Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 14)

Она упрямо вскинула подбородок:

— Ошибаешься.

— Тогда почему не ушла?

— Потому что хотела посмотреть, как тебя прервут.

Я низко усмехнулся, качнув головой. Обожаю, когда она включает эту свою гордость.

— Лжёшь лучше, чем утром. Но всё ещё паршиво, Ланская.

Она резко развернулась, скрывая лицо:

— Увидимся на репетиции.

— Увидимся вечером, принцесса.

Виктория буквально замерла на шаге, спиной выказывая всё своё возмущение.

— Не забывай, как меня зовут.

— Тогда скажи, как можно.

Не оборачиваясь, она бросила через плечо:

— Никак.

И быстро ушла в сторону коридоров. Я смотрел ей вслед, засунув руки в карманы, и улыбался как идиот. Было стойкое ощущение, что я только что выиграл первый раунд.

Глава 10

Вечер, который всё усложнит

Артём

До гала-вечера оставалось меньше двух часов. Организаторы настоятельно рекомендовали присутствовать всем без исключения: официальное знакомство команд, пресса, спонсоры и, самое главное, жеребьёвка порядка выступлений.

Я застёгивал верхние пуговицы накрахмаленной рубашки перед зеркалом, когда в дверь моего номера коротко, настойчиво постучали. Мысли крутились вокруг Ланской, поэтому реакция была мгновенной и раздражённой:

— Если это ты, Ева, уходи.

Дверь без малейшего стеснения открылась, впуская в комнату шлейф приторно-знакомого парфюма.

— Приятно знать, что ты ждешь именно меня, — Ева вошла без приглашения, уверенно покачивая бёдрами в длинном красном платье. На её лице сияла фирменная улыбка стопроцентной победительницы.

Я даже не повернулся к ней, продолжая возиться с манжетами.

— Выйди.

— Даже не поздороваешься?

— Нет.

Ева неторопливо, по-хозяйски прошлась по номеру, оценивающе оглядывая интерьер.

— Ты всегда был таким упрямым, Савицкий, когда кто-то действительно начинал тебе нравиться.

Я наконец поднял на неё тяжёлый взгляд.

— Ты слишком сильно переоцениваешь свою роль в моей психологии, Мирская.

Она остановилась прямо напротив меня, скрестив руки на груди. Красный цвет платья дико контрастировал с моей чёрно-белой классикой.

— Нет. Я просто знаю тебя гораздо дольше, чем эта твоя провинциальная девочка.

— Это не преимущество, — отрезал я, накидывая на плечи пиджак. — Скорее, отягчающее обстоятельство.

Её идеальное лицо на секунду пошло пятнами, идеальная улыбка превратилась в жёсткую гримасу.

— Ты правда думаешь, что она какая-то особенная?

— Я думаю, тебе пора выйти из моего номера. Дверь за спиной.

Большой зал отеля гудел, как потревоженный улей. Лоск, вспышки камер, дорогая музыка, рекой льющееся шампанское и сотни красивых, фальшиво улыбающихся людей. Я стоял у дальней колонны, вяло отчитываясь перед организаторами турнира о готовности нашей команды к завтрашнему дню, но глазами сканировал вход.

Когда она вошла, я забыл, о чём говорил с куратором.

Виктория выбрала чёрное платье с открытыми плечами. Чёрт бы побрал её подругу Леру, если это был её выбор, потому что Ланская выглядела в нём так, что у меня внутри всё мгновенно натянулось до предела. Несколько мужских разговоров у входа ощутимо стихли — и я прекрасно понимал этих идиотов. Она высматривала кого-то в толпе, хмурилась, и когда наши взгляды пересеклись сквозь сотню голов, я физически ощутил этот разряд.

Но дойти до неё мне не дали. Сбоку бесшумно выросла Ева и демонстративно, по-хозяйски подхватила меня под руку, заглядывая в лицо прямо перед камерой какого-то глянцевого репортёра. Специально. Чтобы все видели. Чтобы она видела.

Я затылком почувствовал, как полыхнул ледяной яростью взгляд Ланской. Она резко развернулась и быстрыми шагами направилась к бару.

— Руку убрала, — спокойно, но так, что Ева моментально отшатнулась, скомандовал я.

Не дожидаясь ответа Мирской, я двинулся наперерез Виктории через толпу. Она не успела сделать и двух шагов к барной стойке. Я нагнал её со спины и перехватил за запястье — точно так же, как пару часов назад в холле. Только теперь на мне был строгий костюм, на ней — это сбивающее с толку платье, и эта близость ощущалась в разы опаснее.

— Отпусти, — она попыталась выдернуть руку, даже не оборачиваясь.

— Нет.

— Савицкий, ты издеваешься?

— Немного, — я наклонился к её уху, вдыхая тонкий запах её кожи. — Ревнуешь красиво, Ланская. Глаза горят.

Она наконец повернулась, глядя на меня снизу вверх с такой яростью, что её открытые плечи мелко вздрагивали.

— А ты играешь грязно.

— Я убрал её руку.

— После того как она успела на тебе повиснуть, — процедила она.

Мои губы против воли дрогнули в усмешке. Попалась.

— Значит, всё-таки внимательно следила за мной. Заметила.

Она с силой выдернула своё запястье из моих пальцев.

— Ненавижу тебя.

Я сделал шаг ещё ближе, практически прижимая её к стойке бара.

— Уже скучно это слышать, принцесса. Скажи что-нибудь новое.

Её сердце под тонкой тканью платья билось как сумасшедшее. И я знал, что этот вечер только начинается.

Музыка в зале внезапно сменилась. На смену лёгкому фоновому джазу пришла глубокая, медленная, опасно чувственная мелодия. Басы мягко ударили по нервам, заставляя разговоры вокруг затихнуть. Пары одна за другой потянулись к центру паркета.

Виктория тут же сделала шаг назад, сгруппировавшись для побега.

— Даже не думай.

Я посмотрел на заполняющийся танцпол, затем снова перевёл взгляд на неё. На её упрямо сжатые губы.

— Уже думаю.

— Нет, Артём.