Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 15)

— Да, Виктория.

Я официально протянул ей ладонь, раскрывая руку. Она предсказуемо проигнорировала этот жест.

— Я не танцую с мужчинами в костюмах, у которых бывшие висят на локтях каждые пять минут.

— Отлично, — я спокойно усмехнулся. — Я тоже предпочитаю женщин в чёрном, которые дико ревнуют, но делают вид, что им всё равно.

Вика опасно сузила свои тёмные глаза.

— У тебя какая-то клиническая зависимость от собственной самоуверенности?

— У тебя — от глупого отрицания очевидного.

Не дожидаясь, пока она передумает и сбежит к лестнице, я сам взял её ладонь. Мои пальцы плотно, уверенно сомкнулись вокруг её тонких пальцев — мягко, но без шанса на сопротивление.

— Отпусти. Здесь люди.

— Отпущу. На танцполе. Когда дотанцуем.

— Ты невыносим.

— Но ты всё равно идёшь со мной.

И она действительно шла. Слегка упиралась, но шагала следом за мной в самый центр зала. Я остановился, резко развернул её к себе и притянул ближе. Одной рукой зафиксировал её пальцы, а вторую медленно, плавно опустил на её талию. Через тонкую, шелковистую ткань платья тепло моей ладони легло прямо на её кожу.

Виктория судорожно вскинула голову, встречаясь со мной взглядом.

— Только один танец.

— Посмотрим по ходу дела.

— Савицкий, я серьёзно. Один.

— Ты умудряешься спорить даже на паркете, Ланская. Расслабься.

Музыка повела нас в первый медленный шаг. Танцевать с ней вне тренировочного зала, без спортивной обуви и под прицелом десятков глаз оказалось совсем другим аттракционом. Я двигался абсолютно уверенно, ведя её за собой — я знал её тело, её баланс, её пластику, кажется, уже лучше, чем она сама. Каждый наш поворот был идеальным по технике, но чертовски далёким от спорта. Это было слишком осознанно. Слишком лично.

Моя ладонь на её талии сама по себе сместилась чуть выше, проскользив к открытому изгибу спины. Пальцы чётко держали ритм, чувствуя, как она вздрагивает от каждого движения.

Вика резко, рвано вдохнула.

— Руки держи там, где положено по правилам.

— Я и держу там, где им положено быть.

— Лжёшь.

— Тогда почему ты до сих пор не убрала мои руки со своей спины? — тихо спросил я, наклоняясь к её лицу.

Она не нашла ответа. Только сильнее сжала зубы.

Я увёл её в плавный, тягучий поворот. Медленно. Почти осязаемо. Её волосы мазнули по моим плечам, когда она вернулась обратно и снова оказалась зажата в моих руках. Слишком близко. Теперь её грудь едва заметно касалась моей при каждом синхронном шаге. Я чувствовал, как сбилось её дыхание, и это заводило сильнее любого алкоголя в этом баре.

— Почему ты всё время смотришь на меня так? — едва слышно, сорванным голосом спросила она.

— Как?

— Будто ты уже точно знаешь, чем всё это закончится.

Я наклонился ещё ближе, практически касаясь губами её виска, чувствуя, как её бьёт мелкая дрожь.

— Потому что я действительно знаю, чего хочу, Виктория.

— И чего же?

Мой взгляд красноречиво опустился на её приоткрытые губы, фиксируя каждый выдох.

— Точно не этого разговора.

Она должна была отстраниться. Пнуть меня, разорвать дистанцию. Вместо этого её пальцы сильнее, почти панически впились в моё плечо. Я заметил это. Конечно же, заметил. Моя ладонь на её спине медленно скользнула ниже, тяжело опустившись на самую линию талии, удерживая её корпус вплотную к своему. В том самом месте, где от одного плотного касания кожа вспыхивала огнём.

— Артём… — её голос сорвался, прозвучав тише и беззащитнее, чем ей хотелось бы.

— Да?

— Не играй со мной. Пожалуйста.

Я наклонился к самой её шее, обжигая дыханием чувствительную кожу под ухом.

— Поздно, принцесса. Мы уже в игре.

Я увёл её в новый, глубокий шаг, заставляя Викторию мягко выгнуться назад ровно настолько, чтобы вся её жизнь зависела только от крепости моей руки, удерживающей её за поясницу. Ткань чёрного платья натянулась на её теле. Пальцы крепче вжались в её поясницу. Вика вернулась обратно резко, всем телом врезаясь в меня. Я поймал её без малейшего усилия, фиксируя в кольце своих рук.

— Если ты сейчас… попытаешься меня поцеловать… — прошептала она прямо мне в губы, тяжело дыша. — Я ударю тебя. Клянусь.

Мои губы тронула ленивая улыбка. Расстояние между нами сократилось до пары миллиметров.

— Хорошо заранее знать все производственные риски.

Я не стал её целовать. Не здесь, под софитами. Вместо этого я просто медленно, с нажимом провёл большим пальцем по её талии сквозь ткань. Невыносимо медленно.

Вика на секунду закрыла глаза, роняя голову мне на плечо.

— Ненавижу тебя.

— Ложь. Чистая ложь, Ланская.

Музыка вокруг начала затихать, превращаясь в гул. Мир вокруг растворился, сузившись до размеров этого клочка паркета. Остались только наши шаги, моя ладонь на её спине и её сумасшедшее дыхание.

Я склонился к её уху:

— Ты слишком красиво дрожишь в моих руках для женщины, которой на меня абсолютно всё равно.

Она резко вскинула голову, и наши губы снова замерли в одном единственном вдохе друг от друга. Ещё секунда — и я был уверен, она сама бы сломала эту дурацкую дистанцию.

— Артём!

Голос Евы прорезал пространство зала, как осколок грязного стекла. Мы одновременно повернули головы. Мирская стояла у самого края паркета. Идеальная, злая, с натянутой до ушей фальшивой улыбкой.

— Нас фотограф ждёт. Нам нужно сделать официальный снимок команд вместе. Живо.

Виктория отстранилась первой. Слишком быстро, резко, будто её ударило током. Отрезала все нити, что связывали нас секунду назад.

— Иди, — холодно сказала она, мгновенно включая свою привычную ледяную маску.

Я даже не шелохнулся в сторону Евы. Смотрел только на Вику, пытаясь поймать её ускользающий взгляд.

— Потанцуем позже. Я вернусь.

— Нет.

— Да.

Она развернулась и стремительным шагом ушла обратно к бару. Я проводил её глазами, чувствуя, как внутри всё горит. Этот чёртов танец получился в сто раз интимнее любого поцелуя.

К фотографу я, разумеется, так и не пошёл. Пускай Ева фотографируется со своим уязвлённым эго в одиночку. Вместо этого я неторопливо пересёк зал, направляясь прямиком к барной стойке, где Вика как раз нервно забирала у бармена стакан со льдом и водой. Её пальцы заметно подрагивали.

Я встал рядом. Слишком близко. Так, чтобы плечом чувствовать её тепло.