Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 11)

После объявления результатов организаторы милостиво дали командам час перерыва перед следующими, уже совместными репетициями.

Артём

Просторный холл отеля сиял панорамным стеклом, безупречным мрамором пола и мягким, заливающим пространство дневным светом. Я спустился на первый этаж к кофейному автомату в глупой надежде хоть немного привести разбегающиеся мысли в порядок.

Не помогало. Абсолютно.

Потому что в голове назойливо, раз за разом возникало бледное лицо Виктории после нашего откровенного разговора в техническом коридоре. И то, как она тогда панически отступила от меня на шаг. Я ведь прекрасно видел: она сделала это не из-за страха передо мной. Она бежала от собственных чувств, которых до безумия боялась и отчаянно не хотела признавать.

— Артём.

Внезапный женский голос заставил меня резко затормозить у стойки. Я медленно повернулся .

И увидел прошлое номер два за сегодняшний сумасшедший день.

Ева Мирская.

Высокая, с идеально уложенными волосами, безупречным, волосок к волоску, макияжем и в дорогом белом брючном костюме. В её глазах застыл привычный взгляд капризной королевы, которой этот мир по умолчанию что-то должен. В своё время Ева тоже танцевала контемп. Хорошо танцевала, технично. Но она всегда гораздо больше любила производить мимолётное впечатление на публику, чем по-настоящему вкалывать в зале. Чистой техники ей никогда не хватало. Смирения и трудолюбия — тем более.

— Сюрприз, — приторно улыбнулась она, делая ко мне несколько шагов на высоких шпильках. — Что, совсем не рад меня видеть?

— Удивлён, — честно отозвался я.

— Это из твоих уст звучит почти как изысканный комплимент.

Ева легко, едва ощутимо поцеловала воздух возле моей щеки — так естественно, словно между нами никогда ничего не заканчивалось и я не блокировал её номер.

— Что ты здесь делаешь, Ева? — прямо спросил я, убирая стаканчик с кофе от автомата.

— Приехала поддержать тебя на чемпионате, конечно же. Ну и посмотреть на твой триумф.

Я коротко, безвесело усмехнулся:

— Насколько я помню официальные списки, твоя команда даже не прошла национальный отбор.

Ева на долю секунды заметно напряглась, её безупречно накрашенные губы дрогнули, но она моментально вернула на лицо маску абсолютной уверенности:

— Подумаешь. Кто-то же должен был просто приехать и украсить собой этот невероятно скучный, серый конкурс.

Она кокетливо скользнула оценивающим взглядом по моему лицу, сокращая и без того маленькую дистанцию:

— Ты выглядишь ещё лучше и мужественнее, чем я помню, Савицкий.

— А ты, я смотрю, вообще не меняешься. Всё так же начинаешь любой разговор исключительно с восхваления самой себя.

— А ты всё так же напускно грубишь, когда на самом деле безумно рад меня видеть, — она с интимной, привычной лёгкостью положила свою ладонь мне прямо на грудь.

Знакомый жест. Когда-то давно, года два назад, этот её приём безотказно работал. Сейчас же внутри меня не шевельнулось абсолютно ничего, кроме глухого раздражения. Я спокойно, но крепко перехватил её за запястье и снял её руку со своей груди.

— Чего ты хочешь от меня, Ева? Говори прямо.

Её глаза сузились, в них на мгновение блеснула холодная злость. Но уже через секунду она улыбнулась ещё мягче и вкрадчивее:

— Я же сказала. Соскучилась.

— Ложь.

— Желаешь услышать чистую правду? — она придвинулась ко мне почти вплотную, обдавая шлейфом дорогого парфюма. — Я просто хочу вернуть то, что по праву принадлежит мне.

— Я никогда в этой жизни не был твоим, Мирская.

— Был, Артём. Просто ты тогда слишком плохо это понимал.

Виктория

Мы с Лерой лениво спускались по широкой мраморной лестнице в холл, когда я практически сразу выхватила взглядом его фигуру. Артём стоял у кофейного автомата. Но не один.

Рядом с ним крутилась какая-то женщина — высокая, яркая, безупречно уложенная и до тошноты уверенная в себе. На ней был стильный белый костюм, а в каждом движении сквозила повадка королевы, которой все вокруг по умолчанию что-то должны. Прямо на моих глазах она с интимной, отработанной лёгкостью протянула руку и поправила воротник его рубашки.

Внутри меня что-то резко и очень неприятно кольнуло. Острый, горячий укол, от которого перехватило дыхание.

— Ого, — тихо протянула Лера, мгновенно засекши траекторию моего взгляда. — А это ещё кто у нас такая нарисовалась?

Я слишком резко, демонстративно пожала плечами и отвернулась:

— Без малейшего понятия.

— Врёшь ты, Ланская, конечно, паршиво.

— Мне абсолютно всё равно, — отчеканила я, упрямо шагая вниз по ступеням.

Лера посмотрела на меня с такой красноречивой миной, что читать её мысли не составляло труда: «Ну конечно, рассказывай мне сказки».

В этот момент белая королева тоже заметила наше приближение. Её взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз — оценивающе, с холодным, ленивым презрением.

— Это та самая? — спросила она. Говорила вроде бы тихо, но ровно с той громкостью, чтобы её слова отчётливо долетели до моих ушей.

Артём недовольно нахмурился, переводя взгляд с неё на меня:

— Какая именно?

— Ну, которая свято думает, что умеет танцевать contemporary.

Я резко остановилась на месте. Воздух вокруг словно заледенел. Лера рядом со мной тихо, предвкушающе прошептала:

— Вик, только скажи одно слово, и я мигом принесу попкорн.

Артём смотрел уже не на свою спутницу. Его потемневшие глаза были намертво прикованы ко мне. И по его напряжённому лицу я видела: он прекрасно понимает, что следующий час перерыва официально перестаёт быть спокойным.

Час перерыва пролетел как один затянувшийся вдох. Когда мы снова пересеклись, в просторном холле отеля стало слишком, неестественно тихо. Даже фоновая музыка у стойки ресепшена будто ушла на второй план, уступая место звенящему напряжению.

Я медленно, не торопясь, подошла ближе к их паре. Размеренная походка. Намертво выпрямленная спина. Лицо — абсолютная маска без единой эмоции. Я знала, как выгляжу со стороны, но Артём уже успел выучить мои повадки. Он прекрасно знал: этот мой уровень тишины — самый опасный.

Женщина в белом, заметив меня, улыбнулась ещё шире и ядовитее:

— Надеюсь, ты не обиделась на мои слова. Я просто слишком тонко ценю хороший contemporary. А вот посредственность вижу сразу, уж извини.

Лера рядом со мной едва не задохнулась от возмущения, готовая сорваться с цепи. Я же остановилась ровно напротив незнакомки, удерживая её взгляд, и спокойно произнесла:

— Забавно.

— И что же именно тебе кажется забавным? — сладко, с фальшивым интересом спросила она.

— Обычно громче всех чужое мастерство оценивают именно те, кого организаторы даже не пригласили участвовать в этом чемпионате.

Лера мгновенно прикрыла рот рукой, издав приглушённый звук. Артём опустил голову, пряча откровенную, довольную усмешку.

Белая королева на долю секунды заметно побледнела, её безупречный фасад дал серьёзную трещину.

— Если тебе так интересно, моя команда не прошла в финал исключительно из-за грязной закулисной политики судей!

— Конечно, — я спокойно и понимающе кивнула, глядя на неё в упор. — Ну разумеется, из-за политики. Не из-за провальной же техники, в самом деле.

Она взбешённо сделала шаг вперёд, практически вжимаясь в моё пространство:

— Я танцую в сто раз лучше тебя!

— Тогда довольно странно, что сейчас ты стоишь без дела в холле, а не работаешь на сцене.