Ана Тихая – Охота на тренера (страница 4)

Он довел меня до своей машины, открыл пассажирскую дверь и почти заставил сесть внутрь. Сам обошел капот, сел за руль и с силой захлопнул дверь. Атмосфера в салоне авто была такой, словно мы сидели на пороховой бочке. Он завел мотор, но с места не тронулся. Вместо этого он повернулся ко мне, сжимая руль до хруста в пальцах.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — глухо, сдерживая рык, спросил он. — Флиртуешь с первыми встречными парнями в чужом городе? Ты зачем сюда приехала, Мия? На каникулы или приключения на свою... голову искать?

— А тебе-то какое дело? — я развернулась к нему всем телом, сверкая глазами. Мой острый язык так и чесался высказать ему все. — Ты мне кто? Муж? Отец? Ты просто сожитель моего брата! С кем хочу, с тем и общаюсь. Если я захочу пойти на свидание с Марком, я пойду!

Томас резко подался ко мне, нависая над рулем, его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. В его глазах полыхал самый настоящий пожар, который он больше не мог скрывать за маской тренера.

— Такое дело, Мия, что Саши сейчас нет рядом! — рякнул он, и от его мощного голоса у меня внутри все перевернулось. — Он уехал и оставил тебя здесь. И пока его нет, я в ответе за тебя. Перед ним, перед твоей семьей и перед самим собой. Ты — его младшая сестра. И я не позволю тебе влипнуть в неприятности или крутить хвостом перед моими учениками. Поняла меня? Это не капризы, это безопасность. Так что забудь про Марка и про любые другие свидания на этот месяц.

Он тяжело дышал, глядя на меня в упор. Он так яростно доказывал мне (или самому себе?), что все дело в Саше и ответственности, что это выглядело почти комично.

Я посмотрела на его напряженные губы, на раздувающиеся ноздри и тихо, с торжествующей, победной усмешкой произнесла:

— О, так дело только в Саше и ответственности, Томас? Ты уверен? Потому что со стороны это выглядит как самая банальная, злая мужская ревность.

Томас замер. Его грозовые глаза расширились, словно я только что нанесла ему точный удар под дых, против которого у великого тренера по тхэквондо не нашлось защиты.

В салоне автомобиля повисла такая тяжелая, звенящая тишина, что было слышно, как мерно тикает приборная панель. Несколько секунд Томас просто смотрел на меня, и в его серых глазах промелькнула целая буря эмоций: от шока до ярости. Он явно не ожидал, что я так открыто назову вещи своими именами.

А затем его лицо окончательно превратилось в гранитную маску, и он резко, зло рассмеялся. Этот смех прозвучал сухо и фальшиво.

— Что за чушь?! — выплюнул он, резко откинувшись на спинку сиденья и с силой втиснув ладони в руль. — Какая, к черту, ревность, Мия? Ты что вообще в своей голове напридумывала? Насмотрелась своих девчачьих сериалов?

Он повернул ко мне голову, и его взгляд стал холодным, как лед на изломе. Каждое слово он чеканил, словно вколачивал сваи.

— Ты меня не интересуешь. От слова «совсем». Ты слишком юна, взбалмошна и абсолютно не в моем вкусе. Единственная причина, по которой я сейчас торчу здесь с тобой и порчу свои нервы — это Алекс. Если ты этого еще не поняла, то спустись с небес на землю.

Удар был точным и болезненным. Любая другая девчонка на моем месте, наверное, сжалась бы в комок, покраснела и до конца поездки разглядывала бы свои кроссовки, глотая слезы. Но Томас забыл, с кем имеет дело. Меня нельзя было пронять холодным тоном. Мое феноменальное упрямство и гордость мгновенно возвели ответную броню.

Я не отвела взгляд. Напротив, я поудобнее устроилась в кожаном кресле автомобиля, закинула ногу на ногу и сощурила карие глаза, глядя на его напряженный профиль с самой безмятежной и дерзкой улыбкой, на которую была способна.

— Ну надо же, какая длинная речь, тренер, — протянула я, иронией маскируя бешено колотящееся сердце. — Столько оправданий из-за одной маленькой фразы? Знаешь, когда человеку действительно все равно, он просто смеется и едет дальше. А ты сейчас выглядишь так, будто я только что раскрыла твою самую страшную тайну.

Томас резко переключил передачу, и машина с пробуксовкой сорвалась с места, выезжая со стоянки клуба.

— Я всё сказал, Мия. Закрыли тему, — ледяным тоном оборвал он, демонстративно уставившись на дорогу. — Больше я эту глупость обсуждать не намерен.

— Как скажешь, Томас. Как скажешь, — тихо рассмеялась я, отворачиваясь к окну.

Всю дорогу до дома мы молчали. Он яростно крутил руль, всем своим видом показывая, что я для него пустое место, а я смотрела на мелькающие огни вечернего города и мысленно потирала руки.

О да, он может сколько угодно твердить, что я «слишком юна» и «не в его вкусе». Но его бешеная реакция, его пальцы, до белизны сжимающие руль, и этот злой, полыхающий взгляд говорили об обратном. Он испугался. Испугался того, что я права.

Штурм этой крепости оказался куда веселее, чем я думала. И отступать я не собиралась.

Лучший способ заставить мужчину думать о тебе двадцать четыре часа в сутки — это резко лишить его своего внимания. Наш великий тренер привык к контратакам, привык, что я бью в лоб своим упрямством и наглостью.

Что ж, пришло время сменить тактику на уклонение. Раз я «слишком юна» и «не в его вкусе», то я стану для него невидимкой. Призраком в Сашиной квартире.

С самого утра я включила режим абсолютного, ледяного безразличия.

Когда в половине шестого из коридора донеслись привычные глухие хлопки его утренней тренировки, я даже не пошевелилась. Укрылась одеялом с головой и спокойно проспала до девяти.

Выйдя на кухню, я застала Томаса у барной стойки — он пил кофе, просматривая что-то в планшете. На нем были те самые спортивные штаны, но сегодня я демонстративно отвела взгляд в сторону окна, словно его идеальный торс интересовал меня не больше, чем прогноз погоды в Антарктиде.

— Доброе утро, — сухо обронил он, не поднимая глаз от экрана. Голос у него был слегка настороженный. Наверное, ждал очередной шпильки.

— Доброе, — вежливо и абсолютно равнодушно отозвалась я.

Никаких улыбок. Никаких «привет, тренер». Я молча налила себе стакан воды, взяла яблоко и, даже не взглянув в его сторону, ушла обратно в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Позади меня повисла тяжелая, недоуменная тишина. Я почти физически кожей почувствовала, как Томас проводил меня озадаченным взглядом.

«Первый пошел», — мысленно усмехнулась я, откусывая яблоко.

Весь оставшийся день я посвятила изучению города. Хватит сидеть в четырех стенах. Я нашла в соцсетях местное сообщество студентов по обмену, списалась с парой девчонок и отправилась на долгую прогулку по набережной, а потом мы засели в уютном уличной кафешке. Я смеялась, болтала, фотографировала архитектуру и возвращаться домой совершенно не спешила.

На часах было уже одиннадцать вечера, когда я наконец доехала до квартиры на такси.

Входная дверь щелкнула, впуская меня в тишину. Я ожидала темноты, но в гостиной горел приглушенный свет. Томас сидел на диване — неподвижный, как изваяние, с бокалом виски в руке. Он даже не обернулся, когда я вошла, но я кожей почувствовала этот тяжелый, внимательный взгляд.

Я спокойно разулась, аккуратно поставила кеды на полку и лишь тогда посмотрела на него.

— Ты где была? — его голос прозвучал глухо и опасно. Он по-прежнему не поворачивал головы, но пальцы, сжимающие стекло бокала, побелели. — Время одиннадцать вечера, Мия. Твой телефон был недоступен последние два часа.

Мой взгляд был абсолютно спокойным и чужим.

— Гуляла, — ровным тоном объяснила я, проходя к кухне, чтобы поставить телефон на зарядку. — Познакомилась с ребятами из университета, мы заговорились в кафе, а у меня просто села батарейка. Не нужно так напрягаться, Томас. Можешь выдохнуть — я жива и здорова.

Я ожидала, что он в своей привычной манере отпустит какую-нибудь ледяную колкость или просто промолчит, но Томас резко поднялся с дивана. В два широких шага он оказался на кухне, перекрывая мне выход. От него исходил едва уловимый аромат дорогого виски и тяжелая, давящая аура.

Он не стал кричать или выяснять отношения. Он просто подошел слишком близко — так, что мне пришлось задрать голову, — и молча уставился на меня сверху вниз своими грозовыми глазами. Внутри него явно шла какая-то глухая, злая работа, но лицо оставалось непроницаемым.

— Одиннадцать вечера, Мия, — негромко, но очень жестко произнес он. Голос вибрировал от скрытого напряжения. — Твой телефон недоступен два часа. Я обещал твоему брату, что с головы его сестры не упадет ни один волос. Мне плевать, какую тактику молчанки ты решила включить после вчерашнего разговора в машине. Это твое дело. Но если ты еще раз заставишь меня сидеть и думать, в каком морге искать Сашину сестру, я просто запру эту дверь изнутри, а ключ заберу с собой.

Я чуть приподняла брови, стараясь не выдать того, как сильно у меня забилось сердце от его вкрадчивого, опасного тона. Он откровенно злился, но маскировал это своей чертовой «ответственностью». Вот только дышал он слишком тяжело для человека, которому «просто плевать».

— Я же сказала, у меня села батарейка, — тихо ответила я, упрямо глядя ему прямо в зрачки. — Зачем столько агрессии? Ты ведь сам вчера четко дал понять: я тебя не интересую, я слишком маленькая и взбалмошная. Я просто избавила тебя от своего общества, как ты и хотел. Живу своей жизнью, ты — своей.