Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 13)

— Только когда ты говоришь недостаточно близко.

Она едва заметно сжала зубы. Ланская думала, что я играю. Как всегда. И всё же взгляд у меня сейчас, наверное, был другим. Слишком серьёзным. Слишком внимательным. Я сам чувствовал, как меняет траекторию этот разговор.

— Я сказала, что если это когда-нибудь случится… — холодно, чеканя каждое слово, произнесла она, — то только для того, чтобы заткнуть тебя.

— Отлично.

Я наклонился к ней ещё ближе, нагло ломая её личные границы.

— В таком случае я могу начать говорить прямо сейчас.

Её дыхание тут же сбилось. Я заметил, как дрогнули её ресницы.

— Ты невозможен, Савицкий.

— А ты медлишь, Ланская.

Она должна была отойти. Вот прямо сейчас должна была развернуться и уйти, показать свой гордый характер. Вместо этого Вика сделала короткий шаг вперёд. Сама. Теперь нас разделял один-единственный вдох.

Я перестал улыбаться. Вся насмешливость испарилась. Мой взгляд сам по себе опустился на её губы, а затем снова поднялся к глазам.

— Виктория…

Её имя в моём собственном исполнении прозвучало как-то по-другому. Мягко. Почти нежно. И я видел, как она внутренне содрогнулась от этого. Она ненавидела это больше всего — просто потому, что ей это чертовски нравилось.

— Скажи ещё что-нибудь раздражающее, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза.

— Ты безумно красивая, когда ревнуешь.

— Ненавижу тебя.

— Нет, — я едва заметно качнул головой, ловя её прерывистое, сбитое дыхание. — Уже нет.

Я медленно, боясь спугнуть этот момент, поднял руку и коснулся пальцами её щеки. Тепло её кожи обожгло сильнее любого прикосновения до этого. Виктория замерла. Она не отстранилась, не ударила меня. Я наклонился ближе. Ещё ближе. Моё дыхание уже вовсю касалось её губ, и я чувствовал, как она сама едва заметно подаётся навстречу.

Ещё секунда — и между нами не осталось бы ничего.

Но за спиной оглушительно тихо открылись двери лифта. Из кабины уверенным шагом вышла Ева. И, конечно же, она замерла, увидав нас практически вплотную.

Лицо Евы на долю секунды побледнело, а затем буквально исказилось от ярости.

— Потрясающе, — холодно и хлёстко бросила она. — Ты даже паузу после меня не выдержал.

Виктория резко отступила назад, будто очнулась от гипноза. Её грудь часто вздымалась — сердце колотилось так, словно только что произошло нечто гораздо большее, чем сорванный поцелуй.

Я медленно, с трудом заставляя себя, опустил руку. Внутри вспыхнуло такое бешеное раздражение на этот чёртов мир, что захотелось что-нибудь сломать.

— Перерыв закончился, принцесса, — тихо сказал я, не сводя с Вики взгляда. Мне нужно было вернуть её внимание.

И только потом я нехотя повернулся к Еве. В моём голосе уже не осталось ни капли той мягкости, что была секунду назад.

После сорванного момента Ева стояла в нескольких шагах от нас, высокомерно скрестив руки на груди. Идеальная осанка. Идеальная укладка. Идеально скрытая за маской презрения злость.

Виктория первой вернула себе голос, и её ледяной тон мне определённо понравился:

— Похоже, вас снова не вовремя привезли.

Ева холодно усмехнулась, глядя на неё:

— А тебя, похоже, никто не учил не трогать чужое.

Я тяжело выдохнул, закладывая руки в карманы брюк:

— Хватит.

— Нет, — в один голос, одновременно отрезали обе девчонки.

Я закрыл глаза на секунду. Ну зашибись.

— Прекрасно.

Ева сделала шаг ближе ко мне, полностью игнорируя Ланскую:

— Мы можем поговорить наедине?

— Нет.

Ответ вылетел у меня слишком быстро. На автомате. Виктория это сразу заметила, я уловил её быстрый взгляд. Ева, разумеется, тоже.

— Боишься её реакции? — съязвила Мирская.

— Мне просто неинтересно.

Ева натянуто улыбнулась, но в глазах у неё блеснуло бешеное раздражение:

— Тогда почему ты смотришь на неё так, будто вообще забыл моё имя?

Я посмотрел на неё в упор и спокойно ответил:

— Потому что иногда люди уходят из жизни не просто так.

Виктория рядом со мной едва заметно подняла бровь. А вот Ева ощутимо побледнела.

— Какая трогательная честность, — процедила она сквозь зубы. — Посмотрим, как долго продлится твой новый интерес.

Она резко перевела взгляд на Вику:

— Он быстро устает от сложных женщин.

Ланская не осталась в долгу. Она сделала уверенный шаг вперёд:

— Тогда тебе точно нечего было бояться.

Лера, которая как раз вовремя появилась у лестницы и явно грела уши, тихонько шепнула сама себе:

— Господи, как же я люблю этот конкурс.

Ева яростно развернулась и быстрыми шагами пошла к лифтам. Но у самых дверей всё же затормозила, оборачиваясь к Вике:

— Увидимся вечером на гала-вечере. Надеюсь, ты не наденешь что-то слишком скучное.

— Не переживай, — спокойно и с достоинством ответила Вика. — Мне не нужно кричать одеждой, чтобы меня заметили.

Дней лифта наконец закрылись, увозя Еву наверх.

Тишина между нами длилась несколько секунд. Воздух всё ещё был наэлектризован. Я повернулся к Виктории, разглядывая её воинственный вид.

— Ты всегда такая опасная?

— Только когда меня раздражают.

— Тогда мне стоит гордиться, — усмехнулся я.

— Не стоит.

Я шагнул ближе. Не так вплотную, как до появления Евы, но вполне достаточно, чтобы заметить, как у неё снова перехватило дыхание.

— Ты ведь почти меня поцеловала.