и антисептик.

Мужчина уже снял пальто и аккуратно положил его на край стойки. На левом предплечье через разорванный рукав рубашки виднелась рваная рана — не смертельная, но глубокая, с потемневшими краями.

Я поставила коробку перед ним, не решаясь подойти слишком близко.

— Кто вы такой?..

— Крис, — коротко ответил он, осторожно оттягивая пропитанную ткань от кожи. Он поморщился, но звука не издал. — Дай перекись.

— Крис… и всё? — я подала ему флакон. — Вы приходите в мою кофейню весь в крови, знаете имя, требуете запереть дверь… Вы хоть понимаете, как это выглядит?!

Крис щедро полил рану антисептиком. На коже зашипела белая пена. На его скулах ходуном заходили желваки, но он даже не охнул.

— Понимаю, — ответил он, перевязав руку плотным слоем бинта. Затем поднял на меня тяжёлый взгляд. — Я пришёл убедиться, что ты в порядке после ночи. И что рука у тебя цела.

Я невольно прижала ладонь к собственному левому плечу — прямо к тому месту, где под свитером всё ещё теплилось странное тепло.

— Откуда… откуда вы знаете про руку?

— Позже, Адель, — Крис устало оперся о стойку. — Сначала сделай кофе. Чёрный. У нас обоих сегодня был паршивый сон.

Я тяжело сглотнула, пару секунд разглядывая его бледное лицо. Мой мозг отчаянно пытался найти рациональное объяснение происходящему, но привычные рамки рушились.

Молча повернувшись к кофемашине, я взяла холдер. Смолола зёрна, запрессовала кофейную таблетку и вставила рожок в группу. Сухой гул помпы и шипение пара ненадолго заполнили звенящую тишину заведения.

Пока двойной эспрессо струился в чашку, я краем глаза наблюдала за Крисом. Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку на столешнице. Его дыхание постепенно выравнивалось.

Я поставила чашку прямо перед ним.

— Без сахара. А теперь говорите.

Крис обхватил горячую керамику длинными пальцами, сделал один глубокий глоток и лишь затем поднял на меня взгляд.

— Ты три дня подряд видишь один и тот же сон, верно? — проговорил он сухим, ровным тоном. — Выжженный переулок. Разрушенные стены. И тварь, от которой не получается убежать.

Воздух вышибло из моих лёгких. Я отшатнулась, уперевшись руками в край стойки.

— Откуда… откуда вы это знаете? Вы что, следили за мной?!

— Я просто знаю, Адель, — Крис сделал ещё один глоток и поставил чашку на дерево. — В этом городе есть вещи, которые не объяснить обычным стрессом.

— Вы залезли ко мне в кофейню, говорите какой-то бред… — мой голос сорвался, в нём зазвенели панические нотки. — Уходите. Сейчас же!

Крис аккуратно накинул пальто, даже не поморщившись, хотя левый рукав натянулся на свежем бинте.

Я стояла у стойки, сжимая в кулаке пустой флакон из-под перекиси. Голова шла кругом. Передо мной стоял угрюмый, раненый мужчина, который требовал запереть дверь, знал моё имя и отказывался хоть что-то объяснить.

— Вы… вы так и не сказали, откуда узнали про моё плечо, — выдавила я, встречая его взгляд. — И откуда у вас эта рана?