Ана Тихая – Тайфун для Демидова (страница 9)

Артур молчал. Он смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как на его скулах снова начинают ходить едва заметные желваки. Ловушка была так близко, он кожей чувствовал, что я вру, но доказать — снова не мог. Ночные камеры загородного клуба зафиксировали только шлем с ушами, а на его Pagani этой ночью я не оставила ни одного нового отпечатка протектора.

— Из Италии, Царёва. Всё только оригинальное, — наконец сухо отчеканил Демидов, отстраняясь и возвращая себе маску абсолютного контроля. — Занимайся машиной лично. И упаси тебя бог сделать хотя бы одну ошибку в расчётах геометрии. Я буду контролировать каждый твой шаг. Каждый день. Ты меня поняла?

— Абсолютно, Артур Владимирович. Сделаем в лучшем виде, — бодро рапортовала я.

Он развернулся и пошёл к выходу из бокса, но у самой двери остановился и, не оборачиваясь, добавил:

— Ах да, чуть не забыл. Та сумасшедшая байкерша вчера вернула мне старый долг. Привела, так сказать, баланс в порядок. Вот только за ремонт этой Pagani она мне теперь должна примерно в пять раз больше. Так что передай своей «племяннице Кости», если вдруг её встретишь... Игра только начинается.

Дней через десять приедут запчасти, и начнётся самое интересное.

Дверь бокса захлопнулась. Я обессиленно привалилась к верстаку, чувствуя, как под футболкой по спине течёт холодный пот.

— В пять раз больше, значит? — тихо пробормотала я, глядя на истерзанное днище суперкара. — Ну держись, дядя Артур. Посмотрим, чья возьмёт.

Глава 5

Артур

Десять дней. Именно столько времени итальянцы из Сан-Чезарио-суль-Панаро заложили на отливку и доставку нового титанового подрамника и кастомных рычагов подвески для моей Pagani. Для обычного человека — просто полторы недели ожидания. Для меня — идеальный хронометраж для того, чтобы методично, шаг за шагом загнать одну чересчур заносчивую девчонку в ловушку.

Я сидел в своём кабинете на втором этаже «DC Tuning», лениво прокручивая на мониторе записи с камер видеонаблюдения первого и седьмого боксов. На экране Царёва — в своей неизменной мешковатой серой робе, скрывающей фигуру, и дубовых Костиных берцах — возилась с подвеской очередного клиентского внедорожника. Спокойная, сосредоточенная, по уши в мазуте. Идеальный работник.

Вот только у этого «идеального работника» была точно такая же гордая, упрямая посадка головы и та же вызывающая, кошачья грация в движениях, что и у ночной гонщицы, устроившей мне персональный ад на переезде. Сквозь тонированное стекло её шлема я не видел лица, но этот дерзкий, ни перед чем не пасующий силуэт врезался в мою память намертво. Мой внутренний аналитик, никогда прежде не дававший сбоев, буквально вопил: Царёва и девица на Ducati — одно и то же лицо.

Она выдавала себя в мелочах: её поразительная и мгновенная осведомлённость о характере повреждений днища моей машины, эта мимолётная фраза про «рельсы»... Но мне не нужны были догадки. Мне были нужны неопровержимые факты. Припереть её к стенке так, чтобы у неё не осталось ни единого шанса выкрутиться.

И эти десять дней я решил посвятить тихой, изнуряющей осаде.

День третий.

Я спустился в седьмой бокс внезапно, без предупреждения, посреди рабочего дня. Царёва лежала на подкатном лежаке под брюхом старого Mercedes, что-то глухо напевая себе под нос.

— Царёва, — позвал я, остановившись у самого края эстакады.

Она резко выкатилась из-под машины. Снова эта безупречная маска исполнительности, но в глубине карих глаз на долю секунды мелькнуло напряжение. Быстрое, едва уловимое — так реагирует боец на внезапный выпад противника.

— Да, Артур Владимирович? — она поднялась, вытирая ладони ветошью.

Я молча протянул ей планшет, на котором был открыт стоп-кадр с камеры загородного клуба. На размытом ночном снимке силуэт байкера на Ducati Panigale эффектно закладывал вираж на газоне. Светоотражающие черепа на куртке тускло поблёскивали.

— Моя служба безопасности подняла записи с парковки, — ровным, безразличным тоном произнёс я, внимательно отслеживая мимику её лица. — Рост этого пилота — примерно метр семьдесят. Плотное, спортивное телосложение. Хват руля специфический, локти разведены в стороны — так ездят те, кто профессионально занимался мотокроссом на треке. Наш управляющий утверждает, что у тебя в резюме указан именно этот профиль. Что скажешь, Таисия? Похожа комплекция?

Она даже взглядом не повела в сторону экрана. Спокойно посмотрела мне прямо в глаза, и на её губах появилась лёгкая, почти сочувственная улыбка.

— В темноте и под углом все байкеры ростом до метра семидесяти выглядят одинаково, Артур Владимирович, — парировала она, даже не заикнувшись. — А мотокроссу в Москве половину подростков в секциях учат. Если ваша служба безопасности хочет поймать этого человека, пусть проверят кастомные мастерские на юге города. Такой выхлоп, как у этого Ducati, ставится только в двух местами в столице. Любой грамотный моторист вам это скажет.

Она снова перевела стрелки. Профессионально, чётко, со знанием дела. Закрыла тему моей же трасологией.

— Свободна, — сухо бросил я, забирая планшет.

Упрямая девчонка. Но ничего, это только начало.

День седьмой.

Вторая проверка была более тонкой. Я попросил Вадима Николаевича перевести Царёву на срочный ночной выезд — якобы у одного из наших VIP-клиентов заглохла машина на Новой Риге, и нужен был лучший моторист для диагностики на месте. На самом деле никакой машины не было. Был пустой участок трассы и дежурившие там мои люди, которые должны были зафиксировать, на чём именно Царёва поедет на объект в одиннадцатом часу вечера. Если она байкерша до мозга костей — она не выдержат и возьмёт свой Ducati, чтобы сэкономить время на ночных пробках.

Я лично сидел в машине прикрытия, наблюдая за выездом из сервиса через бинокль.

Ворота «DC Tuning» медленно поползли вверх. Внутри у меня всё натянулось как струна. Ну же, Царёва, покажи свой истинный облик. Глухой шлем, матовый пластик...

Из ворот, чихая старым дизельным выхлопом, лениво выкатился кастомный, ржавый технический фургончик сервиса. За рулём, едва видная из-за приборной панели, сидела Тая. На ней была всё та же серая роба, а на пассажирском сиденье сидел заспанный Костя, которого она прихватила с собой «для тяжёлой физической работы».

Она поехала на служебном корыте. Снова просчитала ход. Снова сыграла роль примерного, забитого работой инженера.

Я со злостью бросил бинокль на соседнее сиденье. Эта девчонка начинала меня искренне восхищать своей выдержкой. Она вела себя так, словно ночной погони и того дерзкого среднего пальца никогда не существовало в природе. Превратилась в невидимку.

День десятый.

Сегодня утром на склад наконец-то пришли коробки из Италии. Тяжёлые деревянные ящики с фирменной маркировкой Pagani Automobili.

Я стоял у входа в первый бокс, наблюдая, как Царёва аккуратно, с помощью гвоздодёра вскрывает обрешётку. Её движения были уверенными, точными. Она бережно достала сияющий титановый подрамник, словно это была не деталь суперкара за сотни тысяч евро, а хрупкий младенец. В её глазах, когда она осматривала идеальные заводские швы, вспыхнул такой чистый, неподдельный восторг фаната своего дела, что я на секунду залюбовался.

Она любит машины. До безумия, до дрожи в руках. И технику чувствует кожей — точно так же, как та ночная ведьма чувствовала траекторию своего Ducati на крутом вираже эстакады.

— Детали на месте, Артур Владимирович, — громко доложила она, не оборачиваясь, словно знала, что я стою сзади. — Геометрия идеальная. С сегодняшнего дня приступаю к сборке.

Я медленно подошёл ближе, остановившись у неё за спиной. Так близко, что видел, как от моего присутствия у неё на шее мгновенно подобрались мелкие волоски. Она контролировала себя, но её тело всё равно выдавало реакцию на меня.

— Отлично, Царёва, — тихо произнёс я, наклоняясь к самому её плечу. — С этого момента я буду проводить в этом боксе очень много времени. Буду смотреть, как работают твои золотые руки. Надеюсь, ты не против компании?

Тая медленно повернула голову. Наша близость её явно смущала, но она упрямо вскинула подбородок, глядя на меня тем самым знакомым, вызывающе-дерзким взглядом, который я уже видел в зеркалах заднего вида на ночной трассе и который она так тщательно пыталась скрыть все эти дни.

— Работа под присмотром генерального директора — это большая честь, Артур Владимирович, — ровно ответила она. — Главное, чтобы вам не надоело смотреть на мазут и слушать стук ключей.

— Поверь мне, Царёва, — я улыбнулся, и в моей улыбке не было ни капли тепла. — Мне не надоест. Я очень терпеливый охотник.

Я развернулся и вышел из бокса. Время скрытых проверок закончилось. Запчасти прибыли, а значит, теперь мы будем заперты в этой ремонтной зоне один на один. И я найду способ заставить её снять этот невидимый шлем.

Весь следующий день я провёл в первом боксе, расположившись на кожаном диване в углу с ноутбуком на коленях. Царёва работала молча, сосредоточенно и чертовски профессионально. Наблюдать за ней было своего рода эстетическим удовольствием: она не суетилась, каждый инструмент ложился в её руку словно сам собой, а новый титановый подрамник вставал на посадочные места с ювелирной точностью. Она создавала вокруг себя глухую стену из напускного безразличия, игнорируя моё присутствие, но я кожей чувствовал, как сильно она напряжена.